Огонь взвился тонкой струйкой выше стен замка и погас. И покатились по стенам замка зеленые волны, заревели варронты-стражники, и, получив сигнал о том, что все благополучно, радостно завопили люди и берманы на площади. Глухо издалека забили барабаны, полетели в небеса салюты – и пошла расходиться по истерзанной разломами стране волна праздника.

Людям даже в сложные времена нужны поводы для радости.

Долго потом еще обнимали Тайкахе, благодарили его на все голоса и все лады, а он, слабенький, только хехекал да поднимал руки с видом сделавшего большое дело, но смертельно уставшего человека. Демьян накинул на Полю подготовленное платье, и она тоже расцеловала Тайкахе в обе щеки и прижала крепко-крепко, а затем пошла к сестрам. И столько любви было в их объятьях, когда они стали единым кругом, столько понимания и тихого счастья, что мужчины на миг почувствовали себя неловко, будто надо было оставить их всех наедине.

И с Игорем Ивановичем, который стоял чуть в отдалении, Полина обнялась и тихо сказала ему «спасибо».

– Я рад, что хотя бы это мог сделать для вас, ваше высочество, – ответил он и неуклюже, словно сомневаясь, что нужно это делать, погладил ее по голове.

– Пожалуйста, навестите меня с Люджиной, – попросила Пол и, дождавшись утвердительного «Обязательно!», вновь пошла к сестрам.

Тайкахе убирал следы костров – по его приказу варронты втоптали головешки в землю, а он повел рукой, и покрыла следы от костров молодая трава.

Разлетались духи, уходили к замку варронты, подставив большие головы под почесывание Полины и лизнув крови Демьяна, которой он щедро поделился с ними из горсти. И Тайкахе, сев на землю, с умилением смотрел на сестер. Глаза его слипались, но он подманил к себе Марину.

– Что корешок мой не носишь? – сварливо спросил он.

– Найду, надену, – пообещала третья Рудлог виновато.

– Носи, носи, – погрозил он пальцем, – пусть мальчишки твои побольше в животе побудут и родятся легко. И сама отдыхай, а то потом некогда будет, – и он засмеялся. А ты, – ткнул он в Ангелину, – столько детей под юбку себе взяла, а сама расслабиться не можешь, учись, огнедева, учись, а то так своего не заполучишь. – Он посмотрел на Василину, улыбнулся, прокряхтел довольно: – С тобой все хорошо, все у тебя в гармонии, – и обратил свой взор на Алину. – А ты что? Такая же тощая?

– Я стараюсь! – отозвалась пятая принцесса сердито. – Мед твой капаю!

– Тощая, но сильная, – одобрительно покивал старик.

– А я? – вмешалась Полина.

– А что с тобой? Все хорошо у вас будет теперь, – отмахнулся Тайкахе. – Страну потрясешь, конечно, перелепишь, как мужа перелепила, но то и хорошо. Глядишь, больше женщин в шаманки пойдет, а то не хватает у нас ведающих, – он подложил руку под щеку и с умилением несколько секунд любовался на нее. – А ты… – повернулся он к Каролине.

– Я еще маленькая, – с вызовом ответила она. – Но я приду. Не сейчас. Как четырнадцать исполнится.

– Мог я и не говорить, – хмыкнул он. Глаза его все больше слипались. Но он повернулся к одиноко стоящему Стрелковскому.

– Когда надо будет – отпусти, – сказал он. – Надо тебе самому в себя посмотреть. Хотя плох ты в том, чтобы отпускать женщин, да, служивый человек? – и он укоризненно покачал головой. – Запомнишь?

– Запомню, – пообещал Игорь Иванович и весьма почтительно Тайкахе поклонился.

– Вы идите, – повелел Тайкахе, когда Демьян шагнул было к нему помочь дойти до покоев, в которых был накрыт щедрый стол для старика. – Я тут пока, на земле полежу, силу восстановлю. Много тут ее у вас, – и он погладил землю, а по стенам замка вновь пошли зеленоватые волны. – И до утра дайте мне тут поспать. Не нужны мне ваши перины, нет ничего слаще травы живой да родника из глубин земли рядом…

Демьян с Полиной проводили сестер и Стрелковского до телепорта – и все гости ушли в Рудлог. За окнами продолжали греметь салюты, но король и королева собрали для Тайкахе снеди в корзину и отнесли ее во двор. И приказали варронтам никого не пускать до утра, пока шаман сам не выйдет.

