Мы общались до позднего вечера, а я украдкой пытался разобраться в том, что происходило с рукой Владимира Евграфовича. Благо, внутреннему зрению расстояние не помеха, разве что концентрация немного страдает. Пару раз за вечер я настолько увлекался диагностикой, что отвечал невпопад. Вера Гавриловна списала моё поведение на то, что я смутился выходкой её мужа, но Настя разбиралась в целительстве и прекрасно понимала с чем связано моё поведение.

Когда мне пришло время возвращаться домой, девушка вызвалась провести меня до такси.

– Ник, извини за отца, – произнесла она. – Это старая его проблема, которая прогрессирует с каждым днём. Изначально были поражены только два пальца, но рука постепенно отмирает, и я не знаю чем это закончится. Я уже рассматривала гангрену и болезнь Рейно, но…

– Но это не то, – ответил я за девушку. – Ты обратила внимание на то, что почернение вызвано не сужением, а полным разрушением сосудов. Как будто…

– Что? – насторожилась девушка, словно была готова услышать настоящий ответ.

Я встречал подобные случаи в моём мире. Не в собственной практике, а во время обучения. Но я не слышал, чтобы кто-то проводил подобные испытания в этом мире. То ли я слишком многое не знаю о мире, в который я попал, то ли ошибаюсь. В любом случае мне нужно посоветоваться, прежде чем начинать лечение.

Следующие два дня я провёл, работая на «скорой». Хотя бы здесь меня не ждало ничего необычного. Вечером, после работы, я заходил в кабинет, чтобы узнать как там прошёл день, проведать Парацельса и провести Настю домой.

Кот освоился и стал любимчиком пациентов. Рина утверждала, что половину дня наш пушистый сотрудник проводит на руках посетителей, а когда приходят конфликтные личности, удаляется в мой кабинет, или ищет спасения у неё на руках.

На следующий день, когда я направлялся в кабинет, отец Насти перехватил меня почти у самого входа.

– Николай, так и думал, что встречу вас здесь так рано, – улыбнулся мне Шумский.

– С чего вы так решили? Подумали, что я настолько увлечён работой, что не стану сидеть дома, сложа руки?

– Нет, просто я предсказатель, и кое-что могу.

– Простите, раньше мне приходилось иметь дело со слабыми представителями вашего дара, поэтому я не привык к тому, что мои ходы будут просчитаны наперёд.

Чувствовать себя предсказуемым оказалось не очень приятно. С другой стороны, Потехин говорил, что его предсказатели разводили руками и не могли меня просчитать. Почему тогда отец Насти смог? Или он темнит, и слишком многое приписывает своему дару? Не удивлюсь, если мужчина просто так решил заскочить ко мне на работу пораньше, надеясь увидеть меня у кабинета до прихода дочери.

– Владимир Евграфович, мне не даёт покоя один вопрос. Почему я? В Дубровске полно более опытных и сильных целителей. Если нет, то в Яре можно поискать, или вообще в Москву податься.

У меня возникло такое ощущение, что отец Насти что-то задумал. У меня на это прямо нюх какой-то. Вот только что? Надеется, что я не смогу его вылечить, и тем самым в наших отношениях с Настей случится разлад? Или он реально увидел, что я смогу его вылечить? Тогда почему остальные целители не догадались как решить проблему, а я должен понять?

– Я ведь предсказатель, Николай. Скажем так, я видел своё будущее и возможные варианты. Вылечить меня сможете только вы. И ещё, у меня к вам будет серьёзная просьба. Я не хочу, чтобы дочь знала о моём состоянии, поэтому прошу провести лечение без её участия.

– Она целитель, и она в любом случае знает в каком вы состоянии.

– Да, у меня выросла способная дочь, – ухмыльнулся Шумский. – Но посвящать её в детали нашего лечения я не хочу.

– Владимир Евграфович, у вас непростой случай.

– Разумеется! Иначе я бы не обратился к вам.

– Мне нужно больше информации. Как давно вы почувствовали недомогание? Где конкретно вы нашли это ожерелье?

