Юноша добежал до резкого поворота, после которого дорога повела его к курганам – по вершине глубокого и мрачного оврага, на дне которого, невидимый из-за кустов и подлеска, журчал ручей.

«Принц» мчался изо всех сил и имел все шансы избежать кары: богатый опыт и частота упражнений делали свое дело. Сердце пело, деньги звенели и приятно оттягивали карманы, в боку кололо из-за съеденного и выпитого, а быстрые молодые ноги уносили фальшивого наследника прочь от возмездия. Юноша успел неплохо изучить психологию погони и понимал, что для большинства река станет той границей, за которой преследование потеряет всякий смысл. Это было поводом для радости, поскольку до вожделенного моста оставалось совсем немного.

Молодой человек уже прикидывал, на какое время ему хватит крестьянских сбережений, однако, как часто бывает в таких ситуациях, совершил единственную, но критическую ошибку. Зачем-то – и в будущем юноша часто спрашивал себя: «А действительно, зачем?» – он решил посмотреть, как далеко находятся преследователи. Это решение и оказалось роковым: незамеченная выбоина, камень, боль, громкий вскрик – и «принц» покатился кубарем, глотая дорожную пыль. Мешок полетел в одну сторону, корона – в другую, монеты веером рассыпались по дороге.

Крестьяне, возглавляемые рыжим здоровяком, воспряли духом и ускорились, открыв второе дыхание.

– Ай-яй-яй, – быстро тараторил юноша, ползая на четвереньках и лихорадочно пытаясь собрать как можно больше денег. – Ай-яй-яй… – но расстояние между ним и крестьянами неуклонно сокращалось. «Принц» решительно ничего не успевал.

Поднявшись, он сделал пару шагов, но вскрикнул от боли: в лодыжку словно вонзили острое тонкое шило.

– Ай-яй-яй, – продолжил напевать молодой человек, покрывшись потом и судорожно соображая, что делать. – Ай-яй-яй…

А сельчане – красные, взмокшие, не привыкшие к долгим забегам и оттого еще более злые – приближались с неотвратимостью разогнавшегося кабана.

Выбор был невелик: либо прямо по дороге, но ужасно медленно, либо в крутой овраг, рискуя сломать себе шею, но быстро и с возможностью выиграть немного времени. Несмотря на очевидную самоубийственность второго варианта, «принц» предпочел его и, продолжая кричать, но уже не «ай-яй-яй», а нечто непристойное, шагнул вниз.

Юноша прекрасно понимал, что безопасно и безболезненно съехать на пятой точке у него не выйдет, а потому ничуть не удивился, когда покатился кувырком по крапиве, прошлогодней прелой листве и сухим хвойным веткам, которые оставляли жуткие царапины. Земля колотила по бокам не хуже крестьянских жердей, а мир перед глазами вращался словно в калейдоскопе. Цветные пятна крутились все быстрее, пока не превратились в круги и кольца.

И тогда прозвучал хруст. Хорошенько взболтанный мозг воспринял его как нечто из другого мира – отдаленное и не имеющее к реальности никакого отношения. На какую-то долю мгновения юноше показалось, что он летит, но потом сильный удар вышиб из легких остатки воздуха.

Будто сквозь подушку «принц» слушал чьи-то стоны, пока не пришло осознание, что стонет он сам.

Спустя какое-то время стало полегче. Юноша, напряженно охая, попытался вспомнить, как обращаться с сознанием и конечностями, и достиг определенных успехов. Вскоре он почти сумел сфокусировать зрение и сделал вывод, что находится где-то под землей, поскольку было темно и пахло погребом.

На поверхности спорило очень много разгневанных людей, и среди целого сонма голосов особняком стоял рев рыжего мужика, убеждавшего односельчан, что надо продолжать поиски. Именно поэтому первое, что сделал мошенник, несмотря на очевидные попытки организма лишиться чувств, – поднялся на четвереньки и пополз в темноту. Даже в таком положении его качало и ужасно тошнило. Радовало лишь то, что желудок, не привыкший к такой роскоши, как трех-, двух- или хотя бы одноразовое питание, вцепился в еду, не желая выпускать ни крошки.

