Лесли Вульф: Прекрасная пара

Leslie Wolfe

A BEAUTIFUL COUPLE

Серия «Наперегонки со смертью»

This edition is published by arrangement with Trident Media Group, LLC and The Van Lear Agency LLC

Copyright © 2024 Leslie Wolfe.

© А. Клемешов, перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1
Аманда Дэвис

Я УБИЛА ЧЕЛОВЕКА.

Эти сюрреалистичные слова проникают в мое сознание, отзываясь дрожью во всем теле, высасывая из меня силы. Широко раскрыв глаза, я смотрю на тело, неподвижной грудой лежащее у подножия лестницы. Тревожно дыша, цепляюсь за разрозненные мысли о невозможности происходящего. Когда до меня начинает доходить реальность, я тихо ахаю, прикрывая рот, чтобы подавить рыдание.

Это не может быть правдой. Он не может быть мертв.

Но то, что я вижу, говорит об обратном. Это становится очевидно по тому, как его шея неестественно изогнута. По тошнотворному хрусту ломающихся костей, раздавшемуся, когда он скатился по крутой лестнице и приземлился на деревянный пол. По медленно сочащейся из раны на голове крови. По луже, поблескивающей бордовым в желтоватом свете торшера у двери.

Шум снаружи пугает меня – кто-то идет. Когда шаги приближаются, я застываю на верхней площадке лестницы, вцепившись в перила так, что костяшки пальцев белеют. Вскоре в темной раме окна гостиной появляется слабо освещенный профиль. Женщина проходит мимо, не поворачивая головы, не пытаясь заглянуть внутрь.

Я выдыхаю.

Я понимаю, что кто-то мог видеть произошедшее. Случайный прохожий. Сосед. Кто угодно.

Набираю в легкие побольше воздуха, пытаясь успокоить расшатанные нервы. Все еще держась за перила, чтобы не упасть, я спускаюсь по лестнице, стараясь не поскользнуться. Будто его падение может каким-то образом повториться и решить мою судьбу, уложив мое тело рядом в мстительной симметрии. Приближаясь, задерживаю дыхание, бессмысленно надеясь, что он все еще жив, и одновременно страшась этого. Когда я снова делаю вдох, металлический запах проникает в мои ноздри, наполняя меня ужасом.

Я бросаюсь к окну и опускаю жалюзи, затем выглядываю наружу, слегка раздвинув ламели. Улица пугающе пустынна и тиха. Но это сейчас.

Присев на корточки, я нащупываю пульс застывшими пальцами. Прикосновение к его коже обжигает меня, у меня покалывает затылок, точно он может вырваться из объятий смерти и схватить меня за дрожащее запястье.

Пульса нет.

Воротник его рубашки для гольфа пропитан кровью, от него слабо пахнет лосьоном после бритья, хотя на лице заметна двухдневная щетина. Череп проломлен – должно быть, он ударился о край ступеньки, – вмятина отчетливо просматривается сквозь коротко подстриженные волосы, несмотря на кровоточащую рваную рану. Я неохотно провожу пальцами по его шее и морщусь, обнаружив выступающий позвонок – признак перелома шейного отдела, который привел к смертельной травме спинного мозга.

Он умер в тот самый момент, когда приземлился на пол.

Я более чем компетентна, чтобы прийти к такому выводу. Но это не меняет того, что я чувствую. Неуверенность в себе. Страх. Не меняет того, что меня всю трясет. Мое сердце бешено колотится, а грудь сжимается, стены комнаты будто сдвигаются ближе и вот-вот выдавят из меня жизнь.

Звук приближающейся машины заставляет меня броситься к окну. Она не сбавляет скорость, пока не доезжает до угла и не поворачивает, окрашивая темноту маленькой пригородной улочки в ярко-красный тон задних фар.

Поворачиваюсь на каблуках и смотрю на тело, не зная, что предпринять.

Его глаза все еще открыты, расширенные зрачки словно гипнотизируют меня. Кровь стынет в жилах. Я присаживаюсь на корточки и быстро прикрываю ему веки, едва касаясь их кончиками дрожащих пальцев, стремясь быть как можно дальше от тела. Затем быстро встаю и отступаю назад, не в силах отвести от него глаз. Какая-то часть меня все еще ожидает, что он встанет, схватит меня, прижмет к стене, а потом его руки вцепятся мне в горло и будут сжимать, пока мой мир не погрузится во тьму. Как сейчас – его.

