Владыка, с огромным прискорбием воспринимаю тот факт, что по состоянию здоровья вы не могли присутствовать на моей коронации и я не мог лично выразить вам свое почтение и безмерную благодарность за ваш вклад в спасение Туры. Ваша слава в Йеллоувине не утихает уже пять сотен лет и йеллоувиньский народ в моем лице смиренно склоняет голову перед вашим мастерством и вашим путем. Очень надеюсь, что мы сможем лично пообщаться во время моего визита в Пески, даты которого сейчас согласовываются.

Однако пишу я вам для того, чтобы попросить содействия в другом вопросе. Мой сын, Вей Ши, волей моего отца и его деда, восславленного в веках Хань Ши, проходит у вас обучение. Однако ближайшие несколько месяцев его присутствие потребуется на Юге Рудлога: я хочу отправить на помощь в зачистке иномирян несколько полков и поставить его командующим. Как отец Мастеру могу сказать вам, что мог бы отправить туда кого-то из славных генералов Йеллоувиня, однако решение это продиктовано тем, что Вею Ши полезно нести ответственность за разных людей, в том числе простых, и это послужит делу его воспитания, а также закроет некоторые политические вопросы.

Я не посмею испытывать недовольство или как-то давить на вас в том случае, если вы посчитаете это лишним или способным помешать вашему обучению и воспитанию. Однако если вы тоже посчитаете, что это пойдет на пользу, прошу отпустить его не позже 16 мая, чтобы он смог получить все указания и отправиться вместе со своими бойцами на Юг Рудлога.

Обещаю, что это первый и последний раз, когда я прошу вас о подобном одолжении. До окончания обучения, помимо этого случая, единственное, когда Вей Ши должен будет отлучаться – это при участии в памятных семейных церемониалах, да на свои свадьбы.

Приму любой ответ с пониманием.

Император Йеллоувиня, Цэй Ши»

Шаги Вея Ши Четери расслышал на середине письма, еще когда ученик легко шел по коридору. Слух усиливался, компенсируя темноту, и мозг еще легче вычленял из окружающих звуков знакомые или необычные звуки. И нюх стал острее. Но все это не возвращало возможности видеть.

Когда Вей Ши открыл дверь писчей комнаты, расположенной перед кабинетом, Четери коснулся крошечного артефакта вызова.

– Позови сюда моего ученика, Денеири, – попросил Четери заглянувшего в кабинет помощника, который был личным писцом еще Владыки Теонии, бывшего Владыки Тафии и мужа Огни.

Помощник не удивился – отступил в сторону и через несколько мгновений закрыл дверь за Веем Ши. Дракона накрыло мягкой золото-фиолетовой аурой, в призрачном лотосе которой россыпью вспыхивали красные огоньки. Силуэт ученика поклонился.

– Мастер, мой отец ночью связывался со мной и велел прийти к тебе к полудню и узнать твое решение.

Четери знал, что Вей Ши уже приходил во дворец через сутки после коронации отца и окончания всех положенных ритуалов. Но дракон был занят делами разрушенного города, и Вей не стал ждать, а попросил Светлану передать, что за ним остался еще один долг – положить меч старика Амфата на могилу его жены, и потому он снова уходит на несколько дней и знает, что учитель его благословит.

Чет, услышав это от Светы, одобрительно качнул головой. Молодой воин научился принимать верные решения и отдавать долги даже тогда, когда никто не узнает, что ты не отдал.

Четери также знал, что решил Вей поселиться в доме старика Амфата. А связь с учеником подсказала ему, что два дня назад дошел он до своей цели и сразу же начал путь обратно в Тафию. Знал дракон и о том, что вернулся Вей Ши вчера вечером. А еще Четери докладывали, что ученик тут же пошел за разрушенную трещинами и боями городскую стену, к ближайшему к городу холму, заросшему лесом. Там велось строительство новой обители.

Настоятель Оджи подходил к Четери с вопросом, может ли братия занять этот холм. Потому что на месте старой обители сиял переход, и восстановить там ничего было нельзя.

– Видно, Тафии пришло время расширяться, – сказал тогда Чет. – Стройтесь, отец Оджи, а я, как только восстановим город, тоже отправлю к вам рабочих. Хотя, впрочем, у нас здесь достаточно пленных, чтобы они послужили богоугодному делу.

