За почти четыре года брака я никогда не слышала это, и никогда мне не говорили «люблю». Дети. Больше в этом доме никто. Он был сух, но вежлив, не орал, не бил меня – я просто никто в его жизни. Домработница. А ведь скоро восьмое марта… И у него двадцать третье февраля, а перед этим День всех влюблённых… Мелочь. Но даже цветочка я не получала. Может, потому что мы не влюблённые и я просто Джинджер. Быстро убрала его айфон и села на кровать, включая планшет. Он спал рядом, но отдельно… На своей половине, сохраняя нейтралитет, не давая ни обнять его, ни поцеловать. Последний секс – год назад, на его день рождения, и он пьян, а я счастлива. Я любила его и понимала – это любовь во мне глубоко. Я всё всегда понимаю, не лезу с ней, не кричу, ничего – я просто Стася… Я всегда рядом…

– Стась, давай разведёмся! Ты красивая очень, молодая! Круче любой модели! Что ты со мной время теряешь?

Он вошёл в одном полотенце, повязанном на узких бёдрах, и сказал это так внезапно, что я растерялась… Как это – разведёмся? Я не готова, я не смогу, я без него не сумею. Собрала в себе все силы, все остатки боли, чтобы не заплакать. Стася, ты должна быть сильная… Куда тебя – на улицу? А дети?

Глава 5.1

– А дети?

Я так спокойно задала этот вопрос, что сама испугалась. Демид сел напротив меня.

– Что дети, Стась? Дети вырастут и что увидят? Что мы не любим друг друга! Ради чего мы живём? Мы чужие!

Его холодные слова били по щеке, я понимала, что он прав, но поделать ничего с собой не могла. Плакать тоже не вариант, а признаться ему, что я люблю его… А что это изменит… Момент, когда его гордое сердце дрогнуло, настал – он полюбил другую, но только не меня. Я полюбила его сразу, отдав ему всё, а у него так не вышло – пустота и разочарование. Я для него домработница.

– Ты другую встретил?

Боже, я же обещала сама себе не спрашивать эти вопросы, в стандартных ситуациях на жён быть похожих, слёз только не хватало – они ничего не изменят.

– Да! Я думал – это бред, а я её люблю и быть с ней хочу, понимаешь?

Понимаю. Вздыхаю тяжело. Тут я ничего не изменю, любовь – сильное чувство, и против него я бессильна.

– Поедешь домой! Либо, хочешь, я тебе квартиру куплю!

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Почему мне? А дети?

Демид машет головой.

– Исключено! Отец меня за них наследства лишит и из фирмы выгонит, мы тендер хороший выиграли! Дети-то тебе зачем? Отдохнёшь! Тебе двадцать лет! Я няню им найму! Общаться будешь!

У меня темнеет в глазах… Неужели это говорит человек, которого я люблю, их отец? Родной причём отец, биологический человек, сделавший их. То, что я боялась, то и случилось – так бывает обычно: ты боишься, и это случается. Я сглотнула. Я о нём ночами думаю, представляю, как он обнимает меня, каждая строчка, каждая буква ему посвящается в моём дневнике, а он…

Резко встаю.

– Нет, дети мои, либо вместе уходим, либо остаёмся, я детей своих никому не отдам! Запомни это, Демид, они моё всё!

Демид молча смотрит на меня, а потом вдруг внезапно усмехается.

– Глупая ты! Кто тебя спрашивать будет? Машина не дай бог собьёт или у дома отмутузят! Так жизнь хочешь свою закончить? Я по-хорошему хотел! Я тебе денег дам, Стась! Не порть ты мне ничего, хочешь – содержать тебя буду? Только свали из моей жизни! Я её не потеряю! Она мне нужна! Понимаешь ты или нет?

Его слова так больно мне делают, но я держусь. Чёрт с ним, переживу, но без детей своих никуда не уйду.

– А знаешь что, вали из моей спальни! Не могу я больше с тобой спать в одной кровати!

