В общем и целом короткий переезд обошёлся без эксцессов, если не считать за таковой резкое изменение, секунд на тридцать, тональности гула электропривода, и такой же длительности постепенный сброс скорости, сменившийся резким разгоном. Скорее всего, отрубился один из тяговых моторов, и система управления распределила нагрузку на оставшиеся. Я, конечно, не поручусь, но остаток пути мы ехали чуть медленнее, хоть и оставили основную колонну довольно далеко позади. Но оно и к лучшему, десяток автобусов пылил просто неимоверно – твёрдым покрытием дороги никто не озаботился, а грунтовка она и есть грунтовка. А уж какой там треск стоял, если судить по видимым даже с нашего расстояния разрядам в пылевых столбах! Статика такая статика… я даже на миг пожалел, что не изучил историю электричества подробнее, ограничившись необходимым для кризис-инженера минимумом. Хотя это упущение можно исправить – в закромах «винта» какой только архаики не хранилось. Каюсь, грешен, всю сознательную жизнь тащил в его почти бездонную память всё, до чего мог дотянуться. Из открытого доступа я имею в виду. Ну и немного из закрытого, если вы понимаете, о чём я.

Вскоре после этого незначительного происшествия саванна кончилась – мы въехали в черту города. Будь мы на той же Беатрис, я бы назвал раскинувшиеся вдоль дороги кварталы с довольно плотной и разнообразной застройкой субурбией или пригородом, но здесь, на Роксане, язык такое сказать не повернулся – слишком уж велик контраст с аккуратными домишками кампуса и строгими корпусами университета. Пожалуй, более всего к данной территории подошёл бы термин «трущобы». Которых я, кстати, никогда и не видел. Но сейчас буквально с первого взгляда понял – они. А ещё эти окраины поразили практически полным безлюдьем. Впрочем, уточнять у соседа этот момент я поленился. Плюс к этому времени уже до такой степени свыкся с необычным способом передвижения, что вышел из состояния лёгкого обалдения и начал подмечать мелкие детали. Например, прочувствовал седалищным нервом, что кресла только на вид мягкие и уютные, на деле же по жёсткости мало отличаются от пластиковых табуреток в какой-нибудь студенческой забегаловке. Такое ощущение, что отлиты именно что из пористого пластика, да сверху тканые чехлы натянуты. Тоже весьма грубые, если присмотреться. Чуть ли не кустарного производства. Да и вообще всё в салоне такое вот… самопальное. Хотя чему я удивляюсь? Не думаю, что корпорация приволокла этих колёсных монстров космическим транспортом, наверняка местная сборка. В пользу этой версии свидетельствовал не только ограниченный набор материалов, но и общая топорность как дизайна, так и исполнения. А ещё отовсюду сквозило предельной простотой и сугубой утилитарностью. И это наш, элитный, автобус! Страшно представить, что в остальных творится. Да и не хочется, если честно.

Вдоволь налюбовавшись на продукты местной так называемой «промышленности», я снова уставился в окно – против ожидания, вполне нормальное, с дуплексом из калёного стекла, разве что слегка мутноватое. Внимание моё на сей раз привлёк… забор. Длинный, хоть и не очень высокий, но зато с характерными решётками эмиттеров изолирующего поля. Я с такими по работе сталкивался, прошлой, конечно же: у нас в университете подобной защитой могло похвастаться лишь несколько специфических лабораторий. А тут гляди-ка, целый город за периметром! Видимо, и впрямь критическая необходимость… кстати, а чего это мы свернули, а не в центральные (или одни из) ворота поехали? Вроде открыто, хоть и вооружённые посты с двух сторон. Хм. Интересно, для чего? От кого-то защищаются? А вон там, если присмотреться, башенка со стационарной турелью. А там и там ракетные установки, скрытые до поры в бронеколпаках. Серьёзно тут у них… у нас. Всё страньше и страньше, блин!

– Удивлены, молодой человек? – правильно истолковал мою заминку мистер Пимброк. – Не берите в голову, у новичков первая реакция почти всегда такая. Ну и учтите, что нас погнали через «скотоприёмник», и главным образом из-за вас.

– Меня?!

– Именно. Вы тут единственный новичок, который нуждается в первичном инструктаже. Плюс вам нужно выдать кое-какое имущество.

