Анна Карелина: Моя сказочная ошибка

Глава 1. Следующая станция – Судьба

Катерина Волкова

Всё закончилось не громким взрывом, не криками и даже не звоном разбитой об голову жениха посуды. Конец моей прошлой жизни прозвучал тихим, влажным шёпотом и приглушённым скрипом кожаного дивана в комнате отдыха для персонала банкетного зала.

Я стояла за дверью, сжимая в побелевших пальцах подол своего шикарного платья цвета айвори, о котором мечтала полгода. Корсет, туго затянутый ради идеальной талии, теперь казался орудием пытки, ломающим рёбра и не дающим сделать вдох.

– Кирилл, а если Катька хватится? Нам выходить через двадцать минут. Регистратор уже микрофон проверяет.

Послышался возбуждённый голос Лики, подруги детства моего жениха. Именно про неё он говорил, что они как родственники, и чтобы я не ревновала.

– Да брось ты, – ответил ей ленивый, довольный голос Кирилла. Моего Кирилла. Мужчины, которому я через четверть часа должна была поклясться в вечной любви. – Она сейчас с фотографом у арки возится. Катя слишком правильная, она даже не подумает искать меня здесь. Иди лучше ко мне… Ты же знаешь: я только с тобой чувствую себя живым. А с ней… ну, это удобно. Зарабатывает она хорошо, квартира есть, а родни нет.

Мир качнулся. Тот самый мир, который я так старательно строила последние три года. Я отпустила ткань платья, и она с тихим шорохом расправилась. Врываться внутрь я не стала, как и не собиралась устраивать сцену, бить его по лицу или выливать шампанское на голубое платье соперницы.

Достав телефон, я аккуратно сняла голубков на видео через приоткрытую дверь. И только после того, как отправила пикантное видео в общий чат с подругами, развернулась и убежала.

Бежать в пышном свадебном платье с кринолином – занятие, достойное отдельного круга ада. Я натыкалась на всевозможные препятствия, цеплялась фатой за дверные ручки, но не останавливалась ни на секунду. Вылетев через служебный вход и едва не сбив с ног официанта с подносом тарталеток, я наконец-то оказалась на улице. Задний двор ресторана был пуст, и никто не попытался меня остановить.

Мокрый снег. Ну конечно, по закону подлости в Питере на четырнадцатое февраля пошёл мокрый снег. Идеально уложенная причёска мгновенно превратилась в паклю, залитую лаком, а макияж за десять тысяч рублей стал маской грустного клоуна.

– Девушка! Вам помочь? – крикнул охранник у шлагбаума.

Не ответив, я рванула к дороге, но ошарашенные таксисты не спешили останавливаться. В голове крутились поздравления с девичника, когда все подружки повторяли: «Свадьба в такую дату – это от большой любви!»

Ближайший вход в метро зиял спасительной буквой М через дорогу. Вскоре я нырнула в подземный переход, чувствуя, как тяжёлый подол, впитавший все грязные лужи по пути, тянет меня к земле.

Люди расступались. Обычно час пик в метро – это мясорубка, но с сумасшедшей невестой с размазанной тушью и безумным взглядом никто не захотел связываться. Меня даже пропускали вперёд, и я быстро скатилась по эскалатору вниз.

Грохот поезда заглушал мои собственные мысли, и наконец-то я смогла выдохнуть. Но, не останавливаясь, я заскочила в вагон в последнюю секунду перед закрытием дверей. Пассажиры отшатнулись. Кто-то достал телефон, чтобы сделать фотографию. Но мне уже было наплевать. И прижавшись спиной к прохладному металлу двери с надписью: «Не прислоняться», я сползла вниз, закрыв лицо руками.

– Ну чего ты ревёшь, девица? – ко мне обратился скрипучий старушечий голос, он звучал как несмазанные петли в деревенском доме.

Я подняла голову. Напротив меня сидела странная женщина. Она выглядела так, будто ограбила костюмерную Театра юных зрителей: вязаная шаль с дырками, цветастая юбка в пол и огромная соломенная шляпа с пластиковыми вишнями. Но глаза… Глаза у неё были молодые, пронзительно-синие, абсолютно не подходящие к морщинистому лицу. По ним я её и узнала, это она подходила к нам на девичнике, нагадала всем любовь в скором времени.

