– Торт, – прошептал я в темноту, чувствуя, как нервный смех подступает к горлу. – Она притащилась ко мне со свадебным тортом.

Происходило какое-то безумие и полный абсурд. Моя жизнь уже пять лет напоминала затяжной кошмар, где каждый день походил на предыдущий: холод, одиночество, боль и ожидание ночи. Я привык к страху редких путников и к ненависти в глазах крестьян из дальней деревни.

Но я не привык к наглости. Никогда никто не диктовал мне условия, тем более после того, как проклятие набрало силу.

А эта Вероника не испугалась, да ещё и торговалась со мной. Она требовала тепла, как будто здесь гостиница, а не проклятый особняк чернокнижника.

В правой руке кольнуло, и я посмотрел на свою ладонь. Кожа начинала темнеть, вены вздувались, наливаясь чернильной чернотой.

Близилась полночь, теперь я легко определял её наступление без часов.

С трудом поднявшись, я подошёл к зеркалу. Тяжёлая маска давила на лицо, но ещё больше вызывало мою ненависть то, что было скрыто под ней.

Щелчок застёжки прозвучал слишком громко в ночной тишине, и, сняв артефакт, я положил его на стол.

Из зеркала на меня смотрел монстр, хоть и выглядевший как потомок древнего рода, подающий большие надежды в изучении магии, Эдриан Айсвинд.

– Ну здравствуй, урод, – бросил я отражению.

Маска скрывала страшные шрамы, исполосовавшие правую скулу и часть лба. Когти чудом не задели глаз, и удалось сохранить зрение. Ещё маска помогала сдерживать Зверя хотя бы днём, но ночью была абсолютно бесполезна.

Боль пришла внезапно, как удар молотом по рёбрам, и я согнулся пополам, хватаясь за край стола. Началось превращение.

Никогда не становилось легче: каждую ночь проклятие перестраивало моё тело, ломало кости, вытягивало сухожилия, чтобы вместить сущность Зверя. Это была не просто магия, а наказание всему моему роду.

– Нет… – прохрипел я, падая на колени. – Ещё рано…

Из-за неожиданной гостьи мне необходимо запереть дверь и поставить магические печати на окна. Но мысли путались, а в голове застряла одна и та же картинка: рыжая девушка у камина.

Она сидела там, внизу. В своём дурацком блестящем платье, которое не грело, и с нелепой сумкой.

А ещё она сладко пахла.

Эта мысль принадлежала уже не мне, а пришла из той тёмной, древней части сознания, которая просыпалась вместе с заходом солнца.

Сладкая девушка. Тёплая и живая.

– Заткнись! – рыкнул я, ударяя кулаком в пол, и паркет вздыбился сетью трещин.

Мои пальцы превратились в длинные смертоносные когти. Одежда разорвалась по швам, когда спина расширилась, а позвоночник изогнулся, выпуская острые шипы.

Человеческое во мне стремительно исчезало, и теперь я чудовище, сгусток ярости и голода.

Зверь внутри ликовал, почувствовав долгожданную свободу. Он хотел бежать в лес, рвать глотки оленям и выть на луну. Но ещё больше его тянуло вниз, в холл, где осталась неожиданная гостья.

Мне же было трудно бороться, я цеплялся за остатки человеческого разума, как утопающий за соломинку.

Я не убийца и не трону её.

Но ноги сами несли меня к двери, потому что тело уже принадлежало не мне, а зверю. Я превратился в невольного свидетеля и в ужасе ожидал развязки.

Не весь коридор освещался лунным светом, но для моих звериных глаз темноты не существовало. Я видел каждую пылинку и трещину в штукатурке. Слышал, как мышь скребётся за плинтусом на третьем этаже.

А ещё я слышал её ровное, спокойное дыхание.

Добыча спала.

Почти бесшумно спускался по лестнице, но с моим весом и когтями это было невозможно. Ступени тихонько скрипели.

Холл встретил меня угасающим жаром камина. Девушка лежала на шкуре, свернувшись калачиком, укрывшись своим тонким пальто. Рядом валялся букет увядших цветов.

Я подошёл ближе, и тень моей огромной фигуры накрыла её полностью.

