– Падшах-бегум, есть несколько девушек… Принцесса Фирузе, младшая дочь Шаха Мирзы Шахрияра, правителя восточных земель Персии. Брачный союз с ней обеспечит Повелителю надёжного союзника на восточных рубежах, укрепит нашу торговлю. Вторая – османская принцесса Сафие, дочь великого султана Мехмеда Аль-Кадира. Альянс с османским домом усилит могущество Великих Моголов, – ответил визирь, а потом, понизив голос, добавил: – Но вы ведь знаете, падшах-бегум, что Повелитель придерживается иного мнения. Он предпочитает жениться на дочерях местных правителей. Ведь это позволяет ему укреплять союзы внутри наших собственных земель, связывать влиятельные кланы клятвой верности и удерживать от восстаний те провинции, которые ещё не до конца смирились с нашим владычеством. Таким образом, он сохраняет мир и единство внутри империи.

– Их было достаточно, – резко прервала его Махд-и-Муаззама. – Мой второй сын, к слову, также женат на дочерях из знатных семей наших провинций, что, безусловно, укрепило его положение. Но хватит! Нам нужны связи, которые простираются за пределы земель империи.

– Но для этого необходимо желание самого Повелителя. Да дарует ему Аллах долгих лет и благословенного правления, – осторожно возразил Шейх Ахмад.

– Оставьте это мне, визирь, – ответила мать падишаха и, не сказав больше ни слова, пошла прочь.

__________________

* Наяки – Наяк, Наяка или Наякар – исторически почётный титул, присваиваемый кшатриям капитанам за успешное проведение военной экспедиции в различных феодальных государствах Индийского субконтинента как производное от древнего санскритского слова Nāyaka. Наяки были правителями или военачальниками в индуистских династиях Южной Индии. Многие из них были военными губернаторами, которые потом объявили себя независимыми правителями и основали свои собственные государства. Например, известны династии Наяков Мадурая и Танджавура. Этот титул мог обозначать среднего или крупного феодала.

Глава 21

Мы с шахзаде расположились в одной из беседок, когда в саду показалась нянька с подносом. Она поставила его на низкий столик, и я окинула взглядом завтрак для маленького принца. В фарфоровых пиалах был густой йогурт, политый золотистым мёдом, рядом горка нарезанных сочных фруктов и тёплые чапати. Я совсем недавно узнала, как называются эти лепёшки. По виду они напоминали лаваш, но были полыми внутри. Я поблагодарила Зару и протянула мальчику блюдо с фруктами. Он с удовольствием съел кусочек дыни, а потом схватил маленькую серебряную ложечку и принялся за йогурт, доверчиво прижимаясь к моему боку.

Дождавшись, когда Амир закончит, Зара поднялась со скамьи и, поклонившись, сообщила:

– Простите за беспокойство, госпожа, но шахзаде пора к Повелителю. Он всегда это время проводит с сыном.

Услышав слово «повелитель», Амир широко улыбнулся. Он спрыгнул на землю и, схватив няньку за руку, нетерпеливо потянул её за собой. Мне было приятно видеть эту непосредственную радость. Мальчик явно любил своего отца. И, что ещё важнее, сам падишах, похоже, уделял сыну внимание, несмотря на то, что Амир был не таким, как все.

Зара и шахзаде ушли, и в саду вновь воцарилась тишина. Я поднялась и медленно пошла мимо клумб, наслаждаясь буйным цветением роз всевозможных оттенков. Они роняли свои лепестки на влажную от утренней росы траву, а воздух был напоён их сладким пьянящим ароматом. Мой взгляд скользнул выше и остановился на балконах, опоясывающих верхние этажи дворца.

– Куда выходят эти балконы? – обратилась я к служанкам, которые следовали за мной.

– Они выходят на канал и поля с пшеницей и ячменем. А рядом с ними персиковые и миндальные рощи.

– Можно ли подняться туда и посмотреть поближе? Мне бы очень хотелось полюбоваться видами, – попросила я, и лицо девушки озарилось улыбкой.

– Пойдёмте, госпожа.