– Жених козёл, да? – буднично спросила старушка, шурша пакетом с логотипом маркетплейса.

Я истерически хмыкнула, размазывая чёрные слёзы по щекам.

– Хуже. Он изменил мне за двадцать минут до марша Мендельсона.

Вагон качнуло, а странная женщина кивнула, будто я сказала, что сегодня вторник.

– Бывает, хорошо, что до свадьбы. Гнилой народ пошёл, мелкий. Но ты, милая, не туда едешь.

– Я еду… – неожиданно я запнулась. А куда я ехала? В пустую квартиру, где всё напоминает о Кирилле? – Я просто еду.

– Ну вот и плохо, – старуха наклонилась вперёд. От неё пахло не старостью и лекарствами, а озоном, как во время грозы, мятой и почему-то сгоревшим деревом. – Тебе выходить сейчас надо, на станции «Сказочная».

– Такой станции нет, – буркнула я, отворачиваясь к окну. Как коренная петербурженка, я знала схему метро наизусть.

– Для кого нет, а для кого и есть, – прошамкала она. – Тебе туда надо, Катерина. Там ты ошибку исправишь и любовь встретишь. Настоящую, а не эту пластиковую, как твои цветы в запасном букете.

Я вздрогнула. Откуда она знает, как меня зовут?

– Какую ошибку? Это же не моя измена, я просто сбежала!

– Иногда побег – это начало пути, а иногда его конец. Смотри не перепутай. Иди, говорю. Двери сейчас откроются.

В этот момент свет в вагоне мигнул, на мгновение погрузив нас в темноту, пахнущую старой резиной, потом десятков усталых тел и тем особенным, железным запахом подземки, который въедается в одежду. Я прижалась лбом к холодному стеклу. Отражение смотрело на меня тоскливо: потёкший макияж, фата, сбившаяся набок, как у пьяной невесты. В ушах всё ещё звенели голоса Кирилла и Лики, обсуждающих меня.

Поезд резко, до скрежета тормозов, дёрнулся. Люди вокруг застыли, словно манекены в магазине одежды. Звук исчез: пропал гул разговоров, шум колёс, музыка из чьих-то наушников. Осталась только тишина, плотная, как вата.

– Иди, – шепнула женщина, но, когда свет мигнул снова и зажёгся в полную силу, место напротив меня было пустым. На сиденье лежала только маленькая пластиковая вишенка от её странной шляпы.

Динамик над моей головой ожил, но вместо привычного механического голоса диктора прозвучал глубокий, бархатистый баритон:

– Станция «Сказочная». Конечная для тех, кто ищет. Выход на правую сторону.

Двери открылись.

За ними был полумрак, но без привычного мрамора или толпы. Сердце колотилось где-то в горле, а логика кричала: «Не выходи! Это галлюцинация! Ты перенервничала!».

Но ноги сами подняли меня. Я шагнула на платформу, и двери за моей спиной с лязгом захлопнулись. Поезд, свистнув напоследок, растворился в темноте туннеля, но не уехал, а словно испарился в дымке.

Я осталась одна.

Станция была невероятной. Высокие своды, похожие на переплетённые ветви каменных деревьев, светились мягким золотистым сиянием изнутри породы. Вместо рекламных щитов на стенах висели гобелены, изображающие битвы каких-то крылатых существ. Воздух был свежим, прохладным и сладким.

– Есть здесь кто-нибудь? – мой голос эхом отразился от сводов. «Кто-нибудь… нибудь… удь…» – передразнило эхо.

Впереди виднелся эскалатор. Он не гудел, но, подобрав грязный подол платья, я шагнула на движущуюся ленту. Только это оказалась обычная лестница со ступенями из полированного тёмного дерева, подъём по которой длился вечность. Пока я шла, то пыталась привести себя в порядок: вытерла лицо подолом, всё равно хуже уже не будет, и сняла фату, напоминавшую серую тряпку. Отшвырнула её вниз, прощаясь с прошлой жизнью.

Когда ступени кончились и я наконец-то оказалась на поверхности, то с удивлением обнаружила, что вышла не в город, а в другой мир.

Как я это поняла?

Догадалась, что середина февраля в городе на Неве выглядит совсем по-другому.

