Один из котят стоял в нерешительности и нюхал перед собой землю, другой и вовсе помчался за бабочками. Сразу несколько котят в нерешительности стояли на месте и жалобно пищали, и только один жадно втягивал воздух и тянулся ко мне. Подойдя вплотную, он посмотрел мне в глаза и требовательно запищал, чтобы я взял его на руки, а затем развернулся и сел мне на ногу.

– Доверяет, – одобрительно заметил мужчина. – Поздравляю! Этот малыш выбрал вас своим хозяином. Теперь он будет держаться вас всю свою жизнь.

– Спасибо, – ответил я первое, что пришло мне на ум. Только теперь я смог его взять на руки, памятуя о предостережении прежнего владельца малышей. Этот малыш запомнит мой запах, и никогда ни с кем не спутает.

Лишь когда Бердников уехал, остальные обступили меня и принялись рассматривать подарок.

– Я слышала об этих существах! – просияла Настя. – Профессор Михайловский рассказывал нам о них. Это особая порода котов с белой шерстью. Из-за их свойств и белого цвета шерсти их ещё называют «котами-целителями».

– А какие у них свойства? – удивился я, совершенно не припоминая ничего подобного на парах академии.

– Эти коты ложатся на те места, которые болят и помогают заживлять раны, а их мурлыканье действует как сильное успокоительное, иногда даже как снотворное, но при этом не имеет последствий для организма.

– Настоящий кот-баюн получается, – ухмыльнулся я, глядя на питомца, который боязно жался к груди в поисках тепла и защиты. Малыш явно не привык к такому вниманию.

– Шерсть ангорских мурланов невероятно тёплая и обладает целебными свойствами, – продолжила девушка. – Из неё делают пояса для больных ревматизмом, бандажи и добавляют в зимнюю одежду военным и путешественникам.

– Это что, его теперь стричь, как овцу? – рассмеялся Лёня.

– Никого мы стричь не будем! – нахмурилась Шумская, а Рина немедленно встала на сторону подруги.

– Да, не его придётся стричь! Он будет так линять, что замучаешься шерсть собирать. Вот из неё и будем делать бандажи. Какой же он хорошенький! Ник, можно я возьму его на ручки?

– И я тоже хочу! – оживилась Настя.

– На сегодня ему достаточно внимания. Пусть привыкает к новому дому, а завтра можно будет потискать его, когда немного освоится, – скомандовал я, пусть это решение и далось мне нелегко.

– Такой котёнок должен стоит больших денег, раз столько всего умеет, – предположил Лёня.

– Шестьдесят тысяч, – отозвалась Рина.

– Откуда ты это знаешь? – удивилась Настя, которая явно захотела такого питомца себе домой. Хотя, скорее всего она больше удивилась тому, что Разумовской известно то, чего не знает она сама.

– Я слышала как Бердников расплачивался с владельцем котят. Он так и сказал: «Здесь шестьдесят тысяч».

– Да, Роман Николаевич никогда не скупился на подарки, – ответил я, понимая насколько он меня ценит и насколько рассчитывает на ответную помощь.

Поначалу котёнок забился под стол и не вылезал оттуда до самого вечера. Даже молоко и ломтики свежесваренной индейки не смогли вынудить его покинуть своё укрытие. Лишь к концу приёма он выбрался на перекус и жадно принялся лакать молоко из миски.

– Это он ещё малыш, поэтому молоко пока можно, но потом придётся от него отходить. Ангорские мурланы не особо привередливые в питании, но молоко им лучше ограничивать, – принялась учить меня Настя.

– Раз ты разбираешься в рационе для этих животных, ты этим и займёшься! – нашёл я на кого спихнуть эти обязанности.

На ночь котёнка решили не тащить домой, а оставили в кабинете. Постоянные путешествия для него будут большим стрессом, поэтому пусть осваивается на новом месте. На всякий случай заперли его в кабинете. Я оставил свою кофту, в которой занимался ремонтом. Мой запах должен быть помочь малышу собраться с мыслями.

– Ник, а как ты его назовёшь? – неожиданно спросила Настя, загнав меня в ступор.

