Парни обрадовались, Стас подобрал пробитую кепчонку, и мы потопали дальше. Лично я бы и пробежалась, так некомфортно тут было. Остальные, наверное, тоже это чувствовали, потому что ускорились и без команды. К тому же впереди заманчиво сверкало что-то симпатичное, золотистое с зеленоватыми бликами.

Коридор мы преодолели за пару минут и подошли вплотную к источнику золотистого света. Это был зал в форме идеального круга. На потолке искрились подвески хрустальных люстр, с другой стороны был такой же коридор, а вместо пола плескалась вода. Слегка застоявшаяся водичка с зеленцой, отбрасывающая на стены призрачные отблески. Вопрос был в том, почему она не затапливала всё остальное?

– Смотрите, там, внизу – кресла! – громко сказал Серый.

Все посмотрели, я тоже. На глубине действительно красовались чёткие контуры кресел. Они размещались рядами, как в партере. Но скругление было более заметным. Наверное, тот самый конференц-зал на четыреста пятьдесят человек, про который рассказывал дедуля. Но толку-то от его рассказов?

– Где акваланг? – спросила я, потому как про затопление знала (постарались и дедуля, и местные краеведы).

Снаряжение тащил Никитос. И злостно забыл кислородный баллон. Правда, твердил, что не забывал. А я ложь чувствую. Не знаю как, но всегда. Так вот он не врал.

– Ладно, с аквалангом всё равно прошла бы только я, – прекратила я начинающийся мордобой. – Сейчас поищем другой путь.

– Какой? – заинтересовались все.

Наверняка немцы предусмотрели, что кто-то фартовый вроде меня пройдёт внутрь и отключит ловушки. И второе наверняка: вариант, как обойти затопленный зал, тоже имеется. Только он не так очевиден. По привычке тщательно осматриваться я подняла голову к потолку.

Между люстрами виднелись чёткие тени от скоб. Пожалуйста, вот тебе, гость непрошенный, прямая дорожка над водой. На потолке. Я попросила Стаса подстраховать меня, взялась за его руки и спиной вперёд отклонилась из коридора в зал, чтобы рассмотреть потолок в слепой зоне. Да, скобы начинались прямо над входом.

Этот способ сгодился бы на край, но как идти обратно с золотом? К тому же хранилища по определению не делают рядом с конференц-залами.

– Надо возвращаться, – решила я.

Когда мы шли мимо ловушек, сильно торопились, и я могла что-то пропустить. У затопленного зала практически не ощущалось давления и почти физического дискомфорта, как в коридоре. Возможно, на то и был расчёт.

Идти назад было трудно. Каждый шаг – едва не через силу. Особенно когда я вернулась в зону ловушек. И снова как будто кто-то мерзкий, неживой и невидимый пялился в спину. Неприятное место.

И тут меня словно что-то толкнуло. А может, руки получили сигнал быстрей, чем мозг его осознал. Я выхватила незаменимый баллончик с краской и пустила струю прицельно в глаза птичке напротив. В начавшие открываться глаза. Успела, вроде бы обошлось. Но я отдала краску Стасу и велела превентивно закрасить глаза всем остальным крылатым гадинам.

И когда он и присоединившийся Гошка закончили, дышать стало намного легче. Я планомерно изучала стены и пол, но ничего не находила. А потом задрала голову вверх и сразу же заметила, что потолок в центре зоны несколько ниже, чем в начале и конце. И слегка втопленный центр свастики у соответствующих птичьих гибридов на идеально ровном бетоне заметила тоже. Немцы, в сущности, простые ребята, к чему заморачиваться, если есть такой чудный декор. Надо использовать его по максимуму. Вот и… Мда, а я-то всё сложностей ищу.

Здесь тоже нужно было нажимать, после чего фальшпотолок разошёлся, открыв люк на верхний уровень. А оттуда вполне самостоятельно спустилась лёгкая металлическая лестница и с ровным жужжанием впечаталась в пол.

– Вот ты фартовая, Герда, – громко восхитился Гошка.