Через широкую арку мы вошли внутрь здания, поднялись по довольно крутой лестнице на верхний этаж. Когда я оказалась на одном из балконов, меня очаровала раскинувшаяся перед взором чудесная картина. Недалеко от стен дворца вился широкий канал. Он неспешно нёс свои воды вдаль, к горизонту, где сливался с небесной синевой. А выше канала, насколько хватало глаз, на склонах простирались поля. Молодые всходы пшеницы и ячменя волновались живой изумрудной гладью, создавая иллюзию безмятежного моря. Вдали виднелись миндальные и персиковые рощи.

Моё внимание привлекли повозки, запряжённые быками, которые медленно спускались к водному потоку. На них стояли огромные глиняные кувшины и большие кожаные мешки, усиленные деревянными обручами. Они подъезжали к каналу в месте, где был установлен персидский ворот. О таких сооружениях древности нам рассказывали в университете. Персидским воротом называлось колесо, напоминающее огромный барабан, с прикреплёнными к нему длинными верёвками, на которых болтались кожаные вёдра. Несколько крепких мужчин медленно вращали это колесо при помощи рычагов и, опускаясь в канал, вёдра наполнялись водой. Затем они поднимались наверх, опрокидываясь в специальный жёлоб, из которого вода стекала в ожидающие на берегу ёмкости. Рабочие везли их на поля, где орошали молодые посевы. Этот процесс повторялся снова и снова, монотонно и неторопливо.

Я некоторое время наблюдала за процессом, недоумевая: почему бы не провести воду прямо на поля? Чтобы не возить её так далеко и в таких количествах?

– Госпожа, нам пора уходить отсюда, – тихо произнесла Зейнаб, оглядываясь по сторонам. – Нельзя, чтобы нас здесь увидели. Эти балконы не предназначены для праздных прогулок.

Я ещё раз посмотрела на канал и поля, после чего направилась к лестнице. Было видно, что воды в канале не так много. Интересно, когда здесь начинается муссонные дожди? Нужно изучить этот вопрос, чтобы управлять водными ресурсами. .

Мы спустились в сад, а затем вернулись в мои покои, так как пришла пора полуденного отдыха.

В роскоши выделенных комнат на меня навалилась скука. После бурной жизни, в которой первое место занимала любимая работа, это бездеятельное ожидание непонятно чего и праздное времяпрепровождение были для меня непривычным и неприятным испытанием. Мысли о полях и системе орошения не покидали мою голову. Когда из коридора донёсся громкий голос евнуха, я вздрогнула, выныривая из своих размышлений.

– Высочайший Повелитель, тень Аллаха на земле, властелин мира, благосклонно изволит почтить своим присутствием покои принцессы Налини!

Что? Ко мне идёт падишах?! Тут же дверь в мои покои бесшумно распахнулась. На пороге появился Великий Могол, облачённый в тёмный бархат. Его взгляд медленно скользнул по мне и, опомнившись, я быстро поднялась, опустив глаза.

– Здравствуй, Налини, – мягко произнёс он. – Как твоё здоровье?

– Всё хорошо, Повелитель. Благодарю вас, – ответила я, не поднимая головы.

– Я видел тебя сегодня в саду с шахзаде. Похоже, Амиру нравится твоё общество. Он был весел как никогда.

Это замечание наполнило моё сердце приятным теплом. Осмелившись, я взглянула на падишаха.

– Шахзаде – чудесный ребёнок, Повелитель. Мне запрещено общаться с ним?

На красивом строгом лице падишаха появилась улыбка.

– Почему же? Нет, конечно. Когда ты станешь моей женой, сможешь заменить ему мать. Если хочешь, Амира могут приводить к тебе или ты сама можешь навещать его. Это будет только на благо мальчику, Налини.

– Благодарю вас, Повелитель, – я испытала искреннюю радость. Меня тянуло к этому ребёнку, хотелось помочь ему.

– У тебя есть какие-нибудь пожелания, раджкумари? Есть ли что-то, что могло бы порадовать и украсить твоё пребывание здесь? – вдруг спросил падишах, приближаясь ко мне. – Скажи мне.

Набравшись смелости, я, осторожно подбирая слова, сказала:

– Нет, мне ничего не нужно, Повелитель. Простите мою дерзость, но сегодня я поднялась на балконы, которые выходят на поля. Моё сердце не смогло остаться равнодушным к увиденному.

Падишах лишь слегка приподнял бровь, давая понять, чтобы я продолжала.