– Недомогание? Буквально к вечеру после находки. Прошло всего несколько часов. Рука почернела не сразу, но к утру уже было отчётливо заметно потемнение. Ну, а за пару лет проблема раздулась вот до таких масштабов. Ещё и волосы начали выпадать. Одним словом, миллион проблем, а универсального решения нет. Целители старались побороть болезнь, но не преуспели. Им удалось лишь ненадолго замедлить её.

– И не преуспели бы, – ответил я, вызвав удивление у собеседника.

– Не совсем понимаю что вы хотите этим сказать.

– Скажите, склеп, в котором вы нашли ожерелье, состоял из каменных блоков?

– Там была уникальная архитектура, я такую ранее практически нигде не встречал. Это был курган, вот только пол, стены и крыша состояли из каменных блоков. Словно могильщики хотели укрепить погребальную комнату и засыпали её сверху землёй. Удивительно, что вы решили спросить меня об этом. Вы тоже увлекаетесь археологией?

– Отчасти, – ответил я, чтобы мой собеседник не утратил запал. Может, в порыве восторга он вспомнит какую-нибудь важную деталь, которая поможет мне утвердиться в собственных мыслях?

– В этом кургане был похоронен молодой вождь, ему было около тридцати двух лет. Разумеется, срок жизни был у них не столь длинным, как у современных людей, но вожди часто доживали до глубокой старости. Причём, смертельных ран на его теле обнаружено не было. Он был совершенно здоров, поэтому его смерть и стала для нас загадкой. Целитель, которому мы показали тело вождя, утверждал, что в его останках не осталось яда.

– А ничего странного он не находил?

– Отметил странную структуру организма, но ничего такого, что стоило бы внимания.

Зато я прекрасно знал что было не так с телом этого вождя.

– Знаете, я должен устроить вам небольшой экскурс в историю. У вас есть немного свободного времени? Давайте присядем на лавочке, потому как сил у меня не так много, да и мы выглядим нелепо, торча посреди улицы. Не хватало, чтобы дочь решила пораньше заглянуть сюда и заметила нас.

Мы прогулялись до ближайшего парка и устроились на одной из свободных лавочек.

– Дело в том, что в прошлом существовала ещё одна разновидность дара, которая в наши времена практически не встречается. Это заговорщики, или шептуны, как их называли в народе. Они накладывали различные заклятия и являлись универсалами. Владельцы этого дара могли как лечить, так и причинять невыносимые страдания своим врагам. Их слабым местом была скорость. Иногда шептуны могли неделями залечивать раны, или изводить врага, но для этого не всегда требовалось находиться рядом. Разумеется, такая мощь и странный вид сыграли с ними злую шутку. В Средневековье многих шептунов сожгли на кострах или казнили. Часто даже под выдуманными предлогами. Их изгоняли из городов и убивали, опасаясь возмездия. Но в те века, когда жил этот вождь, шептунов было полно, и я думаю, что один из этих людей наложил заклятие на ожерелье, или на всю могилу. Беда только в том, что у наших целителей практически не осталось знаний, которые помогли бы бороться с проклятиями шептунов.

И откуда бы им взяться у меня? Думаю, если дар Шумского и подсказывал, что я смогу отыскать решение проблемы, то дело явно не в шептунах и проклятиях. Всё куда прозаичнее. Вот уж где точно пригодилась моя деятельность детектива, иначе как бы я смог разгадать загадку с этой болезнью?

– Думаете, всё-таки придётся ампутировать? – произнёс Шумский, посмотрев на свою руку. -Некоторые целители настаивали на этой процедуре, но я боролся до последнего в надежде, что смогу отвоевать её.

– Проблема не столько в руке и ожерелье, которое вы обнаружили, а в останках человека, которые фонили радиацией…

– Простите, чем фонили? Не понял последние слова.

– Излучали энергию проклятия, которое наложил так называемый вами шептун. Ваша рука напрямую контактировала с ожерельем. Хорошо, что вы не догадались надеть его на себя, иначе уже были бы мертвы.

– Надеть? Как можно так халатно относиться к археологическим находкам? Разумеется, я не кинулся примерять его, а бережно переложил в специальный контейнер, как только рассмотрел.

– Да, но вся комната была заполнена энергией заговоров, а это значит, что всё ваше тело получило сильное облучение.