Дальше всё было просто – мы поднялись по лестнице, прошли по такому же коридору, как внизу, до первого перекрёстка, а там решили разделиться и обследовать каждый новый коридор хотя бы до третьей двери, потому что там появились и они. Тут с отделкой никто особо не заморачивался, стиль был казарменный, стены до половины выкрашены в унылый хаки, выше просто бетон. А двери даже на вид были хлипкими. Провинившегося Никитоса отправили направо, Стас и Гошка пошли налево, и я в компании Серого – прямо.

По-немецки я не читаю. Говорить – легко, а вот читать… Зато дедуля-академик читал по-всякому, и это место было тем, что он искал. За дверью располагался средних размеров архив, организованный по принципу библиотеки: у входа стол, за столом стеллажи с папками.

– Пошли дальше, – велела я зависшему Серёге.

Ни к чему ему знать, что эти папки могут стоить гораздо, гораздо дороже, чем золото. Но он, как оказалось, смотрел не на стеллажи, а на огромный пучок проводов, тянувшийся вдоль стен. Я напрягла память – кажется, здесь был какой-то центр связи?

– Да кабеля-то – новьё! – возмутился Серый. – Что-то мне тут разонравилось…

Я посмотрела на него внимательней – устал, что ли? Взгляд тусклый, на висках пот. Вроде Витька только крепких парней отбирал. Здоровых и стрессоустойчивых.

За следующей дверью было техническое помещение, в котором проводов было ещё больше. А за третьей – нечто вроде дежурки. Там тоже был стол, пара стульев, на столе телефон почти современного вида, щиток с ключами и – тадамм! – план всего уровня!

Серый нервно ткнул пальцем в план, предлагая быстрей найти и забрать сокровища. Вот тут я была согласна, поскорей всё сделать – и свалить из мерзотного подземелья. Я взяла ключ со щитка вместе с планом, уже точно зная, где хранилище.

На такие места у меня чуйка. Странное свойство, но в жизни помогает. Мы вышли, вернулись к перекрёстку и стали звать парней. Стас и Гошка выглянули из второй по счёту двери, Никитос вообще из первой. Никто ничего не нашёл, и я показала им план.

– Хранилище тут, – я чиркнула по бумаге ногтём. – Сами дойдёте или проводить?

Они уставились на меня, как на внезапно заговорившую собаку. Постоянно забываю, что не у всех есть пространственное мышление.

– Ладно, провожу, – выражая покорность судьбе, я махнула рукой. – Пошли.

Откуда-то я знала, что на этом уровне ловушек нет. Хотела сэкономить время – пока парни найдут хранилище, я вернусь и приведу дедулю – наниматель настаивал на этом пункте контракта особо. Историк должен был оценить степень сохранности бумаг и отобрать только уникальные и самые дорогие. Но команда, как оказалось, без меня искала бы нужную дверь до самого утра. А утром нас тут уже быть не должно.

До хранилища добрались быстрым шагом минут за пятнадцать. Серёга едва успевал отматывать верёвку. У серой, такой же хлипкой, как все остальные, двери я помахала ключом и снова предложила им:

– Дальше сами.

Стас выхватил ключ, открыл дверь, и про меня забыли. Там было золото. Много золота. Слитки лежали на грубых деревянных стеллажах, и на каждом вместо клейма красовалась клятая двуглавая птичка со свастикой в когтях. Это было видно даже издалека, когда парни хватали и рассматривали золотые кирпичи. Пыль сдували – в прямом смысле: золотишко лежало нетронутым очень давно. Я входить поостереглась: фонило чем-то нехорошим.

Не просто нехорошим, тут было ещё хуже, чем внизу рядом с ловушками. Понятно, почему реставраторы не взяли эту гадость. Парни же ничего такого не замечали, бегали между стеллажей и вопили от радости. Я развернулась и припустила обратно: от скорости зависело многое. До рассвета всё это надо вынести и уехать.

На обратный путь ушло времени раза в три меньше. В зоне ловушек я ускорилась и у входа-колодца оказалась минут через пять. Подбегая, уже лезла в рюкзак за сотовым. Витька не отвечал каких-то пять секунд, где-то шлялся, гад паразитский.