– Люди тратят много сил и времени, перевозя воду в кувшинах и кожаных мешках от канала к посевам. Я подумала, что если бы была возможность провести воду из канала непосредственно на поля, это могло бы значительно облегчить их труд, сохранить драгоценное время и, возможно, даже увеличить урожай.

Он продолжал слушать, и его лицо оставалось хмурым. Похоже, Повелитель испытывал небольшое раздражение.

– Ты рассуждаешь как мужчина, Налини. Неужели ты думаешь, что никто до тебя не задумывался о таких очевидных вещах?

Близость правителя ощущалась так сильно, что мои мысли начали путаться. Лёгкий пряный аромат окутывал меня свежестью, заставляя почти забыть, где я нахожусь.

– Повелитель, я предлагаю управлять водой, заставляя её работать на нас, – переборов волнение, сказала я. – Поля расположены на склонах. Во время дождей и полива вода стекает вниз, унося с собой слой плодородной почвы. Но её можно задержать! Нужно сделать поля ступенчатыми, а сейчас хотя бы выкопать глубокие борозды, которые будут идти поперёк склона. Они станут задерживать воду, которая начнёт постепенно просачиваться вглубь почвы, вместо того, чтобы быстро стекать.

Брови падишаха поднимались всё выше. Но меня уже было не остановить. Я на секунду задумалась, пытаясь найти замену словам «мульчирование» и «обогащение», а потом выдала:

– Укрытие почвы и… придание ей силы, позволит получать более обильные урожаи и сделает ваши земли по-настоящему процветающими.

Падишах задумчиво смотрел на меня, и было видно, что мои слова произвели на него глубокое впечатление.

– Я видел умных женщин, Налини. Они знали несколько языков, могли поддержать беседу о тонкостях поэзии и искусства. Но я никогда не встречал женщин, рассуждающих о том, как заставить воду служить нашим полям. Откуда в тебе эти знания?

– В доме моего отца много свитков и книг, привезённых из дальних земель и переписанных искусными каллиграфами. Я предпочитала не праздно проводить время в девичьих забавах, а уединяться в библиотеке. Мне хотелось понять мир, окружающий нас, – ответила я, надеясь, что у раджи действительно была библиотека, и что падишах не поинтересуется при встрече с ним этим фактом.

Падишах стоял совершенно ошеломленный. Он даже не сразу смог найти слова. Но когда заговорил, то о воде и моих познаниях не произнёс ни слова.

– Налини, до нашего никяха* осталось лишь дважды отсчитать семь восходов солнца. Приготовься к этому великому дню.

Великий Могол окинул меня взглядом, в котором ещё читалось неверие: как будто он до сих пор не мог до конца принять, что перед ним стоит женщина. После чего стремительно покинул мои комнаты.

А к вечеру, когда закатное солнце уже окрасило небо в багряные тона, явился главный евнух Далат-хан. За ним следовали двое других евнухов, несущих небольшой сундучок.

– Принцесса, – низко поклонившись, услужливо произнёс Далат-хан. – Повелитель благословил передать вам этот скромный дар и послание.

Евнухи поставили передо мной сундучок и удалились. Приподняв крышку, я увидела два прекрасно переплетённых тома. Сборник персидской поэзии, украшенный миниатюрами. И трактат о небесных светилах и движении планет с подробными рисунками звёздных карт. Это был такой тонкий и милый жест, показывающий, что падишах действительно внимательно слушал меня. Под книгами лежал свиток, перевязанный шёлковой лентой, и рядом – серебряное ожерелье с единственной, но очень крупной жемчужиной, переливающейся мягким молочным перламутром.

Развернув свиток, я пробежала глазами по каллиграфическому почерку императора:

«Сегодняшняя беседа оставила в моей душе отзвук, пробудивший глубокое уважение. Когда вечерняя прохлада опустится на город и первая звезда зажжется над минаретами, я желал бы пройтись с тобой по Саду Тысячи Роз. Пусть наш разговор продолжится среди ароматов ночных цветов.

Жду тебя завтра у старой купальни.

Твой Повелитель.».

Но нашему свиданию не суждено было сбыться. Поздно ночью в дверь постучали. Я сразу же проснулась и даже в этом пограничном состоянии поняла: что-то произошло. В покои вошла Зарнигар-ханум. Её лицо было бледным, а дыхание от быстрого бега – прерывистым.