Чужой мир (страница 13)
Я запнулась, рассматривая невысокую, симпатичную девушку в ярко-розовом брючном костюме. Будь я собой, рассмеялась бы сейчас громко и искренне. Возможно, потом методично перечислила бы минусы, неизбежные для авторов, отдавших свое творение на откуп режиссерам. Но я играла роль, а значит, собственное мнение стоит оставить при себе или, при желании, похвастаться им перед братом, который вряд ли окажется впечатлен моей логикой. Я смущенно потупилась и быстро-быстро заморгала, надеясь, что ресницы, на которые Элеонора потратила не меньше половины флакончика черной туши, сейчас нежно трепещут, размягчая суровые сердца цинфийцев, склонных к созерцанию физической красоты.
– Каждый писатель в тайне мечтает об этом. Моему восторгу не было бы предела, если за осуществление подобного проекта взялся бы цинфийский режиссер. Знаете, я посмотрела несколько фильмов. Глубина мысли и эстетичностьвидеоряда просто поразили меня…
Судя по оживлению, прокатившемуся по залу, я попала не в бровь, а в глаз. Что ж, на планете, порабощенной продуктами масс-медиа, нельзя было ответить иначе.
Я с готовностью перечислила названия нескольких фильмов (подсмотренных на рекламных плакатах все в том же лифте), восхитилась актерской игрой и отметила авторскую задумку теми общими словами, которые используют, когда понятия не имеешь о предметеразговора. Удивительно, но публике пришлась по душе моя «откровенность» – взгляд то и дело выхватывал благосклонные улыбки, а слух нервно улавливал перешептывания, в которых сквозило удовлетворенное урчание сытых хищников.
Я вздрогнула, когда у самого выхода заметила смутно-знакомую фигуру, прислонившуюся спиной к высокой колонне. На лоб Дайса была надвинута кепка с козырьком, поэтому я не смогла понять: хмурится он или улыбается.Скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок, он смотрел на меня, как зритель, заинтересованно наблюдающий за ходом спектакля. Наши глаза встретились, и он кивнул, не то снова приветствуя, не то подбадривая.
Я сбилась с мысли, а потому неудачно ответила на новый провокационный вопрос.
– Как думаете, почему первый контакт землян и цинфийцев провалился?
– Не знаю. Я не имею отношение к политике.
– Но ваш брат, господин Алекс Данишевский, возглавляет оппозицию землян в эрийском парламенте…
К настойчивому журналисту, не думавшему замолкать, уже направилась охрана. Проталкиваясь сквозь ряды, они должны были вот-вот сцапать смельчака. Мощные лапы уже опустились на субтильные плечи говорившего, когда я, сконцентрировавшись, отвернулась от Дайса и выдала что-то похожее на шутливое признание:
– Мне сложно понять, почему наш первый контакт провалился. Мне цинфийцы показались располагающими и… привлекательными…
Покраснеть удалось без труда – достаточно было снова посмотреть в сторону Дайса. Сделала я это искоса, поэтому внимания к молчаливому зрителю в кепке не привлекла.
Публика с восторгом восприняла намек на мой интерес к мужчинам-цинфийцами на некоторое время оставила меня в покое, смакуя собственные эмоции и впечатления.
– Вы – молодец! – шепнула Айю и несильно пожала мне руку под столом. – Еще парочка вопросов, и начнется автограф-сессия.
Я не застонала вслух по двум причинам: пришлось рассыпаться в восхищенных эпитетах перед журналистом, банально поинтересовавшимся моим мнением касательно погоды Цинфа; на душе появилось странное, тревожащеечувство разочарования и облегчения – широкая спина Дайса отлипла от колонны и, мелькнув, быстро исчезла в дверях. Я моргнула и снова сосредоточилась на своей роли. Главное – дотянуть до окончания пресс-конференции, затем будет проще.
***
Из записей Дайсаке Акано.
