Ханна Леншер: Хозяин сказочного особняка

Хозяин сказочного особняка

Глава 1

Вероника

Четырнадцатое февраля – это день, придуманный маркетологами, чтобы продавать лежалый шоколад и плюшевых медведей, сшитых в подвалах. Теперь я в этом была уверена абсолютно точно.

Я сидела в полупустом вагоне метро, сжимая в руках букет невесты, который я очень хотела сегодня поймать, но он мне достался при печальных обстоятельствах. Мой брат Кирилл изменил своей невесте Катерине прямо перед свадьбой. И все это узнали из видео, скандал получился огромный, а Катя сбежала. Я бы тоже удрала в такой ситуации. А ведь так хорошо всё было: ресторан, выездная церемония и дата романтичная… А ещё мой парень Стас повёл себя как последний скупердяй. Потребовал у меня деньги за платье и за подарок, раз свадьба не состоялась. Но это же не моя вина! А я его женихом считала.

– Ненавижу, – пробормотала я, пнув носком туфли спортивную сумку, стоящую у ног.

В ней лежал свадебный торт. Точнее, то, что от него осталось после того, как одна из подружек невесты швырнула его верхушку в моего, к сожалению всё ещё действующего, старшего брата. А огромный трёхъярусный торт и был одним из моих подарков молодожёнам, Катя сама попросила приготовить.

Ну каким надо быть феерическим идиотом, чтобы изменить невесте за полчаса до росписи? Вот кто так делает?

В итоге свадьба не состоялась, Катя пропала, Кирилл с фингалом сидит в баре, а я, Вероника Фролова, еду домой с куском торта и стойким убеждением, что все мужики – чудовища. Абсолютные, беспросветные и моральные уроды. Им не жён надо искать, а клетки попрочнее. Со Стасом мы тоже разругались: он решил идти с Кириллом и болтал про помощь другу. А то, что мне в туфлях ехать через весь город, его не волновало.

Вагон мерно покачивался. Реклама на стенах призывала купить квартиру в ипотеку и средство от импотенции. Очень символично. Жизнь – это боль, а потом даже радости не будет.

Внезапно свет моргнул. Поезд дёрнулся, словно споткнулся о рельс и начал замедлять ход, хотя до моей станции было ещё пилить и пилить.

– Уважаемые пассажиры, – раздался из динамиков голос, но не привычный, механически-вежливый, а какой-то скрипучий, словно кто-то говорил сквозь слой ваты. – Поезд прибыл на станцию… ш-ш-ш-ш… Сказочная… ш-ш-ш-ш… Конечная для тех, кто ищет. Просьба освободить вагоны и не забывать свои мечты.

– Чего? – Я нахмурилась, оглядываясь по сторонам.

Два подростка в наушниках в конце вагона даже не подняли головы. Бабушка с тележкой спала. Никто не удивился странному названию. Может, переименовали? Или я задремала и проехала полгорода до какой-то новой ветки?

Поезд окончательно встал. Двери с шипением разъехались в стороны.

За ними была темнота. Не та техническая темнота туннеля, где горят тусклые лампочки и воняет креозотом, а густая, морозная тьма. В лицо пахнуло свежестью и холодом, от которого мгновенно заслезились глаза.

– Эй! – крикнула я в пустоту. – Это что, депо? У вас тут электричество закончилось?

В ответ тишина и странный свист ветра.

Я, подхватив сумку с останками торта и злосчастный букет, шагнула вперёд, чтобы выглянуть из вагона и позвать машиниста.

– Девушка, выход на правую платформу! – гаркнуло радио так громко, что от неожиданности я вывалилась на перрон.

И тут же провалилась по колено в сугроб.

Позади раздалось ехидное «Осторожно, двери закрываются», лязг металла и нарастающий гул. Я резко обернулась, успев заметить, как хвост поезда, мигнув красными огнями, растворился в воздухе.

Не уехал в туннель, а просто исчез, как дым от задутой свечи.

В шоке я осталась стоять в сугробе, одетая в вечернее платье и пальто.

– Это шутка? – Мой голос дрогнул и тут же потонул в завываниях ветра. – Какой-то пранк?

Я огляделась: вокруг был лес, огромные ели, укрытые снежными шапками, стояли стеной. Над головой чёрное небо, усыпанное звёздами, каких в городе не увидишь из-за смога и светового загрязнения. Луна висела огромным серебряным блином, освещая поляну пугающе ярко.

