Виктория Троянская: Семья для Миллионера

Пролог + Глава 1

Я стоял с букетом огромных роз и смотрел ей в глаза. Изменилась. Повзрослела. Другая стала. Чужая. Холодная. А ведь когда-то так сильно любила, так млела от моих прикосновений. Где это всё… Куда делось? Неужели я сам всё погубил?

Молча розы протягиваю.

– Это тебе, Стася!

Усмехается так недобро. Так нехорошо.

– Не стоит, Демид Тимирязев! И да, Стаси больше нет, есть совсем другой человек – Амельченко Настасья Павловна!

Внутри что-то дёргается, я поднимаю глаза и смотрю вдаль. Идёт он, а рядом с ним… Рядом с ним мои счастливые дети, которым я причинил столько боли.

Поворачивается и идёт к нему, а я остаюсь с букетом алых проклятых роз. Что это? Конец? А может, просто начало конца, и наша история только начинается…

СТАСЯ

Я аккуратно убрала красивый ежедневник под шкаф у окна и встала. Здесь всё нужно было прятать, к сожалению, так, но этот дневник был моей единственной отдушиной.

Ни в планшете, ни в ноутбуке, к сожалению, написать было ничего нельзя – всё это строго проверялось, всё было очень печально. Единственной радостью, не считая дневника, были дети. Мои малыши. Озорные двойняшки двух с лишним, почти трёх лет – Дана и Денис. Родные и любимые дети, в которых я души не чаяла и занималась с ними целыми сутками, даже не думая о няне или о детском саду.

– Опять грязь! Караул! Демиду нельзя жареное! Он ест только паровые котлетки или печёные! Пора запомнить, Джинджер!

Я сглотнула. Джинджер – так звала меня свекровь и её подруги. Это имя курочки из знаменитого мультфильма «Побег из курятника». Я не обижалась, хорошо хоть не открыто курицей. Зато она была весёлой и никогда не унывала, даже если очень больно. Так же и я могла дать волю слезам только дневнику. Больше я была никому не нужна… Больной маме такие вещи было страшно рассказать – это могло окончательно её убить, бабушке тоже, а отец давно бросил нас, и у него была своя семья.

Только если детям, но они ещё маленькие, поэтому мой волшебный дневник стал для меня самым дорогим существом на свете… Ведь любимый муж, мой родной человечек, давно перестал им быть… А был ли он им вообще…

Глава 2

СТАСЯ

– Здравствуйте, Елена Евгеньевна! Вам котлетки положить? Вчера с мелочью пельмешки крутили!

Свекровь прищурила умело накрашенные глаза. Очень красивая женщина, яркая, но настолько же злая и неприятная. Она смерила меня тяжёлым взглядом.

– Значит, Демид контракты на миллионы заключает, а ты пельменями его кормишь?

Я тяжело вздохнула. Хорошо, моя мелочь играла в детской и не слышала визгливый голос своей бабушки.

– Пельмени домашние, на мясорубке!

Елена Евгеньевна усмехнулась.

– А мясо, поди, с «Ленты» или «Окея» какого-нибудь?

Я, пройдя мимо неё на кухню, включила кофемашинку.

– Вам раф?

– Раф! И сколько там кофе по счётчику намоталось? Сын пьёт с Бразилии! Денег нормальных стоит! А его целыми днями дома не бывает, ты всё выпиваешь, корова, вон ляхи убийцы какие отрастила!

Я молча открыла холодильник и достала суп, пора было кормить детей. Свекровь всплеснула руками.

– Что это?

Я налила Денису в чашечку супчик и поставила в микроволновку.

– Супчик с колобками, деткам! Хотите вы покушать?

Она упёрла руки в стройные бёдра.

– Ну, это уже слишком, Джинджер! Мои внуки вчерашнее едят, а ты прохлаждаешься!!

Прежде чем я успела что-то сообразить, вырвала кастрюлю и выплеснула содержимое в раковину. Я с отчаянием смотрела на пустую кастрюлю. Дана или Денис остались без первого, а у них были небольшие неполадки с животиком, и без первого им было никак нельзя…

Глава 3

СТАСЯ

Скандал был вселенский и очень громкий. Елена Евгеньевна звонила мужу, родителям, дочери, сыну младшему за границу, старшему от первого брака мужа и, наконец, моему мужу.