Меня тут же ослепило ярко-белое солнце, висевшее на бирюзовом небе, по которому плыли облака, похожие на перламутровые корабли. Летний ветерок играл с ветками зелёных деревьев.

Я стояла на широкой мощёной площади, окружённой зданиями, от которых у любого архитектора случился бы инфаркт. Башни, изогнутые, как спирали; дома, парящие в метре над землёй; мосты, соединяющие шпили и проходящие сквозь водопады, которые падали прямо из ниоткуда.

Это точно не Питер и даже не Земля.

– Так, Катя, дыши, – сказала я себе. – Это нервный срыв. Сейчас приедет скорая, тебя обколят успокоительным, и ты проснёшься в палате.

– Ты кто такая и почему вырядилась в погребальный саван?

Голос прозвучал как удар хлыста, и я резко обернулась.

Глава 2. Ошибка в свадебном платье

Катерина Волкова

В двух метрах от меня стоял… конь. Нет, не конь. Огромный чёрный зверь, похожий на ящера, покрытый матовой чешуёй, выдохнул струю дыма из ноздрей прямо на меня. А верхом на нём сидел мужчина.

И какой мужчина. Если бы раздражение и высокомерие можно было переплавить в металл, то из этого человека получился бы непробиваемый танк. Чёрные волосы, собранные в жёсткий хвост, резкие черты лица, шрам, пересекающий левую бровь, и глаза цвета расплавленного янтаря, которые смотрели на меня с такой брезгливостью, словно я была мухой в его супе.

Он был одет в чёрный мундир с серебряным шитьём, плотно облегающий широкие плечи. На бедре висел меч в простых кожаных ножнах, но выглядящий опаснее любого музейного экспоната.

– Я повторяю вопрос, – процедил он, и его зверь угрожающе зашипел. – Кто ты, шпионка? И почему стоишь на портальной площади без разрешения?

Я моргнула. Шпионка? Погребальный саван?

– Это свадебное платье! – возмутилась я. Страх почему-то отступил, уступив место злости. День не задался с утра, а наглый косплеер на переростке-игуане стал последней каплей. – И я не шпионка! Я случайно здесь оказалась. Вы лучше скажите, где находится ближайшее отделение полиции или хотя бы выход к метро?

Мужчина поднял бровь. Этот жест был настолько отработан, что, наверное, он тренировал его часами перед зеркалом.

– Метро? Полиция? Ты бредишь или притворяешься умалишённой, чтобы избежать допроса? Это Драконий Предел, женщина. Здесь закон – это я.

Он легко спрыгнул со своего ящера. Я невольно сделала шаг назад. Даже в седле мужчина казался большим, но на земле он оказался просто огромным. Ростом под два метра и двигался с хищной грацией, которая не вязалась с его тяжёлыми сапогами.

– Я генерал Валиан тар Рейн, командующий Пятым легионом и Хранитель границ. А ты – подозрительная личность, нарушившая периметр во время военного положения.

Он шагнул ко мне и бесцеремонно схватил за запястье. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.

– Эй! Руки! – Я попыталась вырваться, но с таким же успехом могла бы сдвинуть скалу. – Отпусти, хам! Я буду жаловаться!

– Кому? – усмехнулся он, легко таща меня к ящеру. – Правителю? Так я тебя к нему и везу. Только лорд решает судьбу нарушителей границ. Обычно это либо каторжные работы в шахтах, либо кормление виверн. Надеюсь, ты невкусная, виверны нынче привередливые.

Он легко, словно пушинку, подбросил меня вверх. Я взвизгнула, неуклюже приземляясь на жёсткую чешуйчатую спину зверя позади седла.

– Сиди смирно и держись за луку, – скомандовал этот Валиан, взлетая в седло передо мной. – Если упадёшь, поднимать не буду.

Зверь глухо рыкнул и резко сорвался с места. Я впилась пальцами в мужчину, пытаясь удержаться. Мы неслись по улицам этого безумного города. Ветер бил в лицо, развевая остатки моей причёски и заставляя подол платья биться о бока ящера, как сумасшедший флаг.

– Вы не имеете права! – возмущалась я ему в спину, стараясь перекричать ветер. – Это похищение!

– Это арест! – бросил он, не оборачиваясь.

– У меня сегодня свадьба была! Меня жених предал! Я вообще жертва обстоятельств!