Холод вцепился в меня ледяными когтями, а зубы начали выбивать дробь.

– Так, Вероника, спокойно, – прошептала я, пытаясь вытащить ногу в шпильке из снежного плена. – Ты не сошла с ума. Это просто очень реалистичный сон. Или меня похитили инопланетяне, или в метро подмешивают галлюциногены в вентиляцию.

Выбравшись из сугроба и почти потеряв в неравной борьбе одну туфельку, я сквозь переплетение веток увидела вдалеке слабый огонёк. Там, где свет, всегда есть люди. Или хотя бы розетка, чтобы зарядить телефон, который, как назло, показывал отсутствие сети и два процента.

Идти по лесу в туфлях оказалось особым видом пытки. Снег забивался внутрь, подол платья намок и отяжелел, а букет я использовала как веник, чтобы расчищать путь сквозь ветви елей. Органы чувств не могли меня так обманывать: я точно шла по лесу.

– Ненавижу, – рефреном повторяла я. – Ненавижу романтику, зиму и метрополитен. Вот как может пропасть целое метро?!

Через десять минут, когда я уже всерьёз начала обдумывать, как лучше замёрзнуть – калачиком или в позе гордой статуи, – деревья расступились.

Передо мной возвышался особняк, похожий на Эрмитаж или на дворец Юсуповых на Мойке, только меньше.

Красивый, но мрачно-заброшенный. Свет горел лишь в одном окне на первом этаже. Здание выглядело так, будто здесь снимали фильм ужасов, а потом съёмочная группа сбежала, забыв выключить свет в гримёрке.

– Ну, выбора нет, – просипела я окоченевшими губами и проковыляла к массивной дубовой двери. Звонка не нашла и поколотила кулаком по дереву. Звук вышел глухим и жалким.

– Эй! Есть кто живой? Я замерзаю! У меня есть торт! – крикнула я, надеясь на силу любви человечества к кондитерским изделиям.

Дверь не шелохнулась.

– Ладно, сама напросилась.

Я нажала на кованую ручку, и, к моему большому удивлению, дверь со скрипом, достойным несмазанной телеги, подалась вперёд.

Не раздумывая я ввалилась внутрь, стряхивая снег прямо на дорогущий ковёр. Как я узнала, что он дорогущий? Да там всё выглядело очень дорого.

– Эй? – Мой голос эхом отразился от высокого потолка.

Холл был огромен и заканчивался лестницей с резными перилами, которая вела наверх; на стенах висели портреты каких-то суровых личностей в камзолах, а в огромном камине справа весело трещало пламя.

Я, недолго думая, рванула к огню. Бросила сумку на пол и, швырнув букет в кресло, протянула руки вперёд.

– Господи, благослови дрова и спички, – простонала я, чувствуя, как кровь начинает возвращаться в конечности.

– Кто вам позволил входить?

Голос прозвучал как раскат грома и заставил вздрогнуть всем телом. Низкий, бархатный, но с такими нотками холода, что огонь в камине, казалось, притих.

Я резко выпрямилась и обернулась.

На верху лестницы стоял высокий и широкоплечий мужчина, одетый в рубашку и брюки. Он спускался медленно, с грацией хищника, который заметил на своей территории наглую мышь.

Но смотрела я не на фигуру, а на его лицо.

Точнее, на металлическую маску. Она закрывала верхнюю половину лица и блестела в свете огня. Видны были только точёный подбородок, плотно сжатые губы и глаза цвета уральского малахита, которые сейчас метали молнии.

– Я повторяю вопрос, – произнёс он, остановившись в паре метров от меня. – Кто вы такая и почему портите мой ковёр талой водой?

– Здравствуйте, – попытка придать себе светский вид сразу провалилась из-за размазанного макияжа и мокрого платья, – меня зовут Вероника, и я не знаю, как сюда попала. Метро сломалось, а потом нас высадили в сугроб. Вы же подскажете, какая это ветка? Московско-Петроградская или я случайно попала в филиал Нарнии?

Закончив свою речь, я мило улыбнулась, чувствуя себя полной идиоткой. Мужчина в маске недоверчиво склонил голову набок, а его зелёные глаза сузились.

