Так, завтра у Астахова совещание. Или переговоры. Короче, важный день. Беру черную юбку длиной ниже колена. Выше у меня просто нет. Кручу в руках и убираю обратно в шкаф. Достаю бежевое платье. Ношу его с первого курса. Симпатичное. Выгляжу я в нем строго и прилично.

– Мам, я спать, – выглядываю из своей комнаты. – Завтра надо без опозданий. Важный день.

– Еще работать толком не начала, а уже такое, – мама выходит из кухни с полотенцем и тарелкой в руках. – Какой у тебя важный день, ты там без году неделю работаешь. Лид, я считаю, что эта работа тебе не подходит.

– Через месяц будет видно, – говорю мягко. – Спокойно ночи.

– Спокойной, – мама скрывается на кухне.

Девять вечера – детское время. Но я падаю в постель. Закрываю глаза и начинаю представлять завтрашний день. Что нужно сделать, как вести себя на эти переговорах. Хорошо, если Астахов попросит меня уйти. А если нет?

Он же ничего не объяснит, индюк такой! И будет радоваться моему провалу!

– А вот и фиг тебе, – шиплю в подушку. И тут же оглядываюсь на дверь. Мама не любит, когда люди выражаются.

Маме бы в пансионе для благородных девиц преподавать. Она сама как будто там училась. Всегда строгая, спина прямая, одета в «классику».

А я хочу рваные и потертые джинсы. Непрактичные и не вечные.

Я мысленно начинаю представлять, что куплю на свою первую зарплату. Туфли на каблуках хочу. И кеды. Яркие. Зеленые или красные. А не бежевенькие мокасины, чтобы было удобно и подходяще. Перед глазами мелькают всякие кофточки и шорты, туфли, сумочки и украшения. Засыпаю с улыбкой на губах.

И звонящий будильник не делает мое настроение хуже. У меня есть цель. И я буду воевать с Астаховым за это место до последнего.

Утром быстро завтракаю, запихиваю в рюкзак приготовленный мамой обед и бегом на остановку. В платье сильно не побегаешь, но я иду так быстро, как могу.

– Привет! – чуть запыханная влетаю в офис.

– Привет! – Катя спокойно закрывает пудреницу. Мама бы уже сделала замечание. Неприлично наводить марафет вне спальни или туалетной комнаты. – Ты сегодня нарядная? – смеется.

– Переговоры какие-то, – отвечаю, и спешу на рабочее место.

Так, включить комп. Закинуть рюкзак в шкаф. Даже успеваю сходить попить воды.

– Доброе утро, Алексей Игоревич, – улыбаюсь шагающему по коридору Астахову.

Выглядит идеально. И уже хмурый с самого утра.

– Думаешь? – выгибает четкую темную бровь. – Кофе.

– Сейчас, – провожаю его взглядом, пока не скрывается в своем кабинете. – Индюк, – бросаю, когда дверь закрывается.

Иду делать кофе. Это у меня уже неплохо получается. Приношу.

– Ваш кофе, – аккуратно ставлю на стол. – В десять переговоры. Что я должна подготовить, кроме воды?

– Ничего, Лида, – раздраженно произносит Астахов. – Давно все распечатано и готово. Это завершающий этап. И я же просил одеться как-то… – замолкает, машет рукой вверх-вниз вдоль моей фигуры, – приличнее. Что это за бабушкино платье? Так одевались лет сто назад.

Мои щеки вспыхивают. Но Астахов на этом не останавливается.

– И пучок этот твой, – продолжает раздражаться. – Лида, твой вид… – замолкает, наверное, чтобы подобрать слова.

– Мой вид позволяет мне выполнять работу, – я вздергиваю нос. – И не отвлекает вас. Платье строгое, полностью соответствует обстоятельствам.

Прищуривается. Кажется, сейчас пар из ушей повалит.

– Иди пока, Лида, – наконец, выдавливает из себя. – Потом поговорим. А пока готовь зал.

Из кабинета хочется выскочить, но я просто быстро выхожу. Вот умеет с утра нервы дернуть! Знаю! Я сама знаю!

Кипячусь я. Из-за этого сильно щелкаю по клавишам.

Пусть только еще раз тронет мой внешний вид, я как выскажусь! Достал уже ковырять больное.

Я мысленно спорю с Астаховым, когда бегу в конференц-зал, чтобы проверить, все ли там в порядке. Продолжаю высказываться, когда бегу встречать делегацию. Катя сообщила, что они поднимаются. А ей охранник доложил.