Но он не двигается. Он мертв.

Я убила его.

Чудовищность поступка давит мне на сердце. Как я могла позволить такому случиться?

Кажется, у меня не было выбора, но все же правда в том, что он был и я сделала неправильный. И это произошло не несколько мгновений назад, когда я столкнула его с лестницы.

Нет.

Это случилось раньше. Гораздо раньше.

И теперь мне приходится иметь дело с последствиями того, что я натворила.

Моя первая мысль – сбежать, увеличить, насколько это возможно, расстояние между мной и телом, лежащим на залитом кровью полу. Но от этого никуда не деться. Не сейчас, не без какого-либо плана.

Пятясь назад, я натыкаюсь каблуком на нижнюю ступеньку лестницы и чуть не падаю. Позволяю себе соскользнуть вниз и осесть. Чтобы немного передохнуть, упираюсь локтями в трясущиеся колени и закрываю лицо руками, прячась от мрачного зрелища.

Знаю, что за мной придут, но, возможно, смогу отсрочить этот момент на несколько дней. Цепляясь за этот проблеск надежды, мой разум начинает работать. Я устало поднимаю голову и осматриваюсь в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь мне выиграть немного времени. Вариантов не так уж много.

В одном я уверена: необходимо избавиться от тела.

Мне нужна помощь.

Он массивный, ростом не менее шести футов трех дюймов^[1], хорошо сложен и весит около двухсот сорока фунтов^[2]. Это то, что мне в нем нравилось… сила, ловкость, выносливость и очевидная уверенность в себе. Однако я и близко не такая высокая, и во мне самое большее сто сорок фунтов^[3], и это в дни, когда я в плохой форме. Я тянусь к его ноге, чтобы оценить свои силы, но останавливаюсь, так и не коснувшись лодыжки. Бессмысленно даже пытаться. На работе требуется шесть человек, чтобы переложить пациента его комплекции с носилок на кровать.

Я достаю телефон и включаю его. Надкусанное яблоко высвечивается белым на черном экране, затем исчезает, освобождая место для фотографии моего сына. Снимок сделан прошлым летом на пирсе Санта-Моники – Тристану только что исполнилось девять. У меня наворачиваются слезы, когда я вижу нежность в его пронзительных голубых глазах.

Что, если я потеряю его? Что, если меня посадят, и я никогда больше его не увижу?

Мысль об этом невыносима. Пустая, жгучая боль возникает у меня в груди, поглощая все. Нет… Я не могу потерять сына. Я этого не допущу. Чего бы это ни стоило.

Я отгоняю мрачные мысли и глубоко дышу, набирая пароль на телефоне. Лицо Тристана исчезает с экрана.

Все будет хорошо. Но слова, которые я себе говорю, не вселяют в меня уверенности.

Когда экран заполняется приложениями, я понимаю, что есть только один человек, к которому можно обратиться за необходимой мне помощью. Человек, которому я предпочла бы никогда больше не звонить и которого не хотела бы видеть. Мои пальцы дрожат, когда я набираю имя в списке контактов.

Я колеблюсь, еще раз осматриваю лежащее тело, отчаянно гадая, есть ли иной выход.

Его нет.

Я готовлюсь к вопросам, безжалостным и холодным, пронзающим, словно выстрелы, которые вот-вот посыпятся на меня.

Затем звоню, осознавая, что, как только расскажу о случившемся, пути назад не будет. Моя жизнь станет зависеть от кого-то другого. От человека, которому я не могу доверять.

Пока в трубке звучат гудки, с горечью прокручиваю в голове события последних недель.

Ничего этого я не хотела.

Все, что мне было нужно, – получить чертов развод.

Глава 2
Пол Дэвис

ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД

Черт возьми. Такие сиськи должны быть запрещены законом.

Я быстро касаюсь узла галстука, сожалея, что не могу его немного ослабить. Вместо этого рефлекторно поправляю его, как делаю всегда, находясь прямо в поле зрения камеры. Только на меня не направлена камера. Пока нет.

