Анна Дрэйк: Хантстил. Спасти мир и выжить Том 2

Пролог

Золото и бархат, хрустальный смех, заливаемый дорогим вином. Сверкающие драгоценности, легкомысленно повисшие на шеях, забывших о тяжести ошейников. Воздух насыщен волнующими ароматами изысканных парфюмов и жареной дичи, сливаясь в единый поток самодовольства и торжества.

Император Варгос, величественный в своем богатом облачении, поднимает бокал. Его голос, масляный и уверенный, гремит под сводами тронного зала, раскрашенного в небесные тона.

– Я рад приветствовать здесь своего брата Энтони – короля Шаркдерии и его супругу, королеву Леонор, – он поднимает бокал в сторону вальяжно раскинувшегося на широком стуле брату, который кивает и тянется было к руке своей жены – холодной отстраненной красавице с длинными платиновыми волосами.

Но на ее лице мелькает неприкрытая тень презрения и она отдергивает руку так резко, будто к ней тянется слизняк.

Лицо короля Шаркдерии на мгновение багровеет от ярости, но он быстро подавляет эту вспышку и он преувеличенно громко смеётся.

– А как нам не посетить такое торжество? Победа над Кровавым Роем это очередное доказательство могущества Ландериза. Очень вы вовремя, хех, а то и в Шаркдерии начали ползти слухи, что стали появляться какие-то отдельные твари из Кровавого Роя. Но теперь-то мы точно знаем, что это просто нелепые страшилки глупых крестьян.

– Да, брат, Ландериз и я как всегда обо всем позаботились, – подмигивает он. – Не зря же мы старше и сильнее.

– Да уж, – криво улыбается Энтони. – Так и есть.

– Итак, за нашу победу! За триумф! За силу Ландериза, которую я…

Его слова внезапно обрывает звук – не громкий, но влажный, глухой хлопок, словно разорвавшийся перезрелый плод. Он доносится с дворцовой площади.

На секунду воцаряется настороженная тишина, а затем, словно из недр адского пекла, через расписные витражи бального зала пробивается свет. Это не теплый свет фонарей – это багровый, пульсирующий, словно сам воздух сжимается от страха. Вместе с ним приходит звук – нарастающий, пронзительный, мучительный гул, как рой цикад из кошмарного сна, рвущихся в воздух.

Витражи, словно тряпичные куклы, трескаются паутиной, а затем обрушиваются внутрь, осыпаясь миллионом отражений. И к границе бального зала вваливается оно.

Не тварь. Это живая, бьющаяся в конвульсиях стена из кроваво-красных хитиновых тел, сцепившихся клешнями, слившихся в один пульсирующий, многоглазый кошмар. Она издает тот самый пронзительный визг, от которого душа сжимается в комок, а кровь останавливается в жилах.

Вся элита зала замирает, мозги отказываются осмысливать это безумие. Дама в жемчугах роняет веер, а вельможа, потрясенный видом, оборачивается, ища шута, который решился на такую ужасную шутку.

Но затем первая тварь отделяется от мракобесного сгустка и падает на стол с фруктами, разрезая клешней спелый персик. Затем – руку барона, потянувшуюся за шпагой.

И ад вырывается на свободу.

Визг!

Не визг тварей. Это визг людей, паника – слепая, животная. Бьющиеся о запертые двери тела, льющаяся на паркет кровь, смешивающаяся с пролитым вином. Багровая жижа, в которой тонут шелковые туфли и сапоги стражников, превращая бал в кровавую укрытие.

Императорская гвардия дико метается, пытаясь построить ряды, но изысканные алебарды и судорожные заклятия становятся бесполезными против этой живой лавины. Клинки отскакивают от хитина, а заклинания просто поглощаются этой жуткой массой.

Твари заполняют зал, и через секунду от рыцаря в сияющих доспехах остается лишь лужа крови и разорванный шлем.

Варгос, застывает на своем троне, его победоносная улыбка замирает, превращаясь в маску идиотского недоумения.

– Ккк..акого демона происходит? Это столица….это императорский замок….что за….

Он смотрит на этот ужас, моргая и качая головой будто отказываясь принимать реальность.

– Они не смеют….Это моя империя. Моя победа. Мой бал.

