Только благодаря лунному свету, я разобрала, что вокруг высокие здания, но совсем не той архитектуры, к какой я привыкла в современном городе. Иногда на фоне более светлого неба вырисовывался острый шпиль кровли с флюгером, или полоскался на ветру огромный флаг, венчающий башню с бойницами. Хлопанье полотнища в полной тишине резало слух, который ко мне благополучно вернулся. Ни уханья ночных птиц, ни пения сверчков, словно город затаился в ожидании беды.

Мы прервали бег, спрятавшись в тени высокого каменного здания без единого окна.

– Отстали? – спросил тот, что прижимал меня к себе. Лоуренс, кажется. Я слышала грохот его сердца.

Рил ответил не сразу. Тоже тяжело дышал.

– Похоже, – неуверенно произнес он, вглядываясь в темноту. Даже в свете луны было заметно, что в парне не меньше двух метров ростом, и он обладатель длинных светлых волос. Остальное сливалось с тьмой.

Хватка на моих плечах ослабла. Я выдохнула, понимая, что дальнейший путь проделаю на своих двоих, а не вися на руках незнакомцев. Мне до жути было страшно оставаться одной в городе, где не горело ни одного окна.

Я подняла глаза на ночное небо и зацепила боковым зрением шевеление на стене, в тени которой мы стояли. Я перестала дышать. По камням ползло нечто прозрачное и длинное, похожее на дрожащее марево. Это нечто приподнялось, словно гигантская кобра перед броском, и расправило над нашими головами капюшон. Он неумолимо ширился и закрывал сияние звезд.

Я нашла ладонь Лоуренса и крепко сжала ее, понимая, что кричать нельзя. Потом медленно подняла палец вверх и одними губами произнесла:

– Тень…

То, что я вижу, иначе объяснить не получалось. Нечто ирреальное, как гигантская медуза, которая вдруг выползла из моря.

Он понял. Неожиданно отшвырну меня в сторону и резко выбросил вверх руку. С нее сорвался мощный огонь, который затопил все вокруг. Тварь заверещала и с громким хлопком разлетелась комьями прозрачной слизи. А меня вновь подхватили под руки и быстро поволокли прочь.

Каменное здание, вдоль которого мы бежали, оказалось крепостной стеной. Она завершилась мощными оббитыми железом воротами в несколько человеческих ростов. Рил на бегу прокричал что–то гортанное, и мы на всей скорости врезались в створки ворот, которые оказались… проницаемыми.

Мы вывалились с другой стороны стены. Здесь было светло, как днем, хотя высокое небо продолжало пугать чернотой. Я обернулась на ворота и только поэтому заметила, как зарастает на их поверхности пленка, которую мы прорвали своими телами. Через мгновение они вновь представляли собой монументальную конструкцию из дерева и металла.

– Уф! – выдохнул Рил, поднимаясь с камней, которыми был вымощен внутренний двор крепости. Обтерев руку о штаны, он протянул ее мне, все еще лежащей на земле. – Теперь можно и познакомиться.

Я открыла от изумления рот. Во–первых, Рил был эльфом, а во–вторых, он был темным эльфом. Кожа цвета обсидиана, седые волосы, фиолетовые глаза и невероятно красивое лицо. Он улыбнулся, зная, какое производит впечатление. Белые зубы сверкнули жемчугом.

– Астрарил, – произнес он, помогая мне подняться с земли. – Или просто Рил.

– Или просто Цветочек, – подал голос второй.

– Почему Цветочек? – я обернулась на отряхивающегося Лоуренса.

– Потому что Астра, – он выпрямился и посмотрел на меня.

У меня вновь открылся рот.

Нет, второй не был черным и уже тем более эльфом. Ростом чуть ниже Рила и не такой мускулистый, он невольно притягивал взгляд. Смуглый, с классическими чертами греческого бога, темноволосый и темноглазый, он знал, какое производит впечатление, и это его забавляло. Лоуренс небрежно поправил вьющиеся волосы, но длинная челка вновь упала на лоб. Парень подмигнул мне, и я, смущаясь, отвела взгляд.

– Я Лоуренс, или просто Лоу, – он тоже протянул руку. Я вложила свою. Его пожатие не было таким грубоватым, как у Астрарила.

– Или просто Удав, – подал голос эльф.