Юноша ничего не видел, лишь осязал, как пружинит под ладонями сырая рыхлая земля, перемежаемая иногда холодными осклизлыми камнями. Он успел несколько раз завалиться на бок, запутаться в какой-то веревке и ободрать локти о груду острых камней, пока наконец не отполз достаточно далеко от колодца, в который свалился. Молодой человек изо всех сил старался остаться в сознании, но, оказавшись в безопасности, все-таки уронил голову на что-то стальное, холодное и угловатое и провалился в забытье…

– Эй! Эй! Эй ты!

Приглушенный голос звучал совсем рядом. Причем звучал довольно назойливо.

– Эй ты! Как тебя там?.. Ты живой? Ответь! Послали же боги… Эй!

Фальшивый принц открыл глаза, но светлее от этого не стало.

– Эй! Э-эй!

Мошенник никогда не подозревал, что обладает такими внутренними резервами. Его скачок из положения лежа смотрелся бы очень впечатляюще, будь в подземелье хотя бы один источник света. «Принц» весь пропитался подземной сыростью, царапины саднили, а ноющие конечности давали понять, что скоро покроются гроздьями синяков, но это ничего не значило в сравнении с испугом, который взял его за грудки и отшвырнул подальше.

– Это ты шевелишься или крысы за падалью пришли? Эй!

Юноша вспомнил о своей находке перед потерей сознания, в то время как сама находка громко разорялась, требуя ответа.

– Эй! Ответь! Эй! Я здесь!..

Неизвестный голос не унимался достаточно долго: настолько, что молодой человек, еще не сумевший толком прийти в себя, успел перевести дух, успокоиться и даже испытать любопытство. «В конце концов, раз уж из темноты никто не набрасывается и не пытается убить, то, может быть, все не так уж и плохо? Возможно, кто-нибудь провалился сюда до меня?» – подумал «принц» и, бесшумно подкравшись к источнику вопросительно-негодующих звуков, осторожно протянул руку. Ладонь коснулась холодного угловатого предмета. Сундук. Да, это совершенно точно был сундук.

– Я слышу! Я тебя слышу! – раздался радостный голос. – Выпусти меня отсюда!

В голове юноши окончательно прояснилось. Он вспомнил древние курганы на берегу реки, затем вспомнил, для чего они создавались, и принял единственно верное решение: взвыл, опрокинулся на спину и засучил по сырой земле ногами, стараясь оказаться от призрака как можно дальше.

– Так, – снова донеслись слова. – Понимаю, как это выглядит, но… успокойся. Тебе сейчас ничего не угрожает. Я в заточении, тут, рядом. Но я ни в чем не виновен! Я король, черт побери! Помоги мне!

«Принц» молчал, тишину подземелья нарушал лишь стук его зубов.

Мошенник прекрасно понимал, что Регентство называлось Регентством не просто так, а потому, что королей в нем не водилось уже давным-давно.

– Помоги мне выбраться! – Некто в сундуке лихорадочно искал возможность оказаться на свободе, но его слова возымели строго противоположный эффект. «Выбраться!» – мелькнула спасительная мысль, и фальшивый принц, вскочив, устремился к едва заметному кругу серого света. Тоненько повизгивая от ужаса, юноша достиг его в два прыжка, но вместо спасения натолкнулся на еще один неприятный сюрприз: выход представлял собой вертикальную шахту в потолке. Ни допрыгнуть, ни уцепиться.

– Может, теперь все-таки дослушаешь? – прозвучал голос за спиной.

Пораскинув мозгами, «принц» согласился, что от слушания вреда точно не будет, и вернулся, пытаясь ступать бесшумно.

– Ты подошел? Да? Да, я слышу. Отлично. Так вот, я предлагаю помочь друг другу. Ты мне – я тебе, ну ты понял… – С подобными интонациями (сальными, округлыми и липкими) обычно предлагали взятку, и это юноше сразу не понравилось. – Тебя звать-то как?

– Орди. – То ли из-за страха, то ли из-за холода голос юноши сел, и ему пришлось откашляться.

– А меня, – глубокий вздох. – Ладно, буду честен. Я Тиссур, сын Вирда. Да, тот самый. Понимаю, что поверить трудно…

Тут он не угадал, поскольку Орди было вполне легко поверить, что ему встретился некто с именем Тиссур. На всякий случай юноша перебрал в памяти всех известных иллюзионистов, умеющих прятаться в предметах малого объема.