– Герда, ну что там?

Я быстро донесла до него всю информацию. Пока говорила, снимала с предохранителя грузовую платформу.

– Дедулю спусти первым, он быстро идти не сможет, – велела я, пока Витька вполголоса командовал «золота много, зовите водил».

Всего наниматель отправил за кладом четыре машины: три джипа и грузовую газель. А четыре водилы – это четыре грузчика. Сейчас ни одни руки не будут лишними.

На платформе вместе с дедом приехала грузовая тележка. Одна. Видно, наниматель тоже не верил в клад, вот и не озаботился. Или понадеялся на своих бойцов?

Оказалось, тележка дедулина. Он вообще не собирался с кем-то ей делиться, приволок лично только для своих драгоценных исторических документов. Но не предусмотрел, что архив на верхнем уровне. По той металлической лестнице ему самому бы подняться.

Я отправила платформу наверх и сказала дедку, чтобы шёл прямо, никуда не сворачивая, пока не наткнётся на лестницу. Обещала, что скоро догоню. Но тут началось «Гердочка, вы нашли архив?» и «Гердочка, вы же мне поможете?» А я не нянькой сюда нанималась. Но пришлось кивать и обещать, что помогу.

Пока пыталась вытолкать дедка в коридор, чтобы хоть пару шагов сделал самостоятельно, платформа снова поднялась и опять спустилась. Витька и двое его парней привезли с собой здоровенные сумари для багажа и теперь облизывались на академическую тележку. Впрочем, Витька был в курсе моего контракта, поэтому сделал академику предложение, от которого тот не смог отказаться.

Через минуту тележка с сидящим на ней с ногами дедом весело катилась на хорошей скорости по гладкому бетонному полу, все радовались свету приветливых ламп и фотоэлементу, а я прямо чувствовала, что весь этот праздник – не к добру.

Но пока всё было спокойно, мы добрались до лестницы на второй уровень в рекордные сроки, и Витька усвистал наверх, а я страховала историка, пока тот кряхтел и потел на узких металлических ступеньках. И расстраивался, что тележка останется на первом уровне.

Потом я довела его до архивной комнаты, и человечка как подменили. Он заскакал, как козлик, дотягиваясь при своём невысоком росте до верхних полок, и стал распоряжаться, словно я тут сенная девка Глашка. Искал папки с особым значком, похожим на букву «т», но с изогнутой верхней перекладиной.

Папки эти лежали на отдельном стеллаже, и когда я показала, на каком, историка от жадности просто затрясло. Он стал сгребать их все, не глядя, в хозяйственные сумки, которые извлекал из карманов. И всё махал на меня руками – помогай, мол. Когда сумки закончились, в ход пошли большие пакеты из «Ашана». А потом я услышала громкое дребезжание телефона.

Наверное, подсознательно ждала неприятностей, вот они и начались. Телефон мы видели в дежурке, но идти туда я не собиралась. Только в ужастиках туповатые героини отвечают на внезапные ночные звонки, что приводит их к неконтролируемому стрессу, а потом и к границе между жизнью и смертью. А вот оценить ситуацию в целом не помешает.

Я оставила академика развлекаться с папками и рванула в коридор. Там телефон было слышно ещё громче. И волны того мерзкого чувства, будто меня ищет кто-то неживой, накатывали со стороны хранилища.

«Не ходи туда», – высказался Глюк.

Да с радостью. Я ж не дура. Гляну только, не случилось чего с Витькой, а в хранилище ни ногой.

«Да что с ним может случиться», – буркнул Глюк, но я уже бежала по коридору. Навстречу попался один из бойцов с багажной сумкой. Набил золота больше, чем нужно, его аж перекашивало. На меня даже внимания не обратил.

Потом я услышала выстрел. Да что там происходит?! Последние минуты я мчалась, как спринтер на медаль. Застала Витьку с пистолетом, Стаса с отвисшей челюстью, тяжело дышащего Гошку на верхнем уровне пустого уже стеллажа и Серого на полу с дыркой в башке.