И сквозь вопли ужаса и предсмертные хрипы начинает пробиваться другой крик. Сначала один, робкий, а затем еще, и еще, нарастая до единого, всеобщего, отчаянного рева:

– ЛЕГИОН!

– ОГНЕННЫЙ ЛЕГИОН!

– ГДЕ ЛЕГИОН?!

Вот только спустя мгновение приходит осознание.

Легиона больше нет.

Его распустили.

Его бойцов разогнали по патрулям, а командора отправили на смертную казнь.

И среди этого безумия, этого пира смерти, лишь одно пятно спокойствия. Килсар Рэмси.

Как только он входит в зал, его насмешливая маска трансформируется в холодное, отстраненное любопытство хищника.

И впервые секунды он….не предпринимает ничего.

Просто наблюдает, как гибнут те, кто истерично аплодировал развалу его семьи, его братии и приговору его командору.

Будто всерьез раздумывая, а стоит ли вообще вмешиваться, но… Но всё же…

Его зеленые глаза сужаются.

Килсар вздыхает.

Шепчет что-то вроде:

“Я помню наш главный принцип”

И коротко командует:

– Назад! К выходу!

Ставит бокал на полку и… исчезает.

Не в переносном смысле. Он просто испаряется. В воздухе остается лишь легкая дымка и запах озона.

А в следующее мгновение он уже за тварью, которая кидается на какую-то испуганную девушку в нежно-розовом платье.

Совсем юную. Возможно дебютантку высшего света.

Его удар – не взмах меча. Это удар молнии, сжатая в кулак энергия, которая прожигает хитин, плоть и кость, вырываясь с другой стороны вразрез громовым разрядом. Тварь даже не успевает издать звук – она просто разлетается на два обломка, которые падают на пол, все еще дергаясь.

Килсар стоит над обломками, его пальцы дымятся, словно после столкновения с дьявольским огнем. Он изучает свою работу с легкой гримасой брезгливости, словно только что раздавил противное насекомое.

Девушка, не дыша, смотрит на него. Весь зал, замирая на мгновение, обращает свои глаза к нему.

И тогда кто-то снова, с новой, истеричной надеждой, выкрикивает:

– Это же Рэмси!!! ЛЕГИОН!

Но это всего лишь один дракон в разорванном праздничном камзоле, отчаянно сражающийся посреди бойни, которую он не в силах остановить в одиночку.

Какая-то тварь подбирается к пожилой графине, которую сбили с ног убегающие аристократы.

Килсар рвется туда, но вдруг падает на колени и закашлявшись хватается за горло.

– Рэмси! Ты идиот! Немедленно сюда! Ты забыл кому служишь?! – Орет Варгос. – Ты должен защищать меня! К ноге! Быстро!

Тварь набрасывается на упавшую графиню прямо на глазах у Килсара Рэмси – самого быстрого дракона империи, который не смог преодолеть всего один шаг, чтобы защитить чужую жизнь.

А вокруг только нарастающий гул Роя и всепоглощающий, безнадежный ужас от осознания простой истины: спасать больше некому.

Глава 1 – Глупое упрямство

Левиар

Я стою у окна и смотрю, как первый утренний свет ковыряется в разбитых черепицах крыш нижнего города. Здесь, в моих апартаментах, пахнет деревом, кожей и застарелым одиночеством.

Но теперь…теперь и ею.

Элирой.

Ее запах витает в воздухе, будоража одним своим появлением – что-то свежее, чуждое этому миру. Словно кто-то зажег спичку в склепе.

Она не сидит.

Элира мечется по комнате, будто птичка случайно залетевшая в тесную коморку.

– Его казнят, Левиар. Они его убьют. Этого нельзя допустить! Нельзя! Да, он нарушил закон, но если б не некромантия, то Эльстарт был бы уничтожен! Командор…он….он…его нельзя…

Голос у нее срывается, хрипит от бессильной ярости и непролитых слез.

У меня на мгновение мелькает ревнивая мысль:

“Интересно, переживала бы она так за меня?”

Хотя, конечно переживала бы.

Элира переживает вообще за всех.

– Левиар, ну надо что-то делать!!! Ты же генерал! Дракон Бездны!

Она взмахивает руками так отчаянно, что кажется готова разорвать и себя, и меня, урода-императора, которого и я с удовольствием бы разорвал на молекулы.