– Извините за причинённые неудобства, господа! – чуть повысив голос, повинился я. – Так получилось.

– Полноте, нам не привыкать! – отмахнулся Пимброк, причём, судя по равнодушному молчанию остальных попутчиков, выразил всеобщее мнение. – Да и забавно на вас, новичков, посмотреть – сразу вспоминаешь, каким был сам. А для таких старых развалин, как мы, лишнее воспоминание о молодости всегда в радость. Приехали, кстати. Выгружайтесь, Генри.

– После вас, сэр? – вопросительно покосился я на соседа.

– Нет-нет-нет, новоприбывшие вперёд! – рассмеялся Джон Сесил. – Мы должны досмотреть представление до конца.

– Как скажете, – пожал я плечами и выпростался из жёсткого кресла, не забыв прихватить чемодан. – А куда?..

– Там одна дверь, не ошибётесь, молодой человек.

И ведь не соврал! Наш автобус остановился аккурат напротив чего-то вроде прозрачной башенки о двух этажах, воткнутой в забор, такое ощущение, на живую – настолько она по дизайну контрастировала с безликими металлопластиковыми плитами. За ней, если глаза меня не обманывали, тянулся крытый переход, упиравшийся в приземистое здание, резко отличавшееся от построек в трущобах. Чем именно? Дайте подумать… пожалуй, стандартным для любой другой кислородной планеты видом – типовой проект, типовое воплощение. Но здесь и сейчас нечто абсолютно чужеродное. Слишком аккуратное, я бы сказал. Даже почти игрушечное, с поправкой на масштаб, естественно. Ну и наличие крытого перехода слегка напрягло, поскольку данный тип сооружений не только изолировал окружающий мир от новоприбывших, но и новоприбывших от окружающего мира. Проще говоря, не всегда здесь такая вот благодать с солнышком, сиречь Гаммой-6, едва различимой на фоне молочно-белого неба, и приятным ветерком. Наверняка временами некие климатические неприятности случаются.

– Шагайте-шагайте, Генри, – подбодрил меня Пимброк. – Вот дверь, прямо перед вами.

Да вижу… вот только что дальше? Весь мой предыдущий опыт говорил, что она должна открыться автоматически, едва я окажусь от створки на расстоянии шага. Ан нет! По-прежнему закрыто. И что делать? Вон, вроде бы ручка, как на дверях чёрных ходов в больших торговых центрах. Ну ладно…

Решительно шагнув к двери, я не менее решительно ухватился за хитровыгнутую трубу и потянул створку в сторону. Если конкретней, то влево, поскольку сама ручка располагалась справа. Но результата, как нетрудно догадаться, не достиг. И раздражённо толкнул неподатливую створку, спиной ощущая насмешливые взгляды. М-мать! Остаётся только на себя потянуть… получилось! Она подпружиненная, что ли? Быстрее внутрь, пока не захлопнулась да чемодан не зажала. Ф-фух! Вот уж не думал, что простая дверь может стать такой проблемой! А этим, вон, хоть бы хны! Лыбятся да подмигивают, когда мимо проходят…

– Спасибо, Генри, повеселили! – дружески похлопал меня по плечу Джон Сесил. – И не обижайтесь на нас, стариков. Незамысловатый местный юморок. Вы привыкнете.

– Надеюсь…

– Смелее, друг мой! И не бойтесь совершать ошибки, это наше естественное состояние.

– Ошибка – моё второе имя.

– Ну, не преувеличивайте, Генри. Всё у вас будет нормально. Здесь, увы, я вынужден вас оставить. Как устроитесь в кампусе, не стесняйтесь, заглядывайте в гости. Мой адрес есть в локалке, если что.

– А… мне куда?.. – растерялся я.

– Прямо, – усмехнулся Пимброк. – Не переживайте, мимо не пройдёте, вас встретят.

– Буду надеяться…

Ушёл… чёрт! Неужели я успел привязаться к этому старому педриле? Не хватало ещё… нет, это чисто психологический эффект – естественная тяга к первому заговорившему. Плюс стресс от резкой смены обстановки. Хотя кому я вру?! Смена обстановки, блин! Да я по факту всю привычную жизнь одним-единственным косяком обрушил! Неудачник долбаный… знаете расхожий прикол сомнительного качества? Ну, тот, где «Олег за всё берётся смело, всё превращается в дерьмо»? А если за дерьмо берётся, то просто тратит меньше сил. Как раз про меня, блин. Ладно, нефиг время тянуть, идти надо.