– Вы хотите сказать, что ампутация руки не поможет? – догадался мужчина. На удивление, он был совершенно спокоен. Видимо, за столькие годы успел смириться со своей участью.

– Боюсь, что ампутации не избежать, но это не всё. Тут даже не в ампутации дело. Нам придётся здорово побороться за вашу жизнь.

– Понимаю, – неожиданно согласился Шумский. – Знаете, а ведь из той экспедиции в живых осталось всего три человека. А нас было семнадцать, если мне не изменяет память. Но я готов сделать всё, что скажете.

– Для начала, нужно убрать ожерелье из вашей комнаты. Думаю, оно до сих пор фонит радиацией и портит жизнь не только вам, но и остальным членам семьи. Передайте его в музей, но только предупредите, чтобы артефакторы изготовили для него надёжный короб из прочного стекла со свинцовыми вставками. Ну, а я пока составлю план лечения. Приступим как можно скорее, потому как и без того время упущено.

Я понимал, что самому мне будет сложно справиться с этой проблемой. Нужен совет от более опытного целителя. Пожалуй, впервые за всё время моей целительской практики я столкнулся с проблемой, что моих знаний оказывается недостаточно для исцеления пациента.

Но к кому обратиться? Михайловский теоретик, и ничем не сможет помочь кроме консультаций. Шеншин? Юрий Александрович наверняка потребует экстренной госпитализации, на что Шумский никогда не согласится. И потом, после ампутации он просто будет наполнять его тело энергией, а этого недостаточно. Выходит, остаётся только Вельский. Пусть Владислав Гаврилович на полставки работает в той же больнице, но у него есть своя клиника, и к частной практике он относится куда проще.

Кроме того, мне не помешает порыться в памяти и вспомнить как в моём мире лечили пациентов с лучевой болезнью. Думаю, с помощью дара эффективность такого лечения можно повысить в разы. Только бы этого оказалось достаточно!

При первой же возможности я заглянул к Вельскому.

– Николай, я не перестаю удивляться вашей непосредственности и наглости, – рассмеялся Владислав Гаврилович, когда я озвучил ему свою просьбу. – Вы хотите, чтобы я помог вам с пациентом? Пусть он приходит в нашу клинику, мы ему поможем.

– Проблема в том, что он этого не сделает, а случай реально сложный. Вы слышали когда-нибудь о проклятиях, насылаемых заклинателями? Их ещё называли шептунами.

– Павлов… – выдохнул Вельский и устало потёр переносицу. – Где вы только берёте такие случаи? Неужели кто-то в нашей губернии родился с даром заклинателя? Я не слышал о таком. Обычно он передавался по наследству, а тут такое событие! В любом случае я ничем вам не помогу с этим проклятием.

Потерпев неудачу с Вельским, я попробовал заручиться поддержкой Шеншина или Басова, но оба раза промахнулся. Я надеялся, что хотя бы старший целитель, работающий на «скорой», окажется более сильным на практике, но даже у Матвея Анатольевича на практике не было подобных случаев. Что поделать, раз мирный атом до сих пор остаётся неизвестным в этом мире. Что же, придётся разбираться самому.

Кое-что удалось нарыть в библиотеке, крохи информации вытянул из всемирной сети, где упоминались похожие случаи. К концу дня я смог составить примерный план лечения. Первый делом удаляем почерневшую руку. Это источник проблем, который заметно ослабляет организм. В период реабилитации заливаем энергию, чтобы помочь организму справиться с нагрузкой, а после начинаем третий этап лечения. Здесь понадобится не только поддерживать организм, но и постараться вывести радиоактивные элементы. Понимаю, что они и так пробыли там слишком долго, но оставлять их дольше никак нельзя. Я бы вообще постарался сперва убрать их, а уже потом заняться рукой, но это слишком рискованно. Также придётся поработать с костным мозгом, чтобы тот скорее вырабатывал клетки крови. Да и переливание можно сделать, если Шеншин пойдёт навстречу и отыщет желающих. Помимо работы с даром целителя я рассчитывал посадить Шумского на диету, которая поддержит его пищеварительную систему и поможет вывести из организма нежелательные элементы. Стоит не забыть о пище, богатой йодом…