Старик уже спал, растянувшись звездой на траве лицом вверх, а на груди его уютно свернулась крошечная совушка-ветерок, чьи перышки трепетали, а глаза светились белым, и белое сияние шло от нее к Тайкахе. Демьян мягко поставил корзину в траву и пошел к Полине.

Они будут долго принимать вместе душ и говорить обо всем на свете, ужинать, слушать, как возвращаются в замок его жители – гвардейцы и слуги, фрейлины и заложные дети кланов, – смотреть из окон на веселящуюся площадь, а затем Полину, как будто она и не спала почти сутки, потянет спать. И они лягут в супружескую кровать.

И не смогут заснуть до шести утра. Будут лежать, обнявшись, и тогда, когда на площади уже установится тишина и начнет заниматься рассвет. Заснут только после того, как часы покажут пять минут седьмого – а Полина останется человеком.

* * *

Сестры Рудлог, перешедшие в телепорт-зал дворца Рудлог, прощались. Через пару минут после их появления в зал торопливо вошел совершенно не сонный Мариан, пожал руку Стрелковскому, обнял жену.

– Дети спят. Все удалось? – тихо спросил он. И успокоенно замер после утвердительного ответа.

Отправил Стрелковского через Зеркало домой дежуривший (точнее, дремавший) в зале Зигфрид Кляйншвитцер. Начал настраивать телепорт для того, чтобы вернулась в Дармоншир Марина.

Каролина, получив на трое суток неожиданную свободу, сияла и рвалась поскорее в свою старую комнату.

– Я у тебя до послезавтра пробуду, – важно вещала она Василине, и та рассеянно кивала, – а затем в Истаил к Ани. И в Тафию хочу попасть! А папа пока здесь будет. Надо будет к нему зайти, а то он переживает наверняка, – спохватилась она.

– Святослав Федорович не спит, он ушел на кладбище, – сообщил Байдек. И все поняли к кому отец пошел.

– Тогда зайду к нему завтра, – вздохнула Каро. – Спать хочу, – и она деликатно попыталась сдержать зевок.

– Цэй Ши что-то потребовал за помощь с Каролиной? – вполголоса спросила у Василины Ангелина.

Королева Рудлога качнула головой.

– Сказал, что не принято вмешиваться в обет другого Ши, но в виде исключения он даст своей крови равновеснику, так как понимает серьезность ситуации. И благодарности ему не нужно ничего. Но он уточнил, не против ли я, что полки на помощь Югу Рудлога поведет Вей Ши.

– Он расщедрился на полки? Опутывает долгами, чтобы мы отдали ему Каролину, – заметила Ангелина. Королева кивнула.

– Каро, – со смешливой серьезностью вмешалась Марина, – ты как-то рано заневестилась!

– Я вообще-то не против помолвки, – огорошила всех Каролина.

– Ты же не хотела замуж? – удивилась Алина и присмотрелась к сестре. – Тебя не обработали ментальным внушением?

– Да ну, – фыркнула Каро, – это же межгосударственный скандал, ты что. Нет, я правда не против.

Ангелина покачала головой:

– Каролиш, ты еще не понимаешь этого и доверяешь людям, которые тебе симпатичны. Но, понимаешь, тобой могут манипулировать, хитрить ради своих целей…

– Я все понимаю, и я не против, – в третий раз голос младшенькой звучал уже чуть обиженно. – Что вы со мной как с маленькой? Соглашайтесь на помолку. Василина, тебе же нужны эти… крепкие связи с Йеллоувинем, да? Соглашайся.

– Мы еще поговорим об этом, милая, – дипломатично проговорила Василина. – А сейчас всем пора спать…

– Ты что-то видела, да? – догадалась Марина и все уставились на Каролину с внезапным пониманием.

Она выглядела очень довольной.

– Видела. Нашу с Веем свадьбу. Так что не отказывайся, Вась. Он классный, правда, хоть и грубоват. Но уже исправляется.

– Ты что это, влюбилась в него? – с изумлением спросила Алина. Старшие сестры молчали, а Зигфрид постарался слиться с телепортом, чтобы его только не заметили.