На выходе из крытого перехода (или на входе в общий зал?) меня и впрямь уже ждала делегация аж из двух человек. Дюжий молодец-охранник при униформе, дубинке и каком-то самопале в кобуре внимания моего не привлёк, а вот его спутница – дамочка под тридцатник, миловидная крашеная блондинка – наоборот. Я, можно сказать, только из-за неё и не залип на странное оружие секьюрити, не похожее ни на привычные бластеры, ни на чуть менее распространённые гауссовки. Бог с ним, с самопалом, тут поинтереснее зрелище – фигуристое настолько, что даже чуть мешковатый комбез медика вкупе с накинутым сверху белым халатом не скрывали этой особенности дамочки.

– Мистер Форрестер? – уточнила докторша, окинув меня томным взглядом.

Или мне показалось? Могло, кстати, особенно под впечатлением от голоса – грудного, чуть с хрипотцой, безумно красивого тембра. Влюбляюсь, что ли?! Если не в первого встречного, так во встречную… ну, хотя бы это радует.

– Да, мисс?..

– Санчес, – с готовностью подсказала дамочка. – Кэмерон Санчес, но можете звать меня просто доктор. Или «мэм».

Санчес? Да она такая же Санчес, как я Ротенберг! Если латинская кровь в ней и присутствует, то в минимальной концентрации. Скорее англосаксонка на вид, если шатенистые корни волос учитывать. А ещё довольно щекастенькая, лицо почти круглое, но не полное. Видимо, строение скул сказывается. В общем, далека от классических пропорций, но хороша, чертовка! С изюминкой.

– Хорошо… мэм, – почти незаметно сглотнул я. – Простите моё невежество, но я попросту не представляю, что делать дальше.

– Пока что ничего, – заверила докторша. – Просто следуйте за мной. Только сначала Джерри вас проверит. Чистая формальность, не принимайте близко к сердцу.

– Э-э-э?..

– Поставьте ваш чемодан сюда, сэр, – ожил охранник. – И поднимите руки… да, так достаточно.

А сноровисто он меня обхлопал. Правда, смысл данного действа от меня ускользнул: что он собирался найти? Оружие? Наркоту? Ещё что-то запрещённое? Как в старом анекдоте про таможенников? «Оружие, драгоценности, наркотики есть?.. Есть?! Ой, а можно с вами сфотографироваться?!» Очень смешно, блин.

– Хранилище информации экранировано? – вернул меня на грешную Роксану секьюрити, успевший наскоро просветить мой чемодан компактным древним сканером – обшарпанным и с физическим дисплеем.

– Конечно.

– Какой стандарт защиты?

– «Экстра-семь», кажется. А что?

– Значит, сколько-то продержится, – пришёл к заключению охранник. – Можете на временное хранение не сдавать, успеете ещё определиться.

– Думаете, накроется?

– Обязательно. Но не прямо сейчас.

Успокоил, м-мать.

– Он в вашем распоряжении, мисс Кей, – потерял ко мне интерес секьюрити. – Можете проходить.

– Пойдёмте, мистер Форрестер, – мило улыбнулась мне докторша. – За мной, пожалуйста.

Хм… встреча по высшему разряду, если учесть уровень колонии в целом. С чего бы такая честь? И куда меня, интересно?

Как оказалось, в небольшой закуток, отгороженный поляризованными стеклянными панелями от здоровенного, на несколько сотен мест, брифинг-зала. Самого настоящего, с трибуной, длинным столом президиума и рулонным экраном для примитивного медиапроектора, подвешенного под потолком – я его очень быстро вычленил взглядом на фоне пластиковой же облицовки. Сам зал был забит неряшливо расставленными пластиковыми стульями, а вот в моём закутке обнаружились кресла знакомой формы – такие же я видел в автобусе. Вот только эти оказались несравнимо мягче. Пластик более качественный? Или просто эластичный? Без разницы, главное, довольно удобно. И никого, кроме меня – докторша, как только убедилась, что я обихожен и даже вполне себе доволен, ретировалась, напоследок пояснив: