Тогда я не хотела верить ему, точнее, хотела, но не могла. Сложно принять, что человек вернулся после того, как умер прямо у тебя на глазах, – даже в том странном городе, где случались самые разные сверхъестественные вещи. Поэтому я понимала, что для Кадзуо, который живет в обычном мире и не помнит, как сталкивался с ожившими кайданами, слишком сложно действительно поверить в мои слова. Проще придумать «разумное» оправдание появлению юрэя, чем поверить в существование неупокоенной души…

И это еще больше выводило меня из себя.

– Но мы не незнакомцы! – воскликнула я и тут же пожалела о своей эмоциональности, но в тот момент не могла говорить по-другому. – Что мне сказать, чтобы ты поверил и прекратил тратить наше время? Мы все в опасности! И ты, и я, и мои друзья! На самом деле я могу рассказать о тебе много из того, чего никто не знает, чтобы ты поверил: я не лгу, и мы были знакомы!

Я вновь осеклась и глубоко вздохнула, а Кадзуо продолжал все так же внимательно, но теперь, кажется, еще пристальнее смотреть на меня.

– И что же такого вы обо мне знаете? – спросил он.

– Например… – начала было я и задумалась, что именно сказать.

– Хината-тян, – предостерегающе позвал меня Хасэгава.

Я поймала его взгляд – многозначительный, полный напряжения. Прямо-таки велящий мне молчать… я была уверена, что поняла, о чем именно.

Но я и сама не собиралась рассказывать Кадзуо, что к нему заявился Хаттори Исао. Это лишь запутает и без того слишком сложную ситуацию.

– Хината-тян, ты же понимаешь, что наш рассказ весьма необычен, – заговорил Хасэгава, но на этот раз его улыбка показалась мне натянутой. – Кадзуо-кун скорее решит, что ты следила за ним, чем поверит, что рассказал тебе о чем-то сам…

Я ответила ему ледяным взглядом, а затем слегка качнула головой, надеясь, что он поймет: я не собираюсь раскрывать его тайну… По крайней мере, пока.

– Я готов выслушать, – пообещал Кадзуо. – И даже не заявлю в полицию, если посчитаю, что вы и правда преследователи.

В его голосе промелькнула насмешка, и из-за этого мне почему-то стало легче.

– Я знаю, чьи фотографии лежат у тебя на столе.

С лица Кадзуо на мгновение пропала маска холодного спокойствия, его глаза округлились, и в них мелькнула растерянность, но затем взгляд быстро стал цепким.

Хасэгава резко повернул ко мне голову, и я кожей почувствовала его недовольство. Но сделала вид, что не обратила на это внимания, продолжая отвечать на прямой взгляд Кадзуо.

– О чем это вы? – медленно спросил он, напрягшись, но все-таки удержав чувства под контролем.

– Ты сам рассказал мне об этом. Ты ищешь человека. И именно из-за него и оказался в том городе. Вслед за ним. Да, я могла бы каким-то хитрым способом, непонятно, правда, зачем, выяснить, что ты ищешь серийного убийцу, могла раскопать информацию про твое прошлое и собрать факты о твоем отце… – Я старалась говорить ровно и четко, хотя едва держалась, чтобы не начать тараторить, боясь, что Кадзуо меня перебьет. Сам он, казалось, мрачнел все сильнее с каждым моим словом. – Но я не могла узнать о том, почему ты ищешь этого человека, этого убийцу, на самом деле ни от кого, кроме тебя самого.

Последнюю фразу я произнесла тихо, но Кадзуо ее расслышал. Как и Хасэгава, но о нем я старалась не думать, чтобы моя решимость не разбилась на осколки.

Кадзуо сцепил зубы и сжал кулаки, а затем медленно выдохнул и прикрыл глаза. Спустя несколько мгновений он вновь посмотрел на меня… И его взгляд не обжег меня холодом, как это было в больнице. Но ударил тщательно скрываемой печалью, которую я все же смогла заметить. Ведь уже видела ее раньше.

– Ты не сказала почему, – заметил он.

– Но ты ведь понял.

Я бы не стала говорить об этом прямо.

На нас опять опустилась тяжелая тишина, и я, не зная, что сказать, надеялась, что кто-то ее прервет. Но Кадзуо молчал, а Хасэгава погрузился в свои мысли – явно невеселые.

Спасение пришло внезапно.

– И эти здесь! – воскликнул незнакомый голос, и я едва не вскочила с дивана от неожиданности. – Теперь не получится отнекиваться. Вы-то ничего не забыли?

В комнате появился парень не старше двадцати пяти лет со взлохмаченными волосами, неестественно бледной кожей, черными кругами под глазами и бескровными губами. На его рубашке в области живота виднелось засохшее пятно крови, а костяшки пальцев были разбиты. Взгляд этого, как я сразу же поняла, юрэя казался до того разгневанным, что пугал.

– Не забыли об обещании? – Юрэй посмотрел на меня и криво усмехнулся. – Вижу, ты тоже выбралась. И это благодаря мне, ведь если бы не я, вы все умерли бы еще на том прокля́том рынке! – закричал он сорвавшимся голосом, шагнув ближе ко мне.

Кадзуо и Хасэгава тут же вскочили со своих мест. Я тоже встала, а затем прямо посмотрела на злящегося юрэя, не желая показывать, как сильно он меня напугал.

– Да если бы не ты, мы и не оказались бы на грани смерти! – возразила я. – Ты нам ничем не помог, а лишь не стал вредить окончательно.

– Я могу убить вас сейчас! – истерично вскрикнул юрэй, сделав еще один шаг вперед, и тогда Хасэгава встал прямо передо мной. Он жестом велел Кадзуо оставаться на месте.

– Если убьешь всех нас, точно не упокоишься, – невозмутимо напомнил Хасэгава. – Не нужно угроз и криков, мы действительно все помним и поможем тебе.

Юрэй пристально смотрел на Хасэгаву – так, словно хотел убить его взглядом.

– Тогда ищите! – наконец процедил он и посмотрел на Кадзуо. – Ну?

– И как я?.. – начал было тот, но я махнула рукой, веля ему замолчать, чтобы не провоцировать юрэя.

– Нужно сообщить в полицию, что поступила информация об убитом человеке, чье тело спрятали. Ты же можешь это сделать? – спросила я у Кадзуо. – Ты ведь прокурор, тебя послушают. Можешь сказать, что анонимно позвонил человек и признался в убийстве.

Он помедлил:

– А если решат проверить звонок и номер этого якобы убийцы? Мне же никто не звонил.

– Тебя сейчас это волнует? – вновь начал заводиться юрэй.

– Хорошо. – Насколько злым был взгляд убитого, настолько холодным был голос Кадзуо. – Я что-нибудь придумаю. Где твое тело?

Юрэй вновь описал нужное место, и тогда Кадзуо, взяв телефон, скрылся на кухне.

– Если опять обманете, вам всем конец, – прошипел юрэй, одарив меня и Хасэгаву яростным взглядом, а затем вдруг пропал, растворившись в воздухе.

Я удивленно моргнула и вздохнула с облегчением. После исчезновения юрэя даже дышать стало легче.

– Ты играла с огнем, Хината-тян, – заговорил Хасэгава.

Я обернулась к нему и наткнулась на потемневший взгляд. Не злой, не сердитый, но недовольный уж точно.

– Кадзуо нам почти поверил… И что я сказала не так? – Я приподняла брови. – Не волнуйся, я не собираюсь раскрывать тебя.

– Кадзуо-кун мог решить, что ты знакома с тем самым человеком, – тихо пояснил Хасэгава. Он на пару мгновений прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на меня, то выглядел уже привычно спокойным, почти расслабленным. – И догадаться, что этот человек – я.

– Он не помнит тебя, – прошептала я в ответ.

– Что-то все-таки помнит. – Хасэгава пожал плечами и отвернулся, но я поняла, что его взгляд упал на фотографии на столе. – Возраст, рост. Телосложение, хоть оно и могло поменяться. Он даже мог бы спросить, какое у меня образование. И проверить… – Его взгляд упал теперь на правую ладонь, пересеченную грубым шрамом.

Я не могла быть уверена, но теперь мне показалось, что все время, пока мы были в квартире Кадзуо, Хасэгава держал правую руку за спиной, или в кармане, или сжатой в кулак, или спрятанной за чашкой чая.

Значит, Кадзуо знал о шраме Хаттори Исао.

А в том городе Хасэгава носил перчатки…

– Сложив все перечисленные мной приметы, вполне можно начать… подозревать, – заключил он.

– И для начала спросить про имя, – хмыкнула я. – Кадзуо знал лишь твою новую фамилию, а вот имя не спрашивал. Ты его не сменил.

Хасэгава лишь молча улыбнулся, а через секунду вернулся Кадзуо.