– Метро? – переспросил он таким тоном, будто я сказала «синхрофазотрон» или «адронный коллайдер». – Здесь нет никакого метро. Вы находитесь в Северном графстве, в поместье Айсвинд. И ближайшее большое поселение людей отсюда в трёх днях пути верхом.

Я нервно хохотнула.

– Верхом? На ком, простите? На медведях? Слушайте, хватит разыгрывать. Если это какой-то квест с полным погружением, то вы переигрываете. У меня телефон сел, мне такси вызвать надо.

– Квест? Такси? – Он шагнул ближе, и я инстинктивно попятилась к камину. От него веяло не только раздражением, но и странной давящей силой. – Девушка, вы бредите. Убирайтесь вон!

– Куда?! – возмутилась я. – На улицу? Там метель, ночь и волки воют! Вы что, совсем бессердечный? Я же замёрзну!

– Это не мои проблемы, – отрезал он. – Я не приглашал гостей. Тем более таких шумных и грязных.

– Грязных?! – Я задохнулась от возмущения. – Это дорогое платье! И вообще, по Закону «О защите прав потребителей»… тьфу ты, по закону гостеприимства вы обязаны меня обогреть!

Он сморщился, будто у него заболел зуб.

– Здесь нет законов, кроме моих. Я Эдриан Айсвинд, хозяин этого поместья, и требую, чтобы вы покинули его немедленно. Можете вернуться в свой мир или идти ночевать на ближайший постоялый двор, это не моя проблема!

Я посмотрела на окно, за которым бесновалась вьюга, потом на тёплый камин, и только потом на него. Страх куда-то улетучился, уступив место злости. Сегодняшний день и так был худшим в моей жизни. Меня предал брат и выкинули из поезда в лес, а теперь этот тип в маске Зорро хочет выгнать на мороз?

Ну уж нет!

– Знаете что, Эдриан Айсвинд, – проговорила я с вызовом и уперев руки в бока, игнорируя дрожь в коленях. – Вы можете быть хоть Папой Римским, но я отсюда не уйду, пока не рассветёт. Или не приедет МЧС. Так что смиритесь и ешьте торт!

Я пнула сумку в его сторону.

– Торт? – Он уставился на сумку с таким недоумением, будто там лежала бомба.

– Вкусный свадебный торт с мастикой. Можете считать это платой за аренду угла у камина до утра.

Эдриан молчал целую минуту, разглядывал меня как диковинную зверушку. Затем его губы искривились в саркастичной усмешке.

– Значит, оккупация? – протянул он. – Если вы так жаждете остаться, то оставайтесь. Но не говорите потом, что я не предупреждал. В этом доме непросто выжить.

– Хуже, чем в однушке с мамой и братом-изменником, точно не будет, – буркнула я, снова поворачиваясь к огню.

– Как знать, – тихо произнёс он, – как знать.

Мужчина развернулся и пошёл к лестнице, но на первой ступеньке замер и, не оборачиваясь, бросил:

– Уберите эту растительность с моего кресла, у меня аллергия на пошлость.

Я недоумённо посмотрела на букет.

– Это розы, между прочим, символ любви!

– Любовь – это выдумка поэтов, чтобы оправдать глупость, – сказал он через плечо и скрылся в темноте второго этажа, оставив меня в огромном холле.

– Ну и ладно, – прошептала я, опускаясь прямо на шкуру перед камином. – Подумаешь, мистер «Я-живу-в-замке-и-ненавижу-всех», видали мы таких.

И зря от тортика отказался, мне больше достанется. Я вытащила из сумки сильно помятую коробку. Торт, конечно, пострадал: розочки из крема сплющились, марципановые лебеди потеряли шеи.

– Вероника, ты умничка и не пропала в тайге, – сказала я сама себе, отламывая кусок бисквита рукой. – Вопреки всем этим мужчинам!

Я жевала, глядя на огонь, и думала про слова странного психа: «Можете вернуться в свой мир»… Неужели это правда? Мозг отказывался верить, ища логичное объяснение пропавшему поезду и заснеженному лесу, но не находил. Или я реально в другом мире, или лежу без сознания.

Глава 2

Эдриан

Дверь моей спальни захлопнулась, отрезая меня от холла, сквозняков и от этой нелепой девушки.

Я прислонился спиной к дубовой панели и медленно сполз на пол. Наконец-то снова тишина.