С этими мыслями он добрался до поворота, заглянул за него… И едва сдержал стон разочарования. Великолепия не случилось. Для большого рынка этот городишко был слишком мал, и та часть айсберга, что была на виду, собственно, и была айсбергом. За поворотом располагались только сидевшие на земле бродяги с кружками, несколько торговцев тканями и стайка босоногих мальчишек, которые с горящими глазами разглядывали только что купленные разноцветные стеклянные шарики.

Итого – пара десятков прилавков и лениво гуляющие от одного к другому хорошо одетые горожане, смотревшие на Орди так, как и подобает смотреть хорошо одетым горожанам на грязного бродягу, пропахшего хвоей. Юноша все-таки попытал удачу, но вскоре убедился, что на этом рынке ему ловить нечего – никто не клевал. Что, впрочем, неудивительно: в таком-то виде и совершенно без реквизита. Люди проверяли, на месте ли кошельки, едва взглянув на Орди.

Он уже отчаялся и присоединился к стае собак, которые гипнотизировали мясника – огромного чернобородого мужика, – когда ощутил тычок в спину. Юноша осторожно снял сверток со спины и услышал страшное:

– В замок больше не нужно. Доставить сюда будет достаточно. Выпусти меня!

– Что? Как? – опешил Орди. – Но зачем?

– Делай что говорят! – приказал Тиссур. – А потом я расскажу тебе о тайниках. Тебя достойно вознаградят. Развязывай, не то я закричу!

Орди попробовал представить, что с ним сделают, если он выпустит Тиссура из свертка прямо тут, среди бела дня. Воображение сработало на отлично и нарисовало несколько очень живых картинок. Их объединяло только одно – обвинение Орди в службе темным силам, зато в остальном картинки кардинально отличались: костер, топор палача, толпа с дубинами, камнями и вилами, виселица и прочие вещи, которые вряд ли кто-то захочет опробовать на собственной шкуре.

С площади нужно было уходить, причем чем скорее, тем лучше, и Орди принялся проталкиваться сквозь толпу к ближайшему темному переулку. Чего бы ни хотел король – а юноша мог догадаться, чего именно он хотел, – мошеннику его желания не сулили ничего хорошего.

– Куда ты? Куда ты идешь?! Я сказал: отпусти меня!

– Сейчас-сейчас, ваше величество, – пробормотал Орди, поймав очень острый и пытливый взгляд от согнутой годами старушки, одетой в десять слоев разного тряпья. Сейчас юноша очень жалел, что не может заткнуть Тиссуру рот. – Вы же собираетесь выступить перед народом Реге… кхм, королевства?

– Да! Именно так! Поэтому…

– Великолепная идея! – воскликнул Орди с неожиданным для самого себя энтузиазмом. – Давно пора! Я-то думал, вы стесняетесь явиться к людям!.. Я несу вас на возвышение. С него вас будет прекрасно видно, ваше величество.

За спиной Орди раздалось недовольное «Эй!» от рябого мужичка, которого Орди чуть не опрокинул на землю.

– Скорее, ваше величество! Скорее! – говорил он, прибавляя шаг и заражая Тиссура своим энтузиазмом.

– Да! Скорее! Скорее! – вторил ему король и бился в рубахе, как будто мог этим приблизить собственный триумф.

Наконец, Орди вырвался из толпы и устремился в узкий переулочек, зажатый между двухэтажными домами. Пахло тут не очень, и Орди мог догадаться почему, поскольку прекрасно знал, для чего используют такие вот узкие, неприметные и безлюдные улочки возле мест большого скопления народа.

– Скорее! – вновь воскликнул Тиссур, и юноша подавил сильнейшее желание взяться за рукав, размахнуться и ахнуть свертком о ближайшую стену. Он перешел на бег, стараясь не ступать в подозрительные комки. Больше всего на свете юноша хотел найти выход из переулка и покинуть городок, но увы: за многообещающим поворотом оказался тупик. Стена еще одного дома, куча гнилого хлама и разломанная телега, с которой сняли все, что можно.

– Скорее? – произнес Тиссур в последний раз, уже с вопросительной интонацией, и это стало последней каплей.

– Заткнись! Заткнись! – Юноша закричал шепотом – самая бесполезная интонация на свете. – Ты хоть понимаешь, что ты только что чуть не натворил? – Орди был вне себя от ярости. – Ты… Ты…

– Так ты обманул меня?! – взвился в ответ Тиссур. – Куда ты меня притащил? Я требую немедленно меня освободить!