Я всё так же молча, без эмоций, разделила суп между детьми, которые уже сами вырвали его из рук бабушки, сварила им под аккомпанемент того же скандала пельмешки. Положила сметанки и принялась одеваться.

– Куда ты собралась, Джинджер?

– Гулять с детьми! – спокойно произнесла я, собирая длинные волосы в высокий хвост.

Лицо Елены Евгеньевны покраснело.

– Скоро Демид приедет! Мальчик борща хочет! Запеканку с бедра индейки, он мякоть любит! А ты, вертихвостка деревенская, куда побежала!

Я молча оделась и пошла к детям, свекровь, продолжая браниться, зашла за мной.

– Я сама погуляю с детьми, марш на рынок!

– Демид хочет взять новую машину, малышам на три года по электромобилю! Это большие затраты! Мы экономим и на рынке только берём детям!

Свекровь ударила кулаком в стену так, что испуганно замолчали дети, прижимаясь ко мне.

– У Демида больной желудок! На тебя мне наплевать! Хоть с помойки ешь, или к маме своей больной питаться, или с бабкой сумасшедшей! А на сыне своём я экономить не позволю! Пошла вон за телятиной! Возьми только Демиду! Дети и ты можете свинину поесть!

– Детям нельзя свинину! – тихо произнесла я.

Свекровь усмехнулась.

– Можно! Вы экономите! Работать иди, корова!

– Я с детьми сижу, Демид против садика!

– Не ври, Джинджер, притворяешься больной, спишь вечно, дома бардак, обед отвратительный! Я тебя поставлю на место!

Тяжело вздохнула и прижала детей к себе. Итак было почти каждый день…

Глава 4

СТАСЯ

Когда Демид пришёл домой, помытые и накормленные дети уже спали. На столе стоял ужин, всё убрано и чисто. Машинка только закончила стирать. Демид устало посмотрел на меня и поцеловал дежурно в щёку.

– Мне очень повезло с тобой, ты молодец!

Я молча смотрела на него.

– Мама опять приходила!

Муж помыл руки, скинул пиджак в коридоре и прошёл на кухню. Я, повесив пиджак в шкаф, прошла за ним вслед на кухню. Демид уже уплетал ужин, развалившись на диване.

– Не обращай на неё внимания! Папа на охоту уехал! Диана не базарит с ней, ты знаешь! Она всех достала! Маман скучно!

Я осторожно присела напротив и отпила холодного чая. Пока крутилась весь день, он остыл… Надо же…

– Она каждый день приходит, я привыкла, а вот детей пугает!

Демид положил себе ещё оливье, даже не предложив мне, но я давно к этому привыкла. Он не спрашивал меня уже год точно – не голодная ли я, кушаю ли я, как себя чувствую…

– Ты из-за Джинджер злишься? Я поговорю с ней! Мне некогда всё это решать! Ты хочешь на Мальдивы? Я очень!

– В связи с ситуацией в стране опасно ехать за границу! Лучше…

– Что ты говоришь? – Демид грубо перебил меня. – Я в деревню не поеду, извини! Дай, пожалуйста, поесть, либо ешь, либо иди там постирай что-нибудь…

Я вздохнула и молча, всё так же, как всегда, отпила чай и пошла в детскую. Там было моё место, больше нигде…

Глава 5

СТАСЯ

Я с нежностью смотрела на спящих детей, пытаясь запомнить эти счастливые радостные моменты, их улыбающиеся лица во сне – там, где красота, ангелочки, конфетки, сказки. Нет суровой реальной жизни… Где я всё терплю ради них. Не бьёт, не пьёт, на детей всё тратится, а мне многого не надо. Я как мама… Мы похожи – и она, и я очень хотели сохранить семью. Брат женился, уехал, сестра вышла замуж, уехала, осталась я… До сих пор помню, как они думали, что я сплю, что мама молчала, а папа доказывал ей, как устал, дети выросли… Какие экзамены, я уже взрослая, и он так сильно любит свою Алёнку, что его уже ничего не держит. Даже мамина болезнь… Это было больно, ведь я и папу, и маму любила, а когда узнала, что у меня маленькая сестра уже как год растёт… Удар был сильным, но я сдержалась. Папа ушёл, но не просто ушёл, а с пухлой сберегательной книжкой и солидной суммой денег. Мы остались без всего, мыслить о высшем образовании, как я хотела ехать учиться в город, было глупо. Там, без гроша в кармане, я была никому не нужна и, отчётливо понимая это, пошла работать на ферму и учиться в посёлке. Мои мечты стать врачом, вылечить маму стали лишь мечтами, и, возможно, так бы всё и вышло, если бы в нашу деревню не приехал олигарх Тимирязев.