Теперь там братья и послушники возводили стены пока что скромного деревянного святилища, меняясь с теми, кто помогал в Тафии в храмах и часовнях разных богов, принимая жаждущих духовной помощи там. И Вей, не успев вернуться, тут же пошел помогать.

Однако его накормили и отослали спать, но с раннего утра он, совершив пробежку по городу и отзанимавшись на берегу Неру, вновь пошел туда.

Сердцу Четери была мила такая дисциплинированность и усердие. Но они же вредили, скручивая ученика в тугую пружину – оттого и проявления чувств в нем случались разрушающими. В нем было много долга и ответственности, из-под которых едва пробивались доброта и привязанности. Так он был собран, что не было в нем полутонов и мудрости понять важность этих полутонов. И очень нужен был ему противовес. Хорошо встала на эту роль малышка-Каролина, но слишком мала она была, чтобы быть Вею наглядным примером. Однако сама судьба дала ему такой противовес.

– Я рад, что ты вернулся, – сказал Четери искренне. – Что ты узнал на своем пути, Вей Ши?

Принц задумался.

– Я шел по лесам, которые когда-то были барханами, Мастер. И понимал, что нет ничего постоянного в мире и всегда нужно быть готовым к тому, что все переменится.

– А еще, Вей Ши? – полюбопытствовал Чет.

В голосе ученика проскользнуло едва заметное удивление.

– Я спросил у стариков, соседей Амфата, как добраться до оазиса Вина, где похоронена жена Амфата, и они сказали мне двигаться на закат. Но когда я добежал тигром до одного из поселений, оказалось, что я ушел сильно в сторону. И я понял, что нужно всегда проверять, куда движешься, иначе даже с ясной целью можно зайти не туда.

– Было ли еще что-то, Вей Ши?

Теперь Вей ответил после долгой паузы.

– Я дошел до оазиса Вина, который теперь озеро среди лугов и лесов, Мастер. В нем оставались люди, знавшие Амфата, и они показали мне нужное место. Там, на кладбище, много было могил, уже заросших лесом, и я погрузил меч в дерево, что выросло над могилой жены Амфата, и попросил равновесника охранять его. Он фонит красной стихией, а, значит, рано или поздно его найдет воин, которому по рукам двуручный меч и которому он пригодится даже в наш век. Если кто захочет взять меч, он должен быть не менее сильным, чем Амфат, и отгадать три загадки.

– Это убережет его от случайных и злых людей, – одобрительно кивнул Четери.

– А понял я, – продолжил Вей Ши, – что под моими ногами лежат люди, которые любили, растили детей, жили свою жизнь, и вот уже не помнит их никто и будто и не было их. А Амфата будут помнить в веках, потому что он покрыл свое имя славой. Но значит ли это, что простая жизнь пуста, учитель?

– А кто же хранит память о великих, как не простые люди? – отозвался дракон. – Кого защищают великие, как не простых людей? Кто вырастил и любил великих, как не они? В простоте той, Вей Ши, суть земли, потому что не только наследие определяет величие, но и среда. Те люди стали корнями, поднявшими героя в небеса, давшими ему силу. Встал бы Амфат против врага, если бы не любил эту землю и ее людей превыше себя? Он сам был и велик, и прост, и в этом секрет величия.

Ученик покачал головой. Не мог он пока это принять. И Четери не стал спешить.

– Зачем я спрашиваю тебя об этом, Вей Ши? – спросил он.

– Чтобы я из всего извлекал уроки? – тут же ответил ученик.

– Верно, – похвалил его дракон. – Мы смотрим в себя через призму мира. И в мире видим то, что нужно нам сейчас. Главное – не забывать смотреть.

– Спасибо, Мастер, – проговорил Вей Ши и склонил голову.

– И тебе от меня спасибо, – тепло произнес дракон. – Ты приходил в мой сон, утешал Свету, ты помог ей и моему сыну.

– Я обещал тебе защищать твою супругу, Мастер, – даже слегка укоризненно отозвался ученик, как бы говоря: не за спасибо, а за честь делал. Поколебался и все же спросил.

– Кто эта женщина? Та, что видел я в твоих воспоминаниях?