– Пока даже не знаю, – честно признался я. – Но непременно об этом подумаю.

На мой взгляд, нужно сперва понять характер питомца, его повадки и пристрастия, и тогда уже давать имя.

На следующий день нам предстояло провести несколько важных манипуляций, да и хотелось проведать питомца, а потому я отправился в кабинет с самого утра. Малыш встретил меня радостным мяуканьем и сам забрался на руки.

А днём пушистик выбрался из моего кабинета и прошмыгнул через открытую дверь в коридор, а затем и в зал ожидания. Зная особенности этого кота, я не препятствовал ему, но у пациентов были совершенно разные взгляды на его присутствие. Котёнок оказался очень общительным и легко шёл на контакт. Некоторые с радостью брали его на руки и гладили, но были и те, кто сторонился.

– Уберите отсюда это животное! – потребовала девушка, записавшаяся на подтяжку кожи лица. – Я буду вся в шерсти!

– Этот кот практически не линяет, а его шерсть такая как волосы у людей.

– У меня аллергия на кошачью шерсть! – гнула свою линию женщина.

– Не волнуйтесь, шерсть ангорских мурланов гипоаллергенна. К тому же, это особенные животные, которые умеют лечить. Это целители в мире животных.

– Вот и пусть лечат животных, а не отираются по медицинским учреждениям! – возмутилась женщина.

Пришлось всё-таки забрать пушистика, но и он не особо горел желанием оставаться в присутствии этой скандалистки. Видимо, мурланы хорошо чувствуют человека и идут далеко не ко всем. Зато к следующей пациентке кот снова выбежал и устроился на руках, проспав всё время до приёма. Мой новый помощник стал не только развлечением для пациентов, ожидающих начала приёма, но и талисманом кабинета. А некоторые девушки отмечали улучшение самочувствия после того, как этот кроха полежал у них на руках.

– Это настоящий антидепрессант! – с улыбкой призналась госпожа Корсакова, когда я вышел в коридор, чтобы пригласить её на процедуру. – Я готова приходить к вам каждый день после работы, даже без процедур, чтобы побыть рядом с этим комочком хорошего настроения!

К концу вечера Настя снова подошла ко мне с тем же вопросом, что и вчера:

– Ник, ты подумал над именем котёнка?

– Да. Пусть будет Парацельс. Он у нас ещё тот целитель, пусть и работает своими методами.

Понемногу котёнок освоился в кабинете, провожал нас вечером и встречал радостным мяуканьем каждый день. В процедурную путь ему был закрыт, но остальные комнаты оставались полностью в его распоряжении. И всё же он выбрал своим местом кресло у окна в моём кабинете, где было мягко, тепло, и можно было наблюдать за птичками.

Пациенты также были без ума от кота и отмечали общее улучшение состояния после контакта с ним. Я даже забеспокоился и изучил эту тему, но оказалось, что мурланы нисколько не страдают от того, что помогают людям. Наоборот, это такие трансформаторы негативной тяжёлой энергии в чистую и лёгкую.

– Используем различные методики, даже подключаем альтернативную медицину, – объяснял я пациентам, когда они спрашивали об особенностях Парацельса.

Следующие выходные оказались не менее волнительными, потому как Настя запланировала знакомство с родителями. Я купил цветы для будущей тёщи и новенький компас для Шумского. Как мне удалось узнать, он заядлый путешественник и большой любитель древности. Владимир Евграфович побывал на всех раскопках древних городов, обнаруженных на территории нашей необъятной страны, а также не раз путешествовал в далёкие страны.

Как оказалось, дома у Шумских было полно вещей, привезённых отцом Насти из путешествий.

– Этот зал – моя маленькая гордость, – произнёс с улыбкой Владимир Евграфович, показывая мне свои трофеи. – Моё увлечение и моё проклятие.

Последнее слово Шумский произнёс с особой грустью, но я не особо придал этому значения.