– Почему Удав? – я перевела взгляд на Рила, но заметила, как зыркнул на него Лоуренс.

– Любит обниматься с женщинами. И они охотно идут на близость. Разве не заметно?

Я опустила глаза на свою руку. Лоуренс вроде ничего не делал, но держал мою ладонь как–то чересчур интимно. И мне на самом деле не хотелось разрывать это пожатие. Магия какая–то…

– А я Алиса, – представилась я, мысленно поздравляя себя: как и моя литературная тезка, я попала в Зазеркалье.

– Нам приятно, Алиса, но пора двигаться. Уже поздно, – Астрарил задрал рукав черного кожаного плаща и посмотрел на часы.

– Не подскажете, где я нахожусь? – пришла пора выяснить, что со мной случилось. Вдруг я убилась в метро и попало в место, носящее таинственное название Лимб? Рай я еще не заслужила, но и для Ада оказалась слишком хороша, вот и застряла на полустанке.

– Там, – ответил Лоуренс, отпуская мою руку.

Я поморщилась, не понимая, шутит он или издевается. «Там твое место», – сказал ректор. Бухгалтерша пожелала удачи «Там», теперь еще красавчик Лоу…

– Где это «там»? – спросила я строго.

Лоуренс просто взял меня за плечи и развернул лицом к огромному строению. И я, наконец, поняла, что такое «ТАМ». Передо мной стоял замок, над входом в который светились три огромные буквы.

– Темная Академия Магии, – расшифровал аббревиатуру Астрарил и, поправив воротник плаща, пошел вперед.

– Где я? – спросила я, предварительно укусив себя за внутреннюю часть щеки. Все вокруг казалось сном. Я так и стояла бы, если бы Лоуренс не положил мне на плечо руку и не повел за Рилом.

– Привыкай. Ты теперь здесь надолго.

– Где «здесь»?

– В Перекрестье. Так называется город, где пересекаются сотни дорог.

– Но мне нужно вернуться домой. Мама и папа будут волноваться… – я отказывалась понимать, за какие заслуги я оказалась здесь.

– Забудь.

– Но они не забудут! Будут искать, поднимут на ноги весь город…

– Уже забыли. Мы все в академии без роду и племени. Потому она и называется Темной, что за ее пределами мы для родных и знакомых перестаем существовать.

– А если я не согласна?

– Скажи спасибо кому–то из своих предков, наградивших тебя уникальным даром.

– А как же мои кровать, письменный стол, шкаф, набитый вещами? – я не хотела сдаваться. – Разве они исчезнут? Они же материальны.

– Их перестали связывать с тобой, как только ты взяла в руки фаидор.

– Что такое фаидор? – я еще раз укусила себя за щеку. Было больно, и я почувствовала вкус крови. Значит, я не сплю.

– Золотая монета с ликом основателя нашей академии.

– Как я здесь оказалась? – я была на грани истерики. Не хотела верить, что меня стерли в родном мире. Сделали сиротой при любящих родителях.

– Фаидор открыл портал, и ты едва не рухнула нам на голову. В самый разгар боя. Черт. Теперь я понимаю, почему ты появилась возле храма. Христианка?

– Православная, – буркнула я, не понимая, при чем тут религия.

– Если бы мы не встретились, ты продержалась бы до утра в церкви. В освященное место нечисть не полезет. Ее там корежит.

В памяти всплыл «Вий» Гоголя, мелом нарисованный круг, и дергающаяся в желании убить Хому панночка.

– Мамочки, я ничего не понимаю, – прошептала я, еще больше загоняя себя в панику. – Объясните толком, почему я здесь?

Мы шли по мощеной камнем площади. Замок надвигался черной громадиной. Хотя вокруг было светло, здесь, как и в городе, не наблюдалось ни одной живой души. Стояла та же зловещая тишина. Кроме эха наших шагов, отсутствовали всякие другие звуки.

– У тебя способности. И мы с Астрарилом лично в этом убедились. Ты в полной темноте заметила Тень. Обыкновенным людям их видеть не дано.

– Что такое Тень?

– Тварь, нечисть, хтонь. У Теней разные названия и выглядят они по–разному, но суть одна – они зло. Появляются преимущественно ночью.

– А сейчас ночь?

– Ночь. Все спят.

