– Сам не понимаю, – Лоуренс нахмурился. В его глазах появилась тревога. По тому, как волновалась толпа, было понятно, что происходит нечто странное. Не успели мы разглядеть «Леннона», как на площадь ступила еще одна вооруженная группа. На этот раз в центре шла, покачивая бедрами яркая девица. Рыжие волосы, красное платье с высоким разрезом на бедре, цокающие по камням каблучки. Ожившая копия Джессики Рэббит из фильма «Кто подставил кролика Роджера» широко улыбалась, являя жемчужные зубы. Она явно развлекалась.

Ворота с грохотом закрылись за спиной рыжеволосой девицы, но она даже не обернулась. Продолжала наслаждаться вниманием.

– Ну все, – произнес командир Заставы, обращаясь к ректору. – Теперь трехглавый змей в полном составе.

– Надо же, до чего хитрая тварь, – ответил вполголоса ректор. – Генерал, а как вы догадались, что он разделил головы?

Я открыла и закрыла рот. Вот настоящая нечисть, а не та медузообразная тварь, что пыталась напасть на нас в ночь моего прибытия в Перекрестье. Хитрая, умная, способная на нетрадиционные решения.

– Есть в нашем аналитическом отделе умники, – не без гордости ответил седовласый генерал. – Заметили нечто общее, хотя до того никак не могли понять, что связывает этих троих, кроме обитания в одном районе и участия в преступном мире. Они жили недалеко друг от друга, хотя никогда не собирались вместе.

– И как Змей прокололся?

– Когда средняя голова, – он кивнул в сторону хиппи в оранжевых штанах, – курила травку, кашляли все трое. Сопоставили время выброса дыма из ноздрей и пришли к правильному выводу.

– Молодцы, – похвалил ректор. Военный позволил себе улыбнуться.

Я вновь перевела взгляд на пересекающие площадь группы. Не знаю, одна я это видела или заметил кто–то еще, но я обратила внимание, что все трое – бухгалтер, хиппи и девица, стали действовать одинаково. Словно им отдавали команду.

Раз, два, левой…

Если до того походки у них отличались – бухгалтер шаркал ногами, хиппи шел расслабленно, а Джессика Рэббит виляла бедрами, то теперь они подсобрались и начали идти в ногу. Когда бухгалтер вновь полез за платком, похожее движение сделали хиппи и рыжая красотка, хотя фасон ее платья не предполагал карманов, и, соответственно, платку, чтобы вытереть лоб, взяться было неоткуда.

Я в волнении схватила Лоуренса за руку.

– Ты это видишь?

– Что? – не понял он.

– Они синхронизировались. Сейчас они действуют, как единое целое. Смотри! Раз, два, левой…

Лоуренс обернулся на ректора. Тот тоже что–то почувствовал. Хищно сузил глаза, весь вытянулся вперед, словно собрался взлететь. Его ноздри нервно раздувались.

Генерал торопливо снимал белые перчатки. Его лицо шло красными пятнами. Щелкнули костяшки пальцев, будто он разминал их.

Вернув взгляд на площадь, я нервно сглотнула. Я ясно различала, что между всеми тремя пленными, несмотря на расстояние в двадцать метров, протянулись алые нити.

Тут я не выдержала и развернулась к ректору. Он заметил мой маневр и опустил на меня глаза. Я отшатнулась, до того они стали ужасны: зрачки превратились в черные точки.

– Что ты видишь, Беленица? – тихо спросил эльф. Лед его голоса обжег кожу.

– Красные нити. Как вены, которые тянутся по воздуху от одного к другому!

– Не может быть, – выдохнул прислушивающийся к нам генерал.

Глава 9

Сглотнув ком, командир Заставы торопливо пояснил:

– Все трое магически изолированы. Их даже доставили сюда по отдельности. Они сейчас не способны на самое простое заклинание…

– Змей трансформируется. Некогда спорить, – ректор одним движением задвинул меня за свою спину.

– Тревога! – срывающимся голосом крикнул генерал. – Приготовиться к бою!!!