– Доброе утро, – надеюсь, моя улыбка не похожа на оскал. – Я Лидия. Секретарь господина Астахова, – выпаливаю скороговоркой. – Прошу за мной.

Уф, мне удалось сказать все четко и не сбежать, чтобы спрятаться за фикусом. Еще одно достижение. Веду мужчин в конференц-зал, возле которого нас ждет Астахов. Улыбается, как для рекламы стоматологии. Одаривает меня тяжелым мимолетным взглядом и переключает свое внимание на прибывших.

И тут включает свое обаяние на всю катушку. Ух, какой! Важный, голос уверенный, ласковый. Соловьем заливается! Шутки шутит к месту. Как будто другой человек. Или близнец моего босса – нормальный и адекватный. Но это с прибывшими.

Я же принеси-подай. Лида, подай. Лида, найди. Лида. Лида. Лида. Задергал! До обеда гонял почти. Я упала в кресло, когда этот тиран сам отправился провожать делегацию из четверых мужчин до дверей.

Если бы я так не замоталась, то даже немножко бы гордилась собой. Я ничего не уронила и не разлила! Вот какая я молодец.

Посидев пару минут, принялась наводить порядок. Стаканы помыть, открытые бутылочки с водой выкинуть. Выкидывать жалко, вода нормальная. Сливаю ее в цветы. Всё польза.

Астахов не возвращается. Поэтому, закончив, иду на рабочее место. До обеда двадцать минут. Вот как сяду на боссовой кухне и ка-ак поем! И целый законный час отдыха. Окидываю придирчивым взглядом зал. Удостоверившись, что все нормально, плетусь на свое место.

– Лида, – возле стола торчит босс. Руки на груди сложил. Рубашка на бицепсах натянулась. Весь пышет праведным гневом.

– Ну что? – огрызаюсь. Через секунду доходит, каким тоном я это сказала.

Астахов сжимает губы в ниточку. Ну все, сейчас как заорет – уволена!!!

– В мой кабинет, – припечатывает зло.

Меняю траекторию движения и плетусь туда. Входит следом, закрывает дверь.

– Лида, я просил одеться приличнее, – начинает от двери. – Просил. Что-то. Сделать. С. Внешним. Видом, – под шаг чеканит каждое слово. – Платье это дебильное. Волосенки зализала в эту фигульку. Туфли уродские. Я пытался! Я даже держался все переговоры. Но я не могу работать, когда у меня в приемной сидит такое чучело.

– Чучело?! – я аж подпрыгиваю. Я человек спокойный, стеснительный. И совсем неконфликтный. Но, наверное, на солнце сегодня магнитные бури, или ретроградный Меркурий случился, или луна закатилась под хвост Козерогу. Не знаю. Но я делаю то, от чего сама потом долго еще буду в шоке.

Глава 8

– А что, нет? – Астахов оглядывает меня брезгливо с головы до ног и обратно. – Платье уродское. Невнятное какое-то. Ты в нем моль. Опять как крыска-прилизка зализалась. На ногах галоши какие-то. Тебе еще очки вот такенные надо, – показывает пальцами огромный размер очков, – и твой образ будет полным.

– А вы, значит, эксперт по женской моде? – каждое слово дается мне с трудом. Горло перехватывает от злости на босса. Оскорбил меня уже вдоль и поперек!

– Ну явно лучше тебя разбираюсь, – заявляет самодовольно.

– Ага, я вижу, – задираю нос.

Ох, мама ужасно не любит, когда я так делаю. Говорит, что эта дурная привычка от моего папаши. Гонор, спесь и вот это вот упрямство. Которое она из меня искореняет, но дурацкая наследственность все равно вылезает в самый неподходящий момент.

– В образец манер и хорошего вкуса вы не далее как два дня назад кидались туфлями, – напоминаю ему утреннее происшествие. – Этот несомненный образец оставила на вашей груди яркое доказательство своей образцовости в манерах и служебных обязанностях.

– Дерзишь? – Астахов выгибает соболиную бровь. Кажется, он озадачен моим поведением. Явно не ожидал такого.

Да бесит! Я здесь третий день, кручусь как белка в колесе, и даже спасибо не слышу! Только придирки к моей одежде. Да, немодная. Да, унылая. Но чистая и без дыр. Все опрятно.

– Нет, – задираю нос еще выше. – Что вы. Я бы просто не посмела дерзить начальству. Лишь озвучиваю увиденное своими глазами.