Юноша крепко сжал кулаки и сосчитал до пяти. Потом до десяти. И лишь когда счет достиг пятнадцати, он успокоился достаточно, чтобы не натворить глупостей. Череп все еще ругался, болтаясь в свертке где-то у земли, а Орди думал, что ему наплести, чтобы успокоить.

– Я так и знал, что от мерзкого гробокопателя не стоит ждать…

– Тихо, – не своим голосом рыкнул юноша. Все арифметические упражнения были напрасны, и он снова закипел. Король замолк. – Ты не понимаешь? Ты пролежал в сундуке пятьсот лет. Не год и не два, а пятьсот! Тебя уже никто не помнит! И ты не человек, а череп! Просто череп! Если бы тебя увидели в толпе, то не понесли бы к трону, а разбили бы о ближайший камень! И мою голову тоже! – Уже договаривая эту фразу, он понял, что остался неуслышанным: Тиссур затянул очередную гневную тираду, а значит, снова пришел черед мысленного счета.

– Эй! Ты чегой-то тут делаешь, а? Украл, поди, чего?! – От испуга и неожиданности Орди застыл, а затем медленно повернулся. В переулке стоял рябой мужичок, которого он не так давно толкнул. – А? Чего молчишь?

– Помогите! – вскрикнул Тиссур, и юноша зашипел от еле сдерживаемой ярости.

– А? Кто там у тебя? – Мужичок осторожно приближался. У него в руке появился нож. Обычно в таких случаях пишут что-то вроде «у него в руке блеснул нож», но этот нож блестеть не умел, похоже, с самого рождения, а сейчас, под слоем грязи, жира и ржавчины, тем более. – Тебе кто разрешал тут работать, а? Пойдем-ка к Барону!..

Орди не знал никакого Барона и не горел желанием узнавать. Это явно была кличка, но Тиссур, который в свертке ничего не видел и не мог оценить ситуацию, судя по всему, принял ее за титул и чрезвычайно обрадовался.

– Да! Отведи меня к барону! – вскрикнул он. – Тебе заплатят!

Юноша выругался, не зная, как выкручиваться из этой ситуации. Рябой мужичок с ножом подходил все ближе.

– Да не тяни ты! – поторопил его Тиссур, и Орди улыбнулся, осознав, что нужно делать.

– Никто никого не тянет, папаша, – отозвался рябой. – Держись, сейчас мы тебя…

Со всем тщанием изобразив испуг, Орди поднял руку, отвязал рукав с запястья и протянул сверток грабителю:

– На, держи. Держи, только не убивай… Только не убивай, все забирай, – затараторил он, сжимаясь так, словно готовился к побоям. Ему было страшно по-настоящему, но выпускать этот страх наружу было никак нельзя, поэтому приходилось использовать поддельный.

Грабитель, ухмыляясь, подошел и вырвал из рук Орди рубаху. Затем внимательно осмотрел тупик, выискивая неведомого заложника.

– Э, папаша! Ты где есть-то? – спросил он и подпрыгнул, когда из кома ткани донеслось сварливое:

– Да тут я! Тут! Неси меня к барону скорее!

Рябой выставил нож перед собой, как будто боялся, что Орди на него набросится.

– Что еще за шутки?! – В попытках увидеть невидимое представитель Барона поворачивал голову так резко, что хрустели позвонки. – Где ты? Выходи!

– Узел развяжи, дубина, – пробурчал Тиссур.

Грабитель не поверил, встал спиной к стене и, не спуская с Орди напряженного взгляда, распустил узел. Сам юноша в этот момент стоял, подняв руки вверх, с самым невинным видом, на который был способен.

Ткань разошлась в стороны, на рябое лицо грабителя пал фиолетовый отсвет.

– Ну наконец-то! А теперь к барону, и побыстрей.

Мгновение звенящей тишины.

– Что?.. – Грабителя перекосило. Юноша следил за его лицом, наблюдая, как в доли секунды недоверие сменяется недоумением и затем – испугом. И в тот момент, когда на рябом лице отчетливо прочитался страх, Орди засмеялся. Даже нет, – Орди захохотал. Громко, звонко и слегка безумно – так, как, по его мнению, должен был смеяться злобный колдун, заманивший в свои сети легковерную добычу. А потом, заметив, что волосы грабителя начинают стремительно белеть, молодой человек вытянул руки перед собой, изобразил сумасшедший взгляд и, продолжая хохотать, двинулся вперед – прямо на выставленный нож.