Одно движение лапы и её хрупкая жизнь оборвётся. Хрустнут кости, и замолкнет стук сердца.

Зверь внутри заурчал, требуя крови и желая уничтожить чужачку, вторгшуюся на нашу территорию.

Я поднял лапу, и лезвия когтей блеснули в свете догорающих углей.

Вероника пошевелилась во сне, невинно причмокнув губами, и пробормотала:

– М-м-м… Стас, ты козёл… верни торт…

Я замер.

Торт. Она даже во сне думает о еде и ругается на какого-то Стаса.

Почему-то это вызвало во мне странную реакцию. Не привычную ярость или голод, а любопытство. Она не выглядела опасной, скорее, наоборот.

Я опустил лапу и принюхался.

От неё пахло сладкой ванилью, мокрым снегом и какими-то цветочными духами.

Девушка опять заговорила во сне, прося кого-то её забрать, слезинки блеснули в уголках глаз, губы изогнулись дугой.

Вероника была такой же потерянной, как и я. Выброшенная в чужой мир, преданная кем-то близким, замёрзшая.

Зверь недовольно заворчал, отступая назад, и человек внутри меня, запертый в клетке из мышц и шерсти, перехватил контроль.

Охранять!

Я лёг на ковёр, в паре метров от неё, смотрел на огонь и слушал её дыхание.

Впервые за пять лет я ночевал не один.

Очень странное чувство, ведь обычно мои ночи проходили в безумии, когда я крушил мебель в библиотеке, выл от тоски или бегал по лесу, пытаясь убежать от самого себя. А сегодня я просто лежал и смотрел, как блики огня пляшут на её растрёпанных волосах, сливаясь с ними по цвету.

Вероника казалась совершенно инородным элементом в этом мрачном склепе. Слишком яркая, живая и наглая.

Вспомнился наш разговор у двери: «Вкусный свадебный торт с мастикой. Можете считать это платой за аренду угла у камина до утра».

Кто, во имя Бездны, торгуется с хозяином проклятого особняка при помощи кондитерских изделий? Только полная идиотка или девушка, которой уже нечего терять. То, что она иномирянка, я догадался сразу, как увидел её слишком откровенный наряд и услышав про метро. В нашем магическом тупике это не редкость, кто-то остаётся и находит здесь своё место, а другие исчезают через время.

Внезапно девушка дёрнулась и начала сползать со шкуры на голый пол. Холод камня мог разбудить её. Я осторожно, стараясь не задеть когтями, вернул её на место. Немного подумав, сходил за пуховым одеялом и накрыл девушку, подушку тоже захватил, но просто бросил рядом, побоявшись перекладывать.

– Спи, – проворчал я. Звук вышел похожим на скрежет жерновов, но она не проснулась.

Остаток ночи я провёл в полудрёме, чутко реагируя на каждый шорох снаружи. Вьюга выла, пытаясь пробиться внутрь, но я стал стражем. Смешно, но чудовище, которое должно было разорвать незваную гостью, охраняло её как принцессу.

Рассвет принёс привычную пытку. Первый луч солнца коснулся витража, и магия начала отступать, но это не нравилось зверю. Он царапался, выл внутри черепа и цеплялся когтями за реальность, не желая уходить, но свет был сильнее.

Превозмогая боль, я отполз в тень под лестницей, чтобы девушка не увидела меня в процессе трансформации: это зрелище не для слабонервных. Кости с хрустом вставали на место, шерсть втягивалась, а мышцы сдувались, оставляя после себя ноющую пустоту.

Ещё несколько минут я лежал на полу. Обнажённый, дрожащий, покрытый холодным потом, но уже человек.

Я посмотрел на Веронику. Она всё ещё спала, раскинув руки в стороны, и не знала, что сегодня ночью чуть не умерла.

Сил не осталось даже на то, чтобы встать, но я лорд Айсвинд и не могу позволить какой-то девчонке увидеть меня в таком жалком состоянии.

Собрав всю волю в кулак, я с трудом поднялся. Тело болело так, будто меня пропустили через мясорубку, собрали и ещё раз пропустили. Пошатываясь и держась за стены, я побрёл наверх, в свои покои.