– Афаита, – сказал дракон. И улыбнулся, ощущая, как нежность и горечь заполняют сердце. – С ней я впервые понял, что есть любовь, Вей Ши. И она та, с кем я впервые потерпел поражение, хотя все силы вложил в то, чтобы победить.

Он ощущал, что принцу хочется спросить еще о том, что он видел в его воспоминаниях. Но он не стал, и Чет одобрительно качнул головой.

Вей Ши сказал другое.

– Если ты хочешь, Мастер, – с едва заметным сомнением предложил он, – я мог бы сделать тебе артефакт, который позволит каждую ночь погружаться в твои воспоминания. Туда, где ты сможешь… видеть и встречаться со своей женщиной.

Это было искушение, которому Четери на мгновение почти поддался.

– Никогда больше не предлагай мне этого, – попросил он и от ученика кольнуло легкой обидой. – Я знаю, что ты сделал это от чистого сердца. Но мы все одновременно сильны и слабы, Вей Ши. Я и так разбит, и есть риск, что я все больше буду уходить туда, где вижу мир, пока однажды не перестану возвращаться.

– Я понял, Мастер, – сказал Вей Ши. – Прости. Что ты скажешь в ответ на просьбу моего отца?

– А чего хочешь ты, Вей Ши? – мягко спросил дракон, откидываясь в кресле.

Принц стоял выпрямившись, сложив руки за спиной. Не спешил с ответом. И Четери не торопил его – обдумывание вопроса лучше, чем поспешность.

– Мне спокойно и хорошо, когда я помогаю братьям, – сказал ученик наконец. – Я понял, как хороша размеренная жизнь, учитель. Но в бою моя душа словно поет и расцветает, и никогда и нигде я не испытывал такого упоения, как в битве. Однако я бы не потакал желанию боя, если бы не был обязан пойти во главе войска в Рудлог, чтобы исполнить желание моего деда.

Четери не стал спрашивать, какое желание. Между учителем и учеником не может быть секретов и секреты ученика учитель не разгласит. И Вей, нехотя, после паузы добавил:

– Я обещал ему, что женюсь на красной Каролине, когда она достигнет брачного возраста.

Чет не удивился. Он бы удивился, если бы этот вопрос Хань Ши не поднял.

– Ты хочешь этого брака? – спросил он.

Он не видел глаз, не видел лица – и это было очень сложно. Можно было судить только по движениям. Вот сейчас Вей едва заметно качнул головой.

– Это принесет много проблем, – проговорил он уверенно. – Усложнит все, Мастер. Мои невесты – предсказуемы и подчинены порядкам, установленным в Йеллоувине. Они не могут выйти из традиции, они впитали ее с воздухом, с молоком матери. Но девочка Рудлог не такова. Ей будет очень сложно, мне будет сложно, всему Йеллоувиню будет сложно. Но я дал слово.

– Понимаю, – ответил Четери. – Ты мне сказал, что хочет твой отец, чего хотел твой дед. Но ты не сказал, чего хочешь ты сам, Вей Ши.

Ученик пошевелился и Чет понял, что он смотрит прямо на него.

– Я хочу тренироваться с тобой, Мастер. Хочу, чтобы ты учил меня. Как было до того, как ты меня наказал.

Четери покачал головой. Когда-нибудь он снова встанет с клинками и ощутит упоение от движения. Но не сейчас. Не в ближайшее время. Он каждый день сталкивался с тем, насколько он сейчас ограничен, и страшился того, что ощутит, взяв в руки клинки.

– Ты не сказал мне два слова, которые должен сказать. Точнее, сказал, но во сне. «Ты неправ». Это и есть твой ответ, Вей Ши?

Принц неожиданно усмехнулся.

– У меня много ответов, Мастер. И «Я понял». И «Спасибо, Мастер». Но все же да. Ты был неправ, учитель.

– И почему же? – поинтересовался Четери. Ему действительно стало любопытно.

– Потому что я понял, что насилие порождает большее насилие, – ответил Вей Ши. – Насилием нужно решать лишь то, что нельзя решить словом, Мастер. Я был неправ, когда напал на девочку и испугал ее. Ты был неправ, когда исполосовал меня. Ты рисковал запустить во мне пожар ярости, которая быстро переплавилась бы в жажду мести – и я при всей своей силе мог много плохого сделать и тебе, и городу, и миру.

– Почему же не сделал? – усмехнулся дракон.