Хватает подушку и в коридор мне её выкидывает. Мне ещё больнее, а я продолжаю, как Джинджер, улыбаться. Да пожалуйста. Подхватываю рубашку и иду в гостиную, а у самой слёзы к глазам подступают и ком в горле. Как же мне больно в этот момент, а ещё он прав – у них деньги, связи, а я кто… Я никто… Засунь свою любовь, пока не поздно, Стася, и беги, беги как можно дальше, лишь бы спасти детей, своих детей… Они ему не нужны. А дед тоже с ними сидеть не будет, он просто дед, а мама – я, и я сделаю всё, чтобы они были счастливы, даже если мне придётся кардинально изменить всё, всю свою жизнь, но я сделаю это, сделаю, чего бы мне это ни стоило… Сажусь на диван в гостиной и слышу, как он смеётся с ней по телефону. Он счастлив… Ну что ж, Демид Тимирязев, я тебе мешать не буду, будь дальше счастлив без нас…

Глава 6

СТАСЯ

Я с трудом дожидаюсь утра. Всю ночь не сплю, достав свой дневник, аккуратно строчу все свои переживания, всю свою боль. Главное, чтобы эту тетрадь, так дорогую моему сердцу, никто не нашёл. Положила в шкаф у окна обратно и у самого окна встала. Так страшно было. Пусто… Столько хотелось рассказать, поделиться, поговорить, но не с кем. Больной маме такие вещи я рассказать не могла, а больше некому было. Бабушка тоже этого не переживёт. А кто у меня ещё остался? Тётя. Она далеко живёт, слишком далеко, согласится ли она принять нас и что будет с мамой и бабушкой, не причинит ли вреда им отец Демида? Он, конечно, хороший человек, но я ему чужая кровь, а это дети, его родные дети. Осторожно ступая мягкими тапками по паласу, подошла к зеркалу и посмотрела на свои серёжки, колечко, браслет и цепочку. Может, этого хватит, и я смогу уехать с детьми в неизвестность… Правда, куда – я ещё не знала и прекрасно осознавала, что у семьи Тимирязевых очень длинные руки, но жить без детей в ожидании, когда их отнимут, а Демид сделает это не из-за великой любви к ним, а из-за того, что его отец из-за детей лишит его всех денег, и тогда своей красавице Клаве Карнавал он станет не нужен. Вздохнула. Вернулась обратно в столовую и легла на диван, укрывшись пледом, сон не шёл, нужно было идти в ванную, но сил встать не было, никаких сил не было. Я не могла понять, как ту, кто родил тебе детей, пусть ты не хочешь её и не любишь, но уважение… Я закусила губу. Плакать хотелось, но держалась. Изо всех сил держалась. Курочку с грибами, его любимую, домашние пельмени, мясо по-французски, мясо по-купечески, самая вкусная еда, постиранные выглаженные рубашки… Мама так же всё делала для папы, родила ему троих детей, готовила по несколько блюд, себе во всём отказывала и в сорок лет свалилась. Сейчас мама старше бабушки выглядела, зато отец со своей Алёнкой расцвёл… Может, не самое важное в жизни эти борщи и щи, может, самое важное – чтобы тебя любили, даже если ты при этом жуткая неряха и ничего не умеешь делать.

Я открыла глаза, когда на меня что-то вылилось.

– Что происходит!?

Я резко подскочила. Рядом с голым торсом стоял мой муж.

– Прости, я уронил на тебя йогурт!

Я встала и собрала волосы в хвост. Что-то подсказывало мне, что Демид сделал это специально.

– Всё хорошо!

Я не хотела начинать ссору с утра, тем более сейчас должны были проснуться дети. Встала и молча пошла в душ. Долго стояла под струями горячей воды, намылившись ароматной пеной, потом сушила волосы, когда Демид забарабанил в дверь.

– Ты скоро?

Я вздохнула и посмотрела на своё отражение в зеркале. Как я похудела, как сильно сдала, и круги эти чёрные под глазами залегли. Вздохнула.

– Стася! Дверь открой! Что за фокусы?? Где завтрак?

Точно. Где завтрак? Зачем ещё Стася нужна – только для завтрака, больше ни для чего. Правильно. Барина же накормить надо, не царское это дело – еду себе готовить, не перевелись на Руси-то ещё холопы…

Я открыла дверь. Демид с перекошенным от ярости лицом смотрел на меня.

– Стася, я на работу опаздываю! Ты что творишь?????????

Я молча пошла на кухню. Спокойно. Ты должна быть спокойна, Стася, ты уже всё решила. Поставила вариться кофе, достала из холодильника молоко, яйца. Сделав яичницу и блинчики, я взяла чашку с ароматным кофе и поставила перед Демидом. Демид мрачно смотрел на меня.

– Я не хотел блинчики! Ты бы хоть спросила, что я хочу, хоть бы поинтересовалась!

Я присела за стол и поставила кофе. Скользнула взглядом по Демиду. Красивый… Глаза какие у него красивые. Телосложение. Сильный, мужественный, решительный. А вот душа гнилая. Очень гнилая.