Все они установлены за пределами бального зала, куда продолжают входить гости, прибывшие на своих шикарных автомобилях и взятых напрокат лимузинах. Все они горят желанием принять участие в ежегодной благотворительной акции «Граждане за трезвое вождение», которая проходит под моим председательством. В любом случае я должен перевести фокус на сидящих со мной за столом людей, на мою жену, Аманду. Но нет… сосредоточиться на них не получается.

Выходит только на ней – незнакомке, которая захватила мое внимание, как только мы прибыли на место. Покачивая бедрами, она идет по атриуму так ритмично и плавно, будто танцует под легкую музыку, звучащую фоном. Атласное платье облегает ее идеальную фигуру, подчеркивая маленькие упругие груди. Высокий разрез открывает ноги, позволяя мне любоваться ее обнаженной кожей, что вряд ли понравилось бы моей жене. Хорошо, что Аманда сейчас на меня не смотрит. Она болтает с пожилой соседкой, в то время как я наслаждаюсь ничего не подозревающей незнакомкой.

Женщина не обращает на меня внимания, а я не привык, чтобы меня игнорировали. Я чувствую себя невидимкой. Ненавижу это чувство. Мне почти хочется крикнуть: «Эй, я здесь», – но в этом нет смысла – только выставлю себя полным идиотом. Она поворачивается, направляясь к открытому бару, и я вижу, что ее прекрасное платье держится на плечах одним только чудом… я бы легко мог заставить его упасть на пол легким движением пальца. Эта мысль выбивает меня из колеи. Я ерзаю на стуле и продолжаю наблюдать.

Ее спину – такую же идеальную, как и вся выставленная напоказ фигура, – обнажает дерзкий вырез ниже поясницы. Платье глубокого красного цвета переливается в приглушенном свете, плотно обтягивая ее попку. Я не могу оторвать от женщины глаз.

Готов поспорить, что под нарядом на ней ничего нет. На мгновение я представляю, каково было бы прикоснуться к ее гладкой, сияющей коже. Как выгнулась бы ее идеальная спина, когда я взял бы ее сзади. Как она смотрела бы на меня после этого, когда я лежал бы обессиленный на смятых простынях, а ее волнистые каштановые волосы разметались по моей подушке.

Она исчезает из виду – двое мужчин идут за ней по пятам, загораживая мне обзор. Завороженные, с пустыми стаканами в руках, они спешат за ней, как запыхавшиеся собаки на охоте. Я уже собираюсь залпом опрокинуть напиток и предоставить себе повод нанести визит в открытый бар, но мой бокал застывает в воздухе, когда я замечаю, как Аманда сверлит меня взглядом, едва сдерживая ярость.

Она наклоняется ко мне, ее дыхание касается моей кожи.

– Серьезно, Пол?! – шипит она мне на ухо, изображая улыбку для тех, кто, возможно, сейчас смотрит на нас. – При мне? На глазах у всех этих людей?

Я стискиваю зубы и опускаю стакан на стол. Ненавижу, когда меня отчитывают, словно четырехлетку.

– Я ничего не сделал, – тихо рычу в ответ, ненавидя себя за то, что говорю это, за то, что оправдываюсь.

Она не отвечает. Просто сидит и улыбается, делая вид, что все в порядке, но ее грудь тяжело вздымается, а нижняя губа слегка дрожит.

Но я все равно злюсь.

Признаюсь, меня легко вывести из себя.

Я делаю глоток бурбона, чтобы скрыть эмоции, и притворяюсь, что заинтересован разговором с увешанной драгоценностями женщиной средних лет – она сидит напротив за нашим столом на десять персон. Но безуспешно; я слишком раздосадован, чтобы сосредоточиться на ней. Однако она все говорит и говорит о своем племяннике, который умер, а я вынужден сидеть, кивать и терпеть. Она строит мне глазки, и я боюсь, что меня скоро стошнит. Я смываю неприятный привкус еще одной порцией алкоголя, продолжаю улыбаться и время от времени кивать, пока она рассказывает свою бесконечную историю. Довольно скоро она выпишет мне чек.