Виола Редж: Дракон в городе

ГЛАВА 1

Над верхушками сосен светила луна. Здоровая, жёлтая, не оставлявшая воображению места для фантазий. Хотя какие фантазии могут быть ночью на кладбище? Только грубая реальность: одинаковые плиты надгробий, подстриженная травка и редкие деревья. Машины мы оставили за символической оградой максимально близко к главному крестоносному памятнику: другого входа в подземелье я не нашла, все остальные были забетонированы, а шахты затоплены.

Пришлось намотать немало километров по окрестным лесам с местными кладоискателями, представившись столичной журналисткой. Я выслушала море ненужной информации про курганы дохристианской эпохи, поля отрицательной энергии и масштабную подземную стройку, затеянную немцами на оккупированной территории, которую, между нами, освободили уже в сорок третьем.

Всё это могло и не быть бредом, если б энтузиасты не пытались свести к единой теории кучу разрозненных фактов. К тому же теорией я не занималась. Мне платили за практику. Центральный обелиск кладбища стоял в круге мемориальных плит с именами погибших немцев. Это был гранитный крест на основании из замшелых камней (единственный крест на всём кладбище). Самый нижний уровень основания, образовывавшего некое подобие пирамиды, я оценила примерно в два с половиной на два метра. Осматривала его при дневном свете и ничегошеньки не нашла. Но сейчас между несколькими камнями на грубых сколах стали заметны полированные участки (луна тут была не при делах, я включила фонарь).

– Ну что, ну что там? – парни вокруг заволновались, словно я сейчас, как фокусник, достану им золото из-под земли.

– Как там – не знаю, – сквозь зубы выдала я, – а тут… всё просто.

Пальцы сами встали на нужные места. Пришлось надавить, как следует надавить, но после едва слышного щелчка обелиск повернулся легко и совсем бесшумно, как будто дверь на хорошо смазанных петлях. Умеют немцы строить, ничего не скажешь. Пока пирамида с крестом отъезжала в сторону, наша не слишком дружная команда на удивление слаженно отшагнула назад.

– У вас получилось! – едва не задохнулся от волнения старичок-историк. – Вы вскрыли бункер!

– Дедуль, прикуси язык, – оборвал его суеверный Стас – лось под два метра ростом, и его кореша согласно загомонили. – Про «получилось» скажешь, когда в Москву с кладом вернёмся. Герда, вперёд.

Дедуля-академик, который и втравил нас всех в поиски сокровищ, взглянул на парня со странным выражением – смесью страха и превосходства – и промолчал.

Я хмыкнула и подошла к открывшейся шахте. Под обелиском был спрятан бетонный колодец с добротной металлической лестницей, уходившей далеко в глубину. Там, конечно, было неприятно, но опасности – для меня и сейчас – никакой. Зато в спину словно бы пялился кто-то невидимый, очень мерзкий и будто неживой. Я передёрнула плечами, стряхивая отвратительное ощущение, и повернулась к Витьке.

– Них… себе, – Витька тоже заглянул в колодец. – Метров двадцать, как думаешь?

Я пожала плечами. Гадание – не мой профиль.

– Высота колодца семнадцать с половиной, – встрял дотошный дед. – И плюс два с половиной – высота коридора.

Выходило-таки двадцать. Стас буркнул, что «пора дело делать», и я была с ним согласна. Накинула на плечи рюкзак, натянула перчатки, спустила на лоб фонарь и проверила сцепление ботинка с лестницей.

– Да погоди ты, – остановил меня Витька. – Связи на такой глубине не будет. Серый, тащи верёвки.

Серый, почёсывая шею, присел рядом с мешком для снаряжения. И ведь говорила всем про репеллент, но что с мужиков возьмёшь? Они набрали еды, оружия, лопат (идиоты!), но не подумали, что ночью в лесу на кладбище будет немерено комарья. Воздух от комариной радости аж звенел.