– Я детям сделала! – спокойно, как ни в чём не бывало, произнесла я. – Ты взрослый человек, мужчина! Ты сам можешь себе блинчики сделать! Вроде мы как всё ночью обговорили!

Демид поменялся в лице – то ли он не помнил, о чём мы разговаривали, то ли передумал, не собираясь ничего менять, но жить в роли домашних тапочек я больше не хотела. Мне нужно было жить самой и устраивать жизнь детям. Я это понимала. Какие бы хорошие отношения со свёкром у меня ни были, своя рубашка ближе к телу, а отдавать детей я была не намерена – это мои дети и только мои.

– Стася! Ты всё буквально воспринимаешь! Я просто предложил развестись!

– И оставить детей тебе, кто даже блинчики себе сделать не может?

Красивое лицо Демида стало настолько злым, что я на секунду растерялась, но тут же обратно взяла себя в руки.

– Мне не надо жарить себе блинчики! Есть специально обученный человек – это ты! А не будет тебя – будет домработница!

Я взяла в руки кофе. Горячий, ароматный… Никогда не думала об этом, а сейчас представила, как на голову его ему выливаю. Оригинально. Ну ты даёшь, Станислава Амельченко. Откуда у тебя только коготки прорезались… Может, за три года устала от роли домашних тапочек… Скорее всего.

– А госпожа Карнавал?

Демид залпом выпил кофе.

– На работе позавтракаю, как раз с Клавой! С ней приятно! Пока я добрый, я посоветовал бы тебе паковать вещи! Вечером я приеду, и ты поедешь в гостиницу! Я приеду с Клавой!

Я осторожно посмотрела на него. Он говорит это серьёзно или просто чтобы задеть меня? Как мне хотелось верить во второй вариант. Это же его дети, его…

– То есть ты настолько хочешь сломать психику детям и не уважаешь их, что притащишь любовницу сюда?

Тимирязев сверкнул красивыми глазами.

– Ошибаешься! Она мне не любовница, а любимая женщина! А мнение поломойки мне неинтересно! Ты не психолог – это раз, и два – прекрати прикрываться детьми, ты сама-то как состоялась в этой жизни! Ты-то чего добилась?

Он пошёл в сторону прихожей, а я осталась сидеть с остывшим кофе в руках. Может, он прав? Я добилась прекрасных детей, а больше ничего, но благодаря детям, благодаря своему стимулу добьюсь, обязательно добьюсь, и он ещё обязательно об этом узнает.

Глава 7

СТАСЯ

Я молча составила посуду, всё помыла, сделала ещё блинчиков – как раз проснулись детки, и день покатился своим чередом, но я понимала – это необычный день. Надо что-то делать и очень срочно. Для начала я всё-таки позвонила маме и, убедив её не волноваться, сказала, что хочу уехать к Ульяне.

– Стася! Что случилось? – тут же запаниковала мама. – Если тебя там обижают, то возвращайся домой!

– Нет, мама, меня никто не обижает, но лучше мне пока побыть у Ульяны! Через пару недель я вернусь, и, мамуль, пожалуйста, не говори никому, где я, и только не нервничай, ты мне здоровая нужна!

Мама тяжело вздохнула.

– Только с бабушкой обсуждали, как там тебе плохо, как эти ироды издеваются над тобой! Стася, имей в виду: если нет сил – возвращайся домой, мы очень любим вас, ну и что, что они богатые! Не в богатстве счастье, доченька!

Я закусила губу. Я безумно любила маму, но прекрасно понимала, что все эти разборки на её глазах с её болезнью устраивать не хотела.

– Мама, поцелуй бабушку и скинь адрес Ули!

Мама тяжело вздохнула.

– Господи, Стася, что ты задумала! Ульяна без царя в голове! Куда к ней?

– Мамуль, пожалуйста! – с нажимом произнесла я.

В дверь несколько раз позвонили. Неужели опять Елена Евгеньевна?

– Мам, я перезвоню!

Положила трубку и направилась в коридор под весёлый аккомпанемент малышей и Синего трактора. Глянула в глазок и замерла. Свёкор. Господи, при всём моём уважении, как бы я к нему ни относилась, только его тут не хватало. Демид до одури боялся отца, ведь он был бандит из девяностых, до сих пор рынок держал, и разговор у отца с сыном был коротким. Я тяжело вздохнула, кажется, всё хуже, чем я ожидала.