– Но почему здесь так светло? – я оглянулась – площадь купалась в золотом свете, хотя ламп нигде не было видно.

– Свет отпугивает Тени. Ты же видела, как на них действует живой огонь.

– А почему академия находится в таком опасном месте? Разве это разумно? Студенты, особенно первокурсники, совсем еще дети, – я прибавила шагу. Рил уже дошел до каменной лестницы и поднимался по ней, перешагивая через две ступени.

Я невольно обратила внимание, что дроу (кажется, так называют темных эльфов) и Лоуренс были одеты во все черное: кожаные длинные плащи, штаны, грубые ботинки на шнуровке, рубашки не кожаные, но тоже черные. Понятно, что черный помогает скрываться в темноте, но вызывало недоумение, зачем эти оба выходили за пределы академии ночью? В чем необходимость рисковать жизнями, когда город напичкан опасностями?

– А где еще академии быть? Вспомни название города: Перекрестье. Все дороги сходятся здесь. Масса народа прибывает и убывает. И не все попадают к нам с добрыми намерениями. Каких только тварей не встретишь. Пограничники хоть и следят зорко, но случается, что Тени их обманывают. Тогда эту пакость приходится отлавливать. А кто обеспечит профессиональными кадрами службы, следящие за порядком? Правильно, наша академия.

– Тени могут обмануть пограничников? Как это?

– Они искусно меняют облик. Их порой очень трудно отличить от обыкновенных людей. Поэтому всю эту нечисть лучше ловить в Перекрестье, чем месяцами выслеживать там, где им легче спрятаться: в многолюдных городах или отдаленных деревнях.

– Теперь я догадываюсь, почему я здесь. Я заметила среди своих однокурсников кикимору, о чем имела глупость написать в курсовой. Меня тут же вышибли из университета, дав на прощание золотую монету с изображением эльфа.

Я вытащила ее из сумки и показала Лоуренсу.

Глава 3

Лоуренс даже не посмотрел на монету, сыгравшую катастрофическую роль в моей жизни.

– Обычная практика, – пожал он плечами. – Наши люди везде. Зато теперь я знаю, куда два часа назад моталась команда чистильщиков. Наверняка они уже нейтрализовали твою кикимору.

– Как это, нейтрализовали? – у меня засосало под ложечкой от страха.

– Если Тень не уничтожить, она начнет плодиться и обживать то место, к которому присосалась. Даже самый лучший район города станет неблагополучным. В нем появятся банды, запрещенные вещества и прочие прелести теневого мира. Зло распространится на соседние районы, а потом и на весь город. Сильная Тень способна развязать войну между государствами, чего мы стараемся не допустить. Поэтому этих тварей лучше уничтожать сразу. Без сожаления.

– Но Тине, как и мне, было всего девятнадцать. Маленькая, хрупкая девочка. У нее такие прекрасные родители. Я видела их однажды, когда мы случайно встретились в городе…

– Она – Тень и может принимать любой облик. Даже самый невинный, – отрезал Лоуренс.

Я не могла и не хотела принять правду. Если все так, как говорил Лоуренс, то получается, что кровь Тины – кикимора она или нет, лежит на моих руках.

– Неужели Тени такие умные, что способны поступить в университет, пройдя огромный конкурс? Не верю!

– Не хочу тебя пугать, но, думаю, настоящая Тина мертва, – Лоуренс покосился на меня. Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. Все звучало так нереально, словно я попала в страшную сказку.

– Что за нечисть сидела рядом со мной в аудитории? – выдохнула я. – И когда она подменила Тину? Если сразу после поступления, то как тварь смогла отучиться два года? Да, Тина слабо успевала, но без неудов. А если рокировку сделали совсем недавно, то как Тень сумела так быстро адаптироваться, что мы не увидели разницы?

Я не могла вспомнить, когда заметила третье веко у кикиморы.

– Я же говорю, Тени весьма опасные существа. Прежде чем сделать замену, они долго наблюдают, чтобы досконально изучить выбранный объект. Люди их не видят, поэтому Тени чувствуют себя в безопасности.

– А без убийства объекта Тени не могут обойтись?

– Убийство – крайняя мера. Чаще происходит раздвоение. Но раз твоя Тина живет с родителями, то раздвоения не случилось. Поэтому я предположил, что она мертва.

– Что такое раздвоение?