Рядом встал Стас и ещё трое парней, что спускались со мной в бункер. Витька оставался на поверхности, потому что был тут главным. К тому же я не доверяла, кроме него, никому. Махнула приятелю рукой – пошла, мол, – и

полезла в колодец.

Лестница чуть заметно вздрогнула, принимая мой вес. Теперь оставалось только перебирать ногами и руками. Свет фонаря помог определиться с размером подземелья. Насчёт глубины Витька с дедом были правы: метров двадцать. А ещё я оценила идеальную чистоту перекладин. Такое ощущение, что мои ботинки оказались тут первыми.

Наверху бухал ножищами Стас, за ним спускались Гошка, Никитос и Серый. Никогда не работала в команде, но сейчас согласилась – заплатить мне обещали хорошо. По моим меркам хорошо, так что подельников приходилось терпеть.

Лестница закончилась, когда до пола оставался метр-полтора. Вполне комфортно закончилась, хотя делали её явно в расчёте на обслуживающий персонал. Солидные чины вроде генералов наверняка попадали в бункер другими путями. Я соскочила вниз и заметила грузовую платформу. Ну вот, ясно: у обслуги был какой-нибудь пульт для её вызова, поэтому и лестница такая чистая. А нам платформа пригодится, когда будем золото поднимать.

Пока спускались остальные, я вызвала Витьку и рассказала о находке. Он обрадовался, конечно, потому что извлечение сокровищ было самым слабым местом плана. Я до последнего надеялась, что всё-таки найду более адекватный выход на поверхность, но так и не нашла.

Команда была в сборе, я закончила разговор стандартным «до связи» и пошла, оставив за спиной мелькнувший в колодце клочок ночного неба. Впереди был коридор шириной и высотой около трёх метров, на вид – чистейший бетон. И не успела я сделать и двух шагов, как на потолке зажглись обычные лампочки.

Мужики с недоумением стали отключать свои фонари, возмущались, откуда-де у солдат вермахта взялся фотоэлемент. Не слышали они лекцию дедули-академика про недавнюю реставрацию кладбища. Наверняка немцы-реставраторы не только могилки обихаживали. Может, тут и датчики движения теперь есть.

Какое-то время мы шли прямо и беспрепятственно, команда Стаса расслабилась, один Серёга дисциплинированно разматывал свою верёвку.

– Слышь, Герда, – прицепился ко мне тощий смазливый Гошка, – а ты правда Герда, по паспорту?

– Герда Германовна Герц, – подтвердила я.

Был у меня и такой документ.

– А сколько кладов ты уже вынула? – подключился к интервью обычно молчаливый Никитос.

– Нисколько, – ответила я. – У меня другая специализация.

Парни напряглись.

– Стас, а зачем она тогда? – забеспокоился жадный Серёга. – Её доля нам самим не помешает.

– Пасть закрой, – добродушно посоветовал Стас. – Герда фартовая. Видал, как бункер вскрыла?

– И работаю не за долю, – добавила я. – Уймитесь, в гробу я видала ваше золото.

Несмотря на уверения дедули-академика, я не особо верила в существование клада. Ну простая же логика, зачем оставлять столько ценностей на оккупированной территории, которую в любой момент могут отбить назад? Поэтому я подстраховалась, заранее оговорила гонорар.

Коридор длился и длился, мы шли уже минут пятнадцать. И лампочки светились приветливо, и пол ровный, хоть на самокате катайся, и даже воздух не затхлый. Правда, с какого-то момента на стенах стали встречаться картинки вроде двуглавых птичек со свастикой в когтях. Красной краской по бетону, и смотреть на них было неприятно. Я машинально считала – три справа, две слева, четыре справа, ну и так далее. А потом коридор закончился тупиком. Сразу было не видно, но когда зажглись последние лампочки, команда остановилась как вкопанная.

Я спокойно шла дальше, не замедляя шага. И без того времени на эти хождения затрачено, ещё тормозить у каждой стенки. Последняя картинка справа была шага за два перед тупиком. И выглядела немного не так, как остальные. Свастика была объёмной, а не нарисованной. И глазки на птичьей голове явно не просто так возникли. У предыдущих такого не было.