– Под этой витриной находится керамическая посуда, поднятая с судна, затонувшего тысячу лет назад в водах Светлицы. Благодаря этой находке мы смогли предположить как могла выглядеть культура нашего народа в те далёкие годы. А это наконечник копья, найденный на раскопках древнего поселения Рурта. Это в паре сотен километров отсюда, в тайге. Выкован этот наконечник был три тысячи лет назад и смог так хорошо сохраниться лишь благодаря уникальным природным условиям…

– Мужчины, хватит болтать, я уже накрыла стол, произнесла Вера Гавриловна, мать Насти. Володь, не мучай Николашу своими находками, а то он сбежит от скуки.

– Да-да, уже идём, отмахнулся мужчина.

– А что это за вещь? – поинтересовался я, увидев в самом углу ожерелье закрытое таким же прочным стеклянным колпаком.

– Ожерелье из зубов исчезнувшего вида зверей, принадлежавшее раньше одному из вождей, населявших степи далеко к югу от Дубровска. Не стоит обращать на него внимание.

Владимир Евграфович потёр левое запястье, словно от одного вида этого ожерелья у него невыносимо заныла рука. Только сейчас я обратил внимание, что на левую руку мужчины была надета тонкая перчатка телесного цвета.

Мы устроились за небольшим круглым столиком, в центре которого располагался самовар. Вера Гавриловна разлила по чашкам чай и предложила массу угощений, но я больше разговаривал, отвечая на вопросы Шумского, поэтому не попробовал и половины из угощений. Владимир Евграфович отлично играл, делая вид, что мы ранее не встречались и были незнакомы. Словно и не было того разговора в кабинете.

– Володя, дай нашему гостю спокойно покушать! – потребовала хозяюшка. – Ты своими расспросами о целительстве не даёшь Николаше ничего попробовать.

– Да какой же он гость, Верочка? Он теперь наш, без пяти минут член семьи. В принципе, я узнал практически всё, что меня интересовало, чтобы принять решение насчёт будущего своей дочери. Меня только волнует один вопрос: Николай, вы ведь раньше сотрудничали с братом в детективном агентстве. Как же оно называлось? Название такое иностранное, я никак не могу припомнить.

– «Энигма», Владимир Евграфович. Но можете не волноваться по этому поводу. Агентства больше нет, а я завязал с расследованиями. И очень надеюсь, что это у нас с ними обоюдно.

Все присутствующие за столом рассмеялись, а Настя бросила обеспокоенный взгляд на отца, но тот не показал никаких эмоций кроме одобрительной улыбки.

– В таком случае, я совершенно спокоен за будущее своей дочери и даю своё благословение. Но у меня будет одна просьба, как к родственнику.

– Весь во внимании! – отозвался я, пытаясь угадать что задумал Шумский и подготовить достойный ответ.

Мужчина расстегнул пуговицу на рукаве рубашки и оголил запястье левой руки, сняв перчатку. За столом повисла гробовая тишина, а я машинально запустил диагностику, увидев почерневшую руку. Некроз? Очень похоже на то. Но что вызвало эту проблему? Травма, хроническая болезнь или инфекция? Мне было необходимо провести тщательную диагностику, чтобы определить проблему и попытаться найти причины её возникновения, чтобы понять как её лечить. А вообще, странно, что мужчина не обращался за помощью ранее. Неужели обязательно нужно было доводить проблему до такого состояния?

– Я хочу, чтобы вы меня вылечили, – нарушив тишину, произнёс Шумский.

Глава 3. Непростой пациент

– Пап! – строго произнесла девушка, а затем недовольно поджала губы, словно испытывала одновременно и гнев на отца и стыд за то, что Владимир Евграфович вынес свою проблему на всеобщее обозрение.

– А что «пап»? – невозмутимо отозвался Шумский. – Николай хороший целитель, и я уверен, что он справится там, где не смогли помочь десятки других врачей.

– Мы ведь уже обсуждали эту тему, – гнула свою линию девушка.

– А вы пробовали мой пирог? – решила сменить неудобную тему Вера Гавриловна. – Вы как хотите, а я Николашу не отпущу, пока он не попробует мой фирменный пирог.

– Так Ник остаётся у нас? – ухмыльнулась девушка, загоняя мать в краску.