Но его клич только подхлестнул нечисть. Красные нити превратились в канаты и рывком притянули тела друг к другу. Раздался мерзкий, заложивший уши визг. Клубок из рук, ног и голов окутался дымом, и через мгновение на их месте поднялась огромная виверна. Из всех ее пастей вырывалось пламя, опаляя тех, до кого оно дотянулось.

Я с ужасом наблюдала, как студенты кинулись врассыпную, а те, кто не успевал, отработанными движениями выставляли перед собой магические щиты. Жертв удалось избежать, но на площади царила неразбериха.

Змей воспользовался замешательством и начал мощно загребать крыльями, силясь взмыть в небо. Огромные, перепончатые, вызывающие движение воздуха, подобно ураганному ветру, они поднимали в воздух пыль и мелкие камни. Походило на то, что ящер давно не летал, поэтому никак не мог оторваться от земли. Но еще несколько взмахов и черное, блестящее смолой тело взметнулось ввысь.

– Уйдет! – крикнул генерал, понимая, что не успевает метнуть еще одно боевое заклинание, только зарождающееся на его ладонях. Первое – огненное, жаркое, отскочило от змея, как мяч от стены, и осыпалось пеплом на головы разбегающихся в разные стороны людей.

На площади остались только те, кому по долгу службы было положено атаковать. Воины Заставы и стражники, силящиеся с крепостной стены достать древнюю заматеревшую тварь, били ее смертоносными магическими зарядами, стрелами и гарпунами. Но все их усилия оказались тщетны. Трехглавый змей – это не желеобразная медуза, которую легко распылить на частицы. Его грудь и брюхо были защищены бронированной чешуей. Нечисть, жившая две тысячи лет, знала, что здесь ей нет равных.

В панике я обернулась на ректора, не понимая, почему он медлит. Эльф был абсолютно спокоен и сосредоточен. Он не спускал глаз со змея и чего–то ждал.

У меня в ушах грохотало сердце. Я тоже в нетерпении ждала, что предпримет ректор, но все равно вздрогнула от неожиданности, когда он резким жестом выбросил вверх ладонь. Я с изумлением разглядела, что его рука полностью промерзла и стала почти прозрачной. Стеклянной на вид, хрупкой.

Если бы я не смотрела на кончики покрытых инеем пальцев, то не заметила бы, как с них сорвалось крохотное белое облачко. Словно кто–то выдохнул в морозный день.

Мгновение и змей перестал махать крыльями. Еще одно – и вниз полетело его обледеневшее тело. Хлопнувшись о каменную кладку площади, оно разлетелось на замороженные куски мяса.

Ректор опустил руку и, буднично поправив рукав серого сюртука, распорядился:

– Ошметки собрать и сжечь.

– Я как–то потерял хватку, – генерал торопливо надевал перчатки и старался не смотреть эльфу в глаза. – Кабинетная работа, знаете ли… Надо почаще выезжать на полигон. Пойду дам своим разгон… Вся многолетняя работа насмарку… Не доглядели, не поняли, если тварь разделилась на части, то способна и собраться…

Так и не посмотрев ректору в лицо, генерал кивнул и поспешил по лестнице вниз.

– Беленица, за мной, – скомандовал эльф и направился в противоположную сторону – к входу в здание академии.

Обернувшись на застывшего Лоуренса, я смущенно помахала ему рукой и поспешила следом за лордом Эль–Кассалем.

Рассекая толпу аплодирующих, выкрикивающих восторженные слова и смотрящих с обожанием студентов, ректор ни разу на меня не оглянулся. Я тоже в восхищении смотрела ему в спину: эльф одним движением руки расправился с трехглавым змеем. Каким же могуществом он обладал! И как была права я, когда утверждала в курсовой, что былинные герои и антигерои живут среди нас. Вот, пожалуйста, Змей Горыныч. И где он был отловлен? В моем родном городе!

Правда, за века методы борьбы с нечистью сильно изменились. И если в курсовой я описывала, как нелегко пришлось Добрыне Никитичу, который бился со Змеем три дня и три ночи, без устали рубя заново отрастающие головы, то ректор обошелся без меча, и битва закончилась куда быстрее. Даже в мире магии происходят прогрессивные изменения.