– А язык у тебя острый, Лида, – Астахов прищуривается. Сверлит меня таким колючим взглядом, что я ежусь. – Хотя на вид настоящая тихоня. Так вот, Лида, мне показалось, что девушка ты неглупая. Что было непонятного в моих словах о твоей одежде?

– Да все мне понятно, – бурчу, удерживая в глазах злые слезы. И нос не опускаю.

– Отлично, – усмехается. – Так в чем проблема? Почему ты опять явилась в таком виде?

– Потому что больше нечего надеть? – я хотела сказать твердо, а получился невнятный вопрос.

– Так сходи и купи, – легко дает совет. – После окончания рабочего дня у тебя полно времени. Торговые центры у нас не закрываются в шесть. В чем вообще проблема купить подходящее платье или костюм? Девушки постоянно ходят на шопинг!

– А если денег нет? Вы об этом подумали? – мне очень обидно от таких его слов. Ему что, такое простое объяснение не приходит в голову? – Я, может, тоже хочу ходить на шопинг!

По его лицу вижу, что Астахов сильно озадачен. Он и правда не понимает, что денег может не быть!

– Я у вас только третий день работаю, – хочется даже ногой топнуть. – Мне зарплату только через месяц дадут. Мне просто не на что купить новую одежду!

– В смысле? – теперь у Астахова выгибаются обе брови.

– В коромысле! – не выдерживаю. Брови Астахова ползут еще выше. Кажется, я так сломаю босса. Если останется с вот таким выражением лица, это будет плохо. Или он не знает слова «коромысло»? Ну, может, и не знает.

Но он что, издевается, что ли? Ну как можно не понять, я же русским языком объясняю!

– Денег у меня нет, – повторяю. Чувствую, что я уже красная от злости и неловкости. Мама всегда говорит, что финансовые вопросы обсуждать – моветон.

– Тебе пять лет? – на лице Астахова недоумение и усиленная работа мысли. Но видно, что концы с концами у него не сходятся. – Ты же на что-то эту вот, – водит рукой вверх-вниз, – одежду, – выплевывает слово, – покупаешь. Просто купи другую. Не этот деревня-стайл.

Выдыхаю резко. Вот же баран какой! Просто бы отстал, но нет.

– Потому что деньги на одежду мама дает, – начинаю оправдываться. – Они не мои, и тратить их, на что хочу, я не могу. Вам не понять. Вы родились с золотой ложкой в… – делаю паузу, – во рту. Но не все могут себе позволить просто взять и купить новую одежду. Тем более что все чисто и опрятно. И на моих рабочих качествах это никак не отражается. Толку было от красивого внешнего вида предыдущих секретарш!

Мне обидно от несправедливости, Астахов взирает на меня с каменной мордой лица и презрением во взгляде. И меня несет. Уже остановиться не могу. Знаю, что потом буду ужасно жалеть о своей несдержанности. Сама себя заклюю за длинный язык. Но сейчас…

– Знаете, где я нашла вашу одежду? – спрашиваю с нажимом. Я ведь права и это придает уверенности. – В шкафу в приемной. Ее никто не отправил в прачечную. А ваше расписание? Откуда я могу знать, что у вас происходит!

Даже руками всплескиваю от избытка эмоций.

– В ежедневнике одни сердечки, – я распаляюсь все больше, – ни расписания, ни пометок каких! А я здесь только третий день. Третий! – повторяю для пущей важности. – И вы только и делаете, что кричите и высказываете мне за внешний вид. Вы хоть заметили, что я восстановила ваше расписание на ближайшие дни с нуля? Нашла документы. Нет. Не заметили. А вот это совещание или как его там? Я первый раз была на такой встрече. Они ушли довольные, а вам мое платье не нравится. Платье как платье, не голая же!

Меня аж трясет всю. Знаю. Сама все знаю! Но разве можно вот так?!

– Судить о человеке по внешнему виду – последнее дело, – бурчу и надуваю губы.

Еще немного и я расплачусь прямо тут, перед Астаховым. А он просто чурбан! Смотрит, желая испепелить меня, не иначе.

Резко разворачивается и заходит за свой стол. Усаживается в кресло. А я стою, переминаясь с ноги на ногу. Уйти? Так вроде нельзя – не отпускал.

Астахов достает портмоне и открывает его. Не понимаю, что делать собирается. А он достает одну из банковских карточек и кладет на стол.

– Подойди, – командует.