Землянка напоминала мне орлицу, попавшую в западню. Такие птицы не будут сидеть в силках, терпеливо дожидаясь охотников. Нет, они издерут тело в кровь, потеряют прекрасное оперение, но порвут сковывающие их сети.
Тем забавнее было наблюдать за орлицей, прикинувшейся вдруг волнистым попугайчиком.
Я не знал, что за игру она затеяла, но легко включился в нее. Можно было смешать все карты и оттолкнуть ее, когда она обняла меня, но я не стал этого делать. Тяжело оттеснить человека, так отчаянно стремящегося добиться своего. В этой ситуации легче бездействовать, чемнеобдуманным поступком подтолкнуть храбреца к пропасти.
А мнебы не хотелось, чтобы землянка разбилась, упав на острые камни. Она демонстрировала хрупкость и беззащитность, но я видел в ней силу и упорство,изрядно приплавленные испугом. Первые два качества вызывали уважение, а огромные синие глаза с отравой страха на самом донышке – желание помочь.
Я и сам не раз оказывался в ситуации, когда от блефа зависелижизнь и благополучие моих близких. Если в чем-то я и знал толк, так это в качественном блефе. Землянка только делала первые шаги в этом направлении, но она от природы была хорошим игроком. В этом я тоже разбирался.
Помочь коллеге по цеху, начинающему лицедею, что может быть естественнее?
Я лишь усмехнулся, услышав ее дифирамбы цинфийскому кинематографу. Едва ли она вообще имела о нем представление.
То, как легко она ходила во время конференции по самому лезвию бритвы, заставило меня улыбнуться – землянка была умна и очаровательна. И лишь упоминание о ее брате-политике вернуло меня к реальности.
Любопытство – не порок, но иногда цена за него слишком высока.
Я не стал досматривать разыгрывавшийся спектакль до конца, лишь мысленно пожелал его актрисе удачи и незаметно покинул место фарса.
Не думаю, что наши пути пересекутся снова.
Разные миры, как и параллельные прямые, если и соприкасаются, нарушая все законы, то лишь на короткое время.
Глава 4
На двадцатом автографе у меня заныла кисть, на пятидесятом – шея, на сто пятом читатели перестали казаться милыми людьми и превратились в моих же убийц, весьма коварных и изобретательных.
Подписывая очередную книгу, я мельком обратила внимание на тираж, указанный на первом листе, и сглотнула.
– Айю, – тихо окликнула я заскучавшую переводчицу, – ты случайно не знаешь количество напечатанных экземпляров моей книги?
– Конечно, знаю, – с уверенностью отличницы отрезала она, разве что руку вверх не вскинула.
От озвученной цифры у меня закружилась голова. В памяти всплыл старый мультик, где Скрудж Макдак купался в собственных деньгах. Кажется, я теперь смогу проделать тот же фокус. А если заменитьзолотые монеты на кофейные зерна, заполнить ими ванну и нырнуть…Голос Айю не сразу сумел выдернуть меня из мечтаний.
– Треть книг сразу же была выкуплена государством и подарена муниципальным библиотекам, чтобы неработающее население смогло ознакомиться с вашим творчеством. Еще треть тут же раскупили, оставшаяся часть пока лежит на полках магазинов, но после сегодняшней пресс-конференции, думаю, и она окажется сметена читателями.
Я блаженно зажмурилась.
– Айю, а кофе у вас тут есть?
– Есть, конечно. Вам принести?
– Да, и побольше, побольше…
Остаток автограф-сессии пронесся быстро и ассоциировался с терпким вкусом правильно сваренного кофе.