Надо бы при случае поинтересоваться, не учился ли богатырь Добрыня в нашей академии, и с каким из Змеев он разделался. Наверняка их было целое семейство, но выжил самый хитрый. Меня передернуло, когда я представила, что один из троицы мог быть моим соседом по подъезду.

– Заходи, Беленица, – ректор распахнул дверь в приемную. Секретаря на месте не оказалось, но на столе лежала его волшебная палочка со звездочкой на конце. Эльф подцепил ее и, покрутив в пальцах, будничным голосом спросил: – Чай или кофе?

– Кофе.

Ректор кивнул и направился в закуток, где блестела металлическими боками кофе–машина. Открыв навесной шкафчик, он вытащил два фарфоровые чашечки.

– Латте, раф, капучино?

– Латте, – я с любопытством наблюдала за его действиями.

Улыбнулась, когда ректор деловито подставил чашку под сопло, ожидая, что вот–вот польется кофе, хотя ничего не сделал, чтобы получить результат. Кофе–машина даже не была включена. Ее шнур с вилкой болтался сбоку стола.

– Чему веселишься? – покосился на меня эльф.

– По волшебству кофе не получится. Для начала надо хотя бы машинку включить.

– Разве? – спросил он и с улыбкой стукнул феечкиной палочкой по машине. Она деловито зафырчала и выплеснула готовый латте. Подавая мне чашку на блюдце, ректор провел рукой над ней, и на воздушной пенке появился милый узорчик.

Сотворив таким же способом вторую порцию, эльф кивнул мне, чтобы я шла за ним в кабинет. Палочка со звездой полетела на стол секретаря.

– Где эту фею вечно носит? Все сам, все сам, – проворчал ректор, садясь за письменный стол. Я заняла знакомый стул.

Мы пили кофе молча. Я скользила взглядом по картинам, соседствующим с портретом Федора Беленицы. Суровые мужские лица, мудрость и боль в глазах. Откуда–то я знала, что никого из них уже нет в живых, хотя понимала, что мои умозаключения могут быть ошибочными. Змею Горынычу было белее двух тысяч лет, почему бы и былинным героям не носить ген бессмертия?

Допив латте, я провела пальцем по верхней губе, чтобы убедиться, что на ней не осталась пенка. Неловко было бы, если бы я обнаружила, что сидела в компании с ректором с молочными усами.

Эльф задумчиво смотрел на меня, но видел ли? Какие мысли крутились в его голове? Воспоминание недавнего происшествия, когда Змей мог спалить половину академии? Меня еще потряхивало, но сам ректор был на удивление спокойным. На его месте я уже пошла бы махать шашкой: досталось бы всем – виноватым и нет. Его самообладание поражало.

Ректор неторопливо допил кофе и поставил чашечку на блюдце. Фарфор интеллигентно звякнул.

– Поговорим? – его взгляд сосредоточился на мне.

Я кивнула. Сердце застучало чаще.

– Ты магически одарена. И то, что тебе явился домовой, лишь подтверждает твою исключительность. И значимость для академии, – ректор тщательно подбирал слова. Это было заметно по выверенным паузам. – А значит… значит, тебя нужно оберегать. Пока ты не вошла в силу и не научилась защищать себя сама, я назначил тебе двух телохранителей.

Я прикусила нижнюю губу. Вот почему Лоуренс не отходил от меня ни на шаг. Да, Лоу предупредил, что он и Рил взяли надо мной шефство, но куратор и телохранитель – не одно и тоже. Второе означает, что я чуть ли не ежеминутно буду под присмотром. А это несвобода.

– Разве в академии опасно? Мы же находимся в магически защищенной крепости, – я помнила, как мы с Лоуренсом и Рилом ввалились в ворота, убегая от Теней. – Здесь сильная охрана и гарнизон Заставы.

– И очень много магов, которые обучены убивать. Честолюбие, ревность, зависть – это свойственно и нам. Да, мы призваны быть героями и защищать миры от нечисти, но… Нельзя каждому заглянуть в душу и понять, что в ней творится.

– Кто–то может причинить зло только потому, что я вижу, что прячется за масками?