Она вся в этом. Вся в ужасе за Стилса. В ярости за разогнанный Легион. Ее сердце бьется так часто и громко, что я слышу его, как барабанную дробь под землей. Оно звенит в моих висках, отзывается эхом в той самой Бездне, что дремлет за ребрами.

И я ненавижу это.

Ненавижу, что ее боль так откликается во мне. Ненавижу этот едва сдерживаемый импульс – подойти, коснуться. Прижать ее к себе и заставить этот стук сердца замедлиться. Украсть у нее эту боль, даже если придется пропустить ее через себя.

Это был бы самый глупый поступок в моей жизни.

Потому что мое прикосновение – не утешение. Оно – последний рубеж.

Ее боль, ее страх, ее ярость – это сухой хворост для моего проклятия.

Я сорвусь…И это пугает больше всего.

Я боюсь, что однажды я коснусь ее не для того, чтобы утешить. А чтобы поглотить. Чтобы выпустить на нее ту Бездну, что воет в моей крови. И вместо того чтобы обнять, я разорву ее на части.

И в этот момент, магический ошейник, которым меня ограничивал император уже не кажется цепью, а напротив – благом.

Но командор огненного легиона снял с меня его и теперь, я по сути стал диким зверем, который в любую секунду может стать неуправляемым.

Я снова смотрю на Элиру – она об этом не думает, даже не понимает насколько ей опасно находиться рядом со мной так близко.

Ее маленький, светлый мир рухнул, но в его центре все еще нет места для страха передо мной. Только для страха за других.

– Мы должны что-то делать! – Снова требует она. – Мы не можем просто…Левиар! Ну, почему ты молчишь?!

Она поднимает на меня взгляд. В ее глазах – океан отчаяния. И я тону в нем. Мое собственное бешенство, холодное и острое, отвечает ей из глубины.

Я отворачиваюсь к окну. Спиной к ее боли. К её доверию.

– “Мы” ничего не должны, Элира, – мой голос звучит чужим, проржавевшим от непривычной тишины. – Легиона нет. Стилс сделал свой выбор. Он знал на что идет. Но он фанатик. А тебе пора вернуться в реальность. Быть героем конечно приятно, но помни – герои долго не живут. А лучшие герои для всех – мертвые. В качестве символа. Поэтому, лучше сиди в своем новом особняке и играй в невесту императорского пса. Это повышает выживаемость.

Я вкладываю в слова всю ядовитую грязь, что копилась во мне годами, Каждое слово – гвоздь в крышку того гроба, в который нам обоим пора лечь.

Но говорю это отвернувшись. Смотреть сейчас в глаза Элиры – выше моих сил.

Сзади повисает тишина. Такая оглушительная, что я почти слышу, как трескается ее сердце.

Но так правильно. Нужно уберечь её и от идиотских спасительных порывов и от…доверия мне.

А потом слышу шаги. Быстрые, легкие. Она не убегает в слезах. Она подходит ко мне. Ее дыхание обжигает мне спину.

И потом – ее рука. Легкое, неслышное прикосновение к моей спине, чуть ниже лопатки.

Просто ладонь. Теплая. Живая.

Весь мой мир сужается до этой точки соприкосновения.

Кровь стучит в висках. Бездна за моей грудной костью вздымается, чуя чужую боль, чужую слабость. Чуя ее. Инстинкт ревет: ОТОЙДИ! ОТТОЛКНИ! ИНАЧЕ ТЫ НЕ СДЕРЖИШЬСЯ!

Каждая мышца в моем теле превращается в стальную струну. Я замираю, не дыша, ожидая, что вот сейчас сорвусь. Что глаза снова затянет кровавая пелена и она увидит не человека, а то чудовище, что я и есть.

Я жду своего конца.

Но происходит другое.

Ее тепло через ткань рубашки растекается по спине. Медленно, упрямо. Оно не гасит Бездну. Нет. Не в этот раз.

Но…оно… резонирует с ней. Словно две разные ноты, сложившиеся в третий, невыносимый по своему напряжению аккорд.

Резонанс. Снова резонанс.

Это больно. Это невыносимо. Это как вскрывать рану, которую десятилетиями берег.

И это… тишина.

Я делаю первый, хриплый вдох.

Она не отдергивает руку. Она просто стоит. Дышит. И ждет.