Экскурсия по городу осталась в памяти смазанным пятном. Меня провели по основным достопримечательностям столицы, не забыв продемонстрировать достижения в сфере строительства и техники: матовые сферические дома нового поколения, огромные поверхностные и воздушные магистрали, невесомые, как будто зависшие в воздухе мосты, соединяющие один конец города с другим, поражающие своей скоростью машины… В уникальной архитектуре города не хватало только одного – природы. Как будто кто-то взял и вычеркнул ее из списка необходимых для жизни вещей. В ответ на недоумение мне вежливо пояснили, что в городе совершенно нет места для зелени, но за пределами мегаполисов существуют заповедники, и если госпожа желает…
Госпожа желала, но в следующий раз. Голова и так пухла от новых сведений, которые надо было систематизировать и отразить в отчете Алексу. Интерес мой был искренним, я не стеснялась задавать вопросы, наверное, поэтому к концу прогулки чувствовала себя как наполненный до краев кувшин, который в любой момент готов был пойти трещинами. На заявление Айю, что экскурсия завершена, и мы можем отправиться в отель, я отреагировала с жадным разочарованием и трусливым облегчением – если не я сама, то мои мозги определенно нуждались в кратковременном отдыхе.
Мы приземлились на крыше современного здания модной цилиндрической формы, затем спустились на один этаж ниже и оказались перед массивными, внушающими опаску и уважение дверьми из какого-то местного мега-прочного материала. Я не запомнила названий и деталей, потому что в этот момент мечтала только об одном – поесть!
– Ваш номер, – предупредительно оповестила Айю и провела карточкой по скану на уровне ручки. Двери бесшумно разъехались, и я переступила порог своего нового убежища.
Айю шагнула следом, а охрана осталась в холле.
– В случае если обстановка не отвечает вашим требованиям, она будет немедленно изменена, – успокаивающе проговорила Айю, настороженно наблюдая за моей реакцией.
Я ошарашенно оглянулась. Мысльо смене интерьера казалась кощунственной.
Огромная, просто подавляющая размерами квартира-студия, отделанная в классической бежевой гамме с вкраплением металлика, казалась настоящим райским островом. Высокие стены упирались в прозрачный потолок; можно было рассмотреть летающие в небесах машины и неторопливо ползущие облака. Я представила, какотчетливо отсюда будут видны звезды ночью, и сглотнула. Наверное, только из планетария вид был бы лучше.
– Стекло можно затемнить, – пояснила Айю, напряженно наблюдающая за мной. – Вот так.
Она коснулась какой-то кнопки на приборной панели возле двери, потолок мгновенно будто затвердел и приобрел неброскийсветло-бежевый оттенок.
– Нет, оставь. Мне так больше нравится, – попросила я.
Полностью оборудованная кухня, приятная гостиная, кабинет для работы, плавно перетекающий в спальню. А тут что? Я рывком потянула двери на себя и замерла: ванная комната, выполненная в мраморно-сиреневом цвете, служила воплощением моей девичьей мечты, слишком смутной, чтобы я могла облечь ее в слова.
Под прекрасной мозаикой с морским пейзажемвеличественно мерцала белоснежная ванна округлой формы, на краях которой стояли зажженные свечи и в тщательно продуманном беспорядке были разложены мелкие речные камешки. Чуть дальше я увидела стеклянную душевую кабинку с зазывно сверкающей приборной панелью. Кажется, здесь можно было не только заранее настроить температуру и мощность струи, но и выбрать подходящую по настроению музыку. Я обернулась и уткнулась в собственное отражение – всю противоположную стену занимало зеркало в серебристой оправе. Тут же стоял туалетный столик с многочисленными шкафчиками и мягкой банкеткой. В соседнем углу спрятался шкаф с пушистыми полотенцами, халатами и бесчисленными баночками с шампунями и гелями. Было там и что-то еще, но я не стала вникать. Так и стояла посреди ванной комнаты, то любуясь живыми цветами на столике, то переводя взгляд на причудливый узор шелковистого, как трава весной, ковра под ногами.
– Обед подан. Если вы голодны… – Айю робко заглянула внутрь. То ли опасалась увидеть разбитые зеркала и уничтоженную в порыве приступа гнева красоту, то ли мое бездыханное от свалившегося на него счастья тело: сложно сказать.
– Отлично. Я проголодалась, – с улыбкой ответила я, взяв себя в руки. На лице Айю тут же отразилось облегчение.