Он был настолько пьян на танцах, что даже не помнил, как меня на танец пригласил. А я… А мне восемнадцать лет было. Я влюбилась и забыла обо всём на свете. Забыла все наставления бабушки и мамы, и когда мне спустя месяц плохо стало, с ужасом поняла – я беременна.

Для Тимирязева это всё игра была, и, может, я бы и осталась позориться в своей деревне, если бы не моя школьная учительница. Она лично поехала к его отцу, основателю нашей школы, детского сада… Тимирязев-старший вырос в детском доме, лично следил за тем, чтобы все средства детям поступали, любил детей, подарки дарил и, выслушав Ангелину Сергеевну, наверное, сделал самую большую ошибку в жизни. Заставил мажора-сына на деревенщине, влюблённой в него, жениться. А у него невеста. Супермодель Клава Карнавал… А тут я, нищая беременная деревенщина. Иногда мне казалось, что я жива и сохраняю статус жены благодаря Тимирязеву-старшему, для Демида и всех остальных я была лишь пустое место, просто пустое место и не более того.

В детскую осторожно вошёл Демид.

– Можно тебя на минутку?

Я кивнула и, поправив одеяльца деткам, вышла вслед за ним.

– Мне надо на неделю в Москву уехать! Хочешь, попрошу маму не приезжать!

Я молчала. Демид нервничал. Да и так всё понятно было. С детьми он практически не общался, приходил поздно, уходил рано.

– Попроси!

– Денег переведу! Приеду через неделю!

Я кивнула. А что ещё говорить, я не знала. Я всё видела, знала о его командировках и знала, что он стесняется меня. Он мажор, красавец, а я для него неотёсанная деревенщина.

– Ты всё не так понимаешь!

Демид присел рядом со мной и неожиданно положил руку мне на плечо.

– Это правда командировка!

– Хорошо, я поняла!

Он с какой-то жалостью на меня посмотрел, а мне только этого не хватало – чтобы меня жалели.

– Ты думаешь, я с бабами еду?

Я вздохнула.

– Ты сам прекрасно знаешь, с кем ты едешь!

– А зачем ты всё это терпишь? Бабки?

Я усмехнулась. Старалась не смотреть на его красивое лицо. Дети… А потом… Для него пусть бабки будут, а для меня – он. Я знала, что он спит с другими женщинами, что они красивые, фотомодели, актрисы, что он говорит им ласковые слова и они знают силу его рук, но это жизнь. Я очень любила его и всё не могла найти в себе силы уйти от него, да и куда… Его отец привязан к детям, у меня их сразу отберут, я не переживу, да и вернуться в деревню, опозорить маму и бабушку, я тоже не могу. А ещё я очень сильно люблю его, только он об этом не знает и, наверное, никогда не узнает. Страшно это – любить кого-то. Дать ему нож в руки и пойти спиной, а изрежет он или пожалеет – только его выбор. Тимирязев резал меня без ножа и, кажется, даже не догадывался об этом – как больно было мне, но я молчала. Я всегда молчала.

Тимирязев был в душе. Он даже телефон на пароль не ставил, не стеснялся или знал – это Джинджер, ей в модном айфоне делать нечего. Она у плиты, у машинки стиральной, да с детьми крутится.

«– Детка, ты кайф! Я представляю, как мы вместе!»

«– Полегче, мой! Хочу к тебе!»

«– Дёма, я больше не могу! Скорее бы завтра»

Я не знала – серьёзно это было или несерьёзно, но мне было больно. А дальше шло то, от чего мне стало ещё больнее.

«– Как представлю, что ты с кем-то можешь быть, плохо становится, ты мне очень нужна! Я не смогу тебя потерять. Ты только моя, любимая девочка! Я люблю тебя!»