Тихо звякнуло лезвие, покатился по земле череп – и грабитель мгновенно исчез. Орди знал толк в убегании и поставил рябому высший балл.

– Стой! Стой! – кричал король, но было уже поздно: при такой скорости спаситель Тиссура уже должен был пересекать границу Регентства.

Орди подобрал череп, который дернулся и попытался юношу укусить. Тот автоматически отвесил королю подзатыльник и схватил его, засунув палец в пустую глазницу.

– Отпусти! Отпусти! Больно!

Но Орди было уже все равно.

– Мы так не договаривались! – прошипел молодой человек. – Как это вообще называется?

– Попытка вернуть себе трон!

– Глупость это называется! Глупость и вероломство! Ты сегодня дважды меня чуть не убил: на рынке и только что!

– А ты!.. А ты!.. – заговорил Тиссур, задыхаясь от гнева, но вовремя вспомнил, в чьих руках находится. – Ладно. Возможно, тебе это и кажется глупым (гробокопателю простительно), но все было идеально рассчитано. Подданные ждут моего возвращения! Мне нужно было только показаться, а остальное случилось бы само. И тебе бы даже перепала награда.

– Во-первых, я уже не раз и не два говорил, что никакой не гробокопатель! А во-вторых, мне перепал бы только камень по голове! И тебе тоже, дубина! – Орди поднял череп на уровень глаз. С одного бока Тиссур был вымазан в жирной земле, к которой прилипла соломинка. – Ты не видел, как на тебя отреагировал тот… – он поискал слово поприличнее, – человек?

– Ну видел, и что? – проворчал череп, а затем огонек в его глазнице разгорелся ярче. – Ах да… Я понял! Я понял, к чему ты клонишь! Тот человек убежал, потому что здешний барон… Ах, какой негодяй! Каков же негодяй! Кругом одни предатели!.. Похоже, годы заточения действительно притупили мой разум, – сказал он мягче, и юноша впервые за все время услышал в голосе короля извиняющиеся нотки. – Как же я сам об этом не подумал?

Орди глубоко вздохнул. Он еще не разобрался, поддерживать сумасшествие черепушки или бороться с ним, поэтому решил плыть по течению:

– В следующий раз слушайте меня, ваше величество. Я знаю, что делаю.

Ступая как можно аккуратнее, Орди вернулся к рынку и выглянул из переулка, осматривая окрестности в поисках рябого мужичка, – и не нашел его. Все так же фланировали горожане, вышедшие показать себя, и пожилые экономки в белых чепчиках, неизменных фартуках и с неизменными же плетеными корзинами в руках. Как раз к одной из корзинок юноша и присмотрелся повнимательнее – слишком уж соблазнительно высовывался из-под белого платка кусок колбасы. Прогулочным, но достаточно быстрым шагом он настиг ничего не подозревавшую старуху. Та толклась у лотка с зеленью и перебирала скрюченными коричневыми пальцами пучки зеленого лука, петрушки и укропа, бормоча себе под нос:

– Вялое!.. Жухлое!.. Это вообще… Тьфу, гадость какая.

Продавщица – дородная тетка в вышитом сарафане – стояла со скучающим видом и предпочитала не тратить нервы на дотошную старушенцию, которая, вдоволь наворчавшись, пошла в наступление.

– За пару грошей возьму! – Обезображенные артритом пальцы сжали и потрясли перед лицом продавщицы несколькими пучками зелени.

– Десять! – На опытную торговку спектакль с перекладыванием не произвел ни малейшего впечатления.

Начался торг, и Орди, улучив момент, подобрался поближе, затем подобрался в смысле «приготовился» и… Увидел, как к нему сквозь толпу пробирается рябой мужичок. И не один: неудачливый грабитель, очень выразительно жестикулируя, на ходу рассказывал что-то двум громилам-близнецам (хотя, скорее всего, никакими близнецами они не были, а выглядели одинаково из-за рубах, дубин и совершенно тупых лиц).

– Ах ты ж!.. – прошептал юноша и подумал, что было бы здорово затеряться в толпе, но поздно. Его взгляд наткнулся на взгляд рябого, а через секунду на юношу указывал веснушчатый палец.