– Полицейские отправятся проверить. Сам удивлен, что говорю это, но, надеюсь, они найдут труп, и этот юрэй исчезнет.

– Надеюсь, – согласилась я. – А теперь…

– Допустим, я вам поверил, – перебил меня Кадзуо. – Но моя квартира не лучшее место для пряток от о́ни и ёкаев. А ты, судя по тому, как часто поглядывала на телефон, переживаешь за своих друзей. Давайте найдем более подходящее место и обсудим, что и почему происходит и что мы должны с этим делать. Если тот город играл по правилам, значит, правила должны быть и сейчас.

Я не была в этом так убеждена, но его спокойный и твердый голос заражал уверенностью. Мне стало чуть проще, и я почти улыбнулась.

– Ты прав, – кивнул Хасэгава, и после этих слов мы направились к выходу.

Кадзуо подошел к двери первым и открыл ее, но в следующую же секунду она захлопнулась прямо перед его носом.

У меня по спине пробежали мурашки.

– Что такое? – удивился Кадзуо и снова попытался открыть дверь, но у него ничего не вышло. – Почему?..

Лампочка в прихожей погасла. Плохое предчувствие узлом скрутилось в груди, вызывая тошноту.

И вдруг за спиной я услышала чьи-то легкие шаги и тихий смех.

Кадзуо оглянулся.

– Какие истории рассказали вы? – медленно спросил он, и от резкого осознания у меня заледенела кровь.

– Прячемся, – едва слышно велел Хасэгава.

Глава 6
清水の舞台から飛び降りる
Прыгнуть со сцены в Киёмидзу

Рэн проснулся резко, словно что-то разбудило его. Перед глазами стояла мутная пелена, и он все никак не мог сообразить, ни что случилось, ни где он находится. Затем пришли воспоминания о больнице, о гостинице, в которую они с Сэйери вернулись, о запланированном возвращении в Осаку завтрашним вечером…

Когда зрение прояснилось, Рэн решил, что все еще спит. Что вновь видит кошмарный сон. Как бы он ни был хладнокровен, с какой бы смелостью ни сталкивался с ужасами того города во время кайданов, это не значило, что его не отравлял страх. И за Сэйери, и за Сэтору, и за себя. Он не хотел лишиться ни близких людей, ни собственной жизни.

А потому все те страхи, которые он с усилием давил в реальности, будто в отместку, возвращались и мучили его по ночам. Хотя видеть жуткие сны – малая плата за возможность выжить.

И все-таки что-то было не то. Для сна Рэн мыслил слишком… ясно. Слишком четко осознавал, что спит.

Неужели он вернулся в тот город?..

Нет. Невозможно. Исключено… Хотя на самом деле Рэн понимал, что все возможно и исключать ничего нельзя. Ему просто не хотелось верить в подобный исход.

Он огляделся. Это был на первый взгляд обычный школьный кабинет: ряды парт, доска на стене, шкафы с книгами и учительский стол. Причем класс, хоть и был пуст, выглядел так, будто ученики вот-вот вернутся – на партах лежали открытые тетради и учебники, рядом стояли сумки и рюкзаки, а на доске было расписано длинное решение математической задачи.

Странно. Почему в своем сне Рэн вдруг оказался в школе? И почему, если ученики вроде как должны быть где-то здесь, за окнами царит ночь?.. Хотя думать о логике сна само по себе нелогично.

Он вышел в коридор. Вокруг было мрачно, тихо, безлюдно… Не раздавалось ни единого звука, помимо дыхания самого Рэна. Тишина звенела, начиная действовать на нервы. Еще и это освещение… Горели не все лампы, а те, что работали, постоянно мигали, отчего островки тусклого света то появлялись, то исчезали в темноте, а углы тонули в густых тенях.

Рэн, не теряя хладнокровия, пошел вперед. Что ему еще оставалось?.. Он хотел проснуться, но не знал как. А стоять на одном месте, дожидаясь окончания сна, желания не было. Кроме того, свою роль сыграло и любопытство. Если это действительно кошмар и Рэн оказался в жутковатой заброшенной школе, кого же или что же он может здесь встретить?

Коридор заканчивался поворотом направо. Пройдясь дальше вдоль ряда дверей, Рэн так и не встретил ни одного ученика или учителя, не услышал ни единого звука, помимо собственных тихих шагов. Коридор повернул налево, и, последовав туда, Рэн сделал еще три шага… но остановился.