Пришлось подгонять Стаса и команду, я же не знала, как сработает этот элемент декора. Парни подошли, не понимая, как себя вести.

– Встаньте за мной, – приказала я. – Без команды ничего не делайте. Инициативным ручки сама оторву.

– Слышь, Герда, – начал было Гошка, но Стас что-то ему прошипел, и всё стихло.

Я сосредоточилась на свастике. Должно быть всё просто, примитивная защита «от дурака». Приспустив пониже капюшон, я подняла голову, чтобы рассмотреть орловые глаза. Там может быть и камера, и инфракрасный датчик, и… Пока я решала, глазки медленно моргнули. Хорошо, что в кармане был баллончик с краской. Без него под землёй некомфортно. Сорвала крышку и пустила струю. Что бы там ни было, пусть заглохнет. Помогло. Потом, уже не думая, я основанием ладони нажала на выпуклую свастику.

Пару секунд ничего не происходило, а дальше стена впереди дала трещину и разошлась в разные стороны, как типичная лифтовая дверь. Шум был, но совсем небольшой. Парни сзади орали громче.

– Тихо, – я обернулась. – Теперь идём осторожно, смотрим по сторонам, тут должны быть ловушки.

И шагнула через направляющие на полу первой. С той стороны было темно, видимо, фотоэлемент сюда не ставили. А тот, кто знал, как войти, знал и где стационарный выключатель. Я зажгла свой фонарь и осмотрелась. Коридор совершенно не изменился, такой же прямой, с таким же рисованным декором. Только теперь птички на разных стенах были строго одна напротив другой.

И глазки у них открывались с грозным металлическим щелчком. Дружно. С учетом специфики места, там могли быть лазеры. Даже автоматические пулемёты могли стоять, не говоря уже о механике. Проверять не хотелось.

Стас за спиной присвистнул.

– Герда, я такое в кино видел, надо на пол и по-пластунски, – сказал он.

– Подожди, не может быть так просто, – возразила я. – Есть чего не жалко?

Стас пожертвовал свою кепку, я бросила её на пол примерно метра на четыре. Сначала ничего не произошло, наверное, вещица была слишком лёгкой. А потом из пола вылетел здоровенный штырь, сперва подбросил, а потом пробил кепчонку насквозь.

Свистеть всем сразу расхотелось. Я опустила фонарь на пол и разглядела тонкую арматурную сетку, которая была местами заполнена металлом, а не бетоном. Стало быть, пол не подходил для передвижений. Оставался потолок, но это не казалось мне рациональным. Наверняка тот, кто знал, как тут включается свет, знал и как обезвредить ловушку.

«И ты знаешь» – не вовремя вклинился Глюк.

И главное, нет бы сказал прямо. Обязательно надо сыграть в «догадайся, мол, сама».

Выключатель. Стационарный выключатель наверняка совмещённый – и для света, и для ловушек. Теперь бы его найти. До первой пары птиц было метра два – два с половиной. Я повернулась к правой стене и стала методично обследовать её поверхность.

Парням приказала осмотреть стены за дверью, вдруг выключатель был снаружи, а не внутри?

– Чего искать-то? – спросил Никитос.

– Всё, что покажется странным или непохожим на бетон, – ответила я не прерываясь.

Закончив с правой стеной, я перешла к левой. И вдруг нащупала ногой в бетонном армированном полу какую-то неровность. А ведь дедуля предупреждал, что коридоры могут быть минированы…

«Спокойно, это не мина» – ободрил Глюк.

Ему-то откуда знать! Я осторожно приподняла ногу – ничего не произошло. Тогда я отступила на шаг и присела, направив свет фонаря в пол. Придушила б того фрица, что придумал такой выключатель, своими руками. Пришлось давить на каменную педальку всем весом, но свет таки зажёгся. Одновременно с этим закрылись глаза у птичек.