– Рад знакомству, – прервал неловкую паузу сундук. – Так вот, если ты еще не догадался, мы сейчас в кургане. И чтобы выйти отсюда, тебе понадобится моя помощь. А для того, чтобы получить мою помощь, ты должен открыть замок. Понимаешь?

Как уж тут было не понять…

Несколько секунд на размышления.

– А как ты докажешь, что не заколдуешь меня или еще чего? – Приступ ужаса проходил, уступая место прагматизму.

– Заколдую? Зачем? – искренне удивился сундук. – Чтобы навредить тебе, мне достаточно просто замолчать и ничего не делать. И вообще, с чего ты взял, что у тебя есть выбор? Нет, ты, конечно, можешь поискать выход самостоятельно. Но сперва спроси у меня, каковы шансы найти его.

Орди не умел предсказывать будущее, но почему-то знал ответ заранее.

– И какие же у меня шансы найти его? – спросил он, приподнимая бровь.

– Никаких, – радостно ответил сундук. – Совершенно. Даже если ты найдешь выход из этого зала, то точно попадешь в одну из ловушек. Похороненный тут вождь был большой затейник.

Юноша нахмурился и в который раз прокрутил в голове ситуацию. Ему не хотелось погибать среди сырости, плесени и мха, но верить кому-то или, что более вероятно, чему-то хотелось еще меньше.

– А если я все-таки попробую?.. – решил он поинтересоваться.

– Тогда мне придется ждать еще пятьсот лет, пока сюда не занесет очередного болвана. Ну так что?..

Под едкие комментарии, доносившиеся из сундука, Орди принялся медленно обходить зал. Со стен опадали, рассыпаясь в пыль, занавеси из дорогих тканей, сорвался и покатился, оглушительно лязгая, громадный щит. От мечей при малейшем прикосновении оставались одни костяные рукояти: дрянное местное железо давно истлело. Под ногами хрустели глиняные черепки. Ладони Орди собрали со стен много грязи, сырости, мха и паутины, но – вот досада! – не нащупали ни единого намека на выход.

Похоже, как бы ни было сильно желание оставить сундук запертым, иного выхода не существовало. Юноша придумал множество доводов против, но все они разбивались об одно за: самостоятельно ему не выбраться. Наконец Орди обреченно вздохнул и, понимая, что совершает большую ошибку, нашарил в темноте изъеденную временем и сыростью железку – замок.

– Ключа тут, насколько я понял, нет, – проворчал фальшивый принц.

– Да просто сорви его! – раздраженно бросил сундук. – Это же старье!

Однако, не в пример мечам, замок был выполнен из куда более прочного металла. Это было весьма неожиданно и позволяло сделать интересные выводы о приоритетах древнего вождя. Металл поддался только с третьего раза: первые два Орди примерялся, кряхтел и ругался, но затем, хорошенько поднатужившись, дернул дужку действительно изо всех сил. Раздался треск, смешанный с лязгом, – и юноша кубарем покатился по земле, а из сундука, распахнув крышку, вылетел человеческий череп. Выглядел он жутко: старый, желтый, потрескавшийся, лишенный половины зубов. Внутри его правой глазницы тускло светился маленький фиолетовый огонек: пробиваясь наружу тонкими лучиками через множество природных и не совсем отверстий, дырок и трещин, он придавал очертания всей «мертвой голове».

Первым делом Тиссур рассмеялся, громко клацая челюстью, в которой было слишком много свободных мест для зубов, а затем воскликнул:

– Прощай, гробокопатель! – И, сделав прощальный круг над опешившим юношей, понесся к шахте, выкрикивая ругательства и радостно гогоча.

– Стой! – Орди опомнился и побежал следом, однако череп двигался слишком быстро.

Демонически хохочущий Тиссур резко взмыл вверх.

– Теперь твоя очередь сидеть тут пятьсот лет! Аха-ха-ха!.. Э… что?..

Стоявший на дне колодца Орди с удивлением наблюдал, как череп буквально за два мгновения успел замедлиться, остановиться, замереть в некоем шатком равновесии, а затем, отчаянно ругаясь, рухнуть обратно, едва не стукнув своего освободителя по макушке.