– Да ты что, – рассмеялась Каролинка вполне искренне, и сестры расслабились. – Мы с ним дружим. Ну, я с ним, – призналась она. – Он со мной нет, но он полезный, понимаете? Много интересного показывает. И рассказывает. Я просто, как во сне видение мелькнуло, подумала, ну мне же надо к нему присмотреться, да? Увидеть, какой он? С чего-то же я в будущем соглашусь за него замуж? Сейчас-то я совсем замуж не хочу, хочу быть свободной художницей, путешествовать, учиться, – она мечтательно зажмурилась. – Вот рассмотрю его получше, получу от него знаний, заодно и решу, нужно или нет.

– Мы подумаем, – примирительно сказала Василина и взглянула на Ани. Та кивнула. – В принципе, помолвка открывает некоторые перспективы… А еще, – королева повернулась к Алине. – Я попросила Цэй Ши встретиться с тобой. В ближайшие дни он сильно занят, но нас оповестят, когда мы с тобой сможем навестить Пьентан снова.

– Спасибо, Васюш, – вздохнула пятая Рудлог. И вдруг, потерев глаза, тоже зевнула.

Все обернулись к Зигфриду.

– Проход готов, – мрачно сообщил он и отступил. И с каменно-унылым лицом наблюдал, как сначала уходит в Дармоншир Марина, а затем в Пески Ангелина.

А Василина, коротко поцеловав Мариана – опять они поняли друг друга без слов – пошла провожать младшеньких спать. Шепнула у дверей покоев Алине: «Я загляну к тебе», – пошла дальше с Каролиной к ее покоям.

– Ой, – спохватилась младшая Рудлог перед своей дверью. – Я же не сказала Полине, что ее очень удивит!

– И что же? – спросила Василина, обнимая младшую – которая уже выросла выше нее, а была еще дитя дитем.

Каролина засмеялась.

– Я видела ее в генеральских погонах, – сообщила она доверительно. – Представляешь? А я ведь знать не знаю, как выглядят генеральские погоны в Бермонте. А тут само как-то пришло. Эполеты такие зеленые. С медведями золотыми и пшеничными колосьями.

Василина тоже засмеялась. Легко было смеяться в этот вечер, когда и большая война была почти позади, и большая тяжесть, связанная с Полиной, упала с сердца.

– А что тебя удивляет? – спросила она, открывая дверь Каролининых покоев. Младшая сестра зашла, остановилась, и было видно, как она соскучилась по дому. – По-моему, в случае Полины все вполне логично.

– И правда, – кивнула Каро. – Спокойной ночи?

– Посидеть с тобой? – предложила Василина, с нежностью глядя на нее.

– Нет, – младшая мотнула головой. – Ты иди… тебя там Мариан ждет. А я уже взрослая.

– Да, – вздохнула Василина. Поцеловала ее щеку, погладила по голове. – Ты уже совсем взрослая, малышка. Как же быстро мы все выросли и как быстро все поменялось… спокойной ночи.

Заглянула королева и к Алине. Там, в покоях, дежурила медсестра, но пятая принцесса, пусть медленно, неуверенно, но раздевалась сама. И в душ побрела сама.

Василина зашла за ней в ванную, улыбнулась. Алина как раз открыла в душевой кабинке душ.

– Я не смущаю тебя? – уточнила королева.

Сестренка, костлявая, тощая, но уже выглядевшая явно поживее, чем сразу после пробуждения, помотала головой.

– Меня теперь, наверное, ничего не может смутить, – призналась она со вздохом. Задрала голову, улыбнулась. – Боги, какое это счастье – душ, Василина!

Василина смотрела на нее и старалась не расплакаться снова. И Алина что-то почувствовала, посмотрела на нее внимательно, слабыми руками размазывая по телу пахнущую хвоей пену мочалкой.

– Так почему ты не пошла спать, а пошла ко мне, Васюш? Ты что-то хотела узнать?

– Хотела, – кивнула Василина. – Хотя это ждало до завтра. Что ты будешь дальше делать, Алин?

– Восстанавливаться и возвращать мужа, – тут же ответила принцесса с некоторым даже вызовом. Будто все ждала, что ей что-то запретят.

Впрочем, у нее были на то основания.