Холодная вода немного привела меня в чувство, и я смог посмотреть на себя в зеркало. Синяки под глазами, серая кожа. Правая сторона лица, хоть и вернула человеческие очертания, всё ещё пульсировала тупой болью, а белые шрамы ярко выделялись на коже. Мне была нужна маска, чтобы не показывать их. Я надел её как броню и застегнул ремни на затылке. Сразу стало легче. Маска скрывала уродство и давала право быть жёстким, отстранённым лордом.

Я надел чёрную рубашку и брюки, всё максимально закрытое. Это тоже своеобразные латы от мира.

Спускаясь вниз, я уже прокручивал в голове сценарий: сначала разбужу её, буду холоден и выгоню. Глянул в окно: мороз сковал деревья. Ладно, вызову ямщика, дам ей денег и всё равно отправлю вон. Мало того, что здесь не гостиница, так ещё и очень опасно. Я помнил, как Зверь смотрел на неё ночью. Сегодня ей повезло: он был сыт и спокоен. Но что будет завтра? Если она порежет палец и он почует кровь? Если я сорвусь и не удержу его?

Иномирянка точно должна уйти.

Я подошёл к спящей Веронике. Девушка выглядела так безмятежно, что мне на секунду стало совестно её будить. Прядь рыжих волос упала ей на лицо, закрывая нос, поэтому она смешно морщилась во сне. Я потянулся, чтобы убрать локон… и одёрнул руку.

Не трогай. Ты проклят и заразен несчастьем.

Вместо этого я взял длинную щепку из дровницы и аккуратно ткнул её в бок.

– Вставайте, – произнёс я своим самым ледяным тоном.

Девушка опять что-то пробурчала про Стаса и натянула одеяло на голову.

– Я не Стас. И если вы сейчас же не встанете, я вылью на вас ведро ледяной воды.

Вероника открыла глаза. Они были зелёно-карие, тёплые и сонные. На секунду в них мелькнул испуг, но он тут же сменился узнаванием.

– Доброе утро, Ваше Гостеприимство, – прохрипела Вероника, садясь и пытаясь размять затёкшую шею.

– Утро добрым не бывает, когда в твоей гостиной спит посторонняя женщина в тряпках, – парировал я. – Вьюга стихла, проваливайте.

Она оглянулась на окно, и я тоже посмотрел туда же. Снег искрился на солнце так ярко, что было больно смотреть. Лес казался волшебным, сказочным и абсолютно непроходимым. Как она вчера вообще добралась?

– Куда проваливать-то? – Она встала, чуть пошатнувшись после неудобного сна на полу. – Вы сказали: до людей три дня на коне. У меня ни коня, ни карты, ни навигатора. Может, у вас тут есть такси? Служба доставки? Почта?

Её колкие слова вызывали у меня улыбку, но я специально сжимал губы. Мне нравилась её дерзость. Девушка стояла передо мной в мятом платье, со спутанными волосами, босая – и не боялась. Она требовала еды, тепла и справедливости.

Это одновременно раздражало и восхищало.

– У меня есть только желание остаться одному! – Я скрестил руки на груди. – Вы вторглись в мой дом и нарушили покой.

– Да я случайно! – взвилась девушка. – Думаете, я мечтала оказаться в глуши с хамоватым лордом в маске? Я просто хочу домой! У меня там работа, ипотека на половину студии и кот на передержке, надеюсь, мама его покормит!

Обычно люди, попав ко мне, либо рыдали и молились, либо падали в обморок. Она же говорила про ипотеку и кота.

Почему-то эта деталь зацепила меня. У неё там, в её мире, есть кто-то, кто зависит от неё. Маленькое мохнатое существо. Значит, у неё доброе сердце.

– Ладно, – процедил я сквозь зубы. – Я не убийца и не могу выгнать вас на верную смерть на морозе. Однако терпеть ваше присутствие просто так я не намерен.

Сказав это, я уже понял, что врал сам себе. Я мог выгнать и выгонял других. Но я хотел, чтобы она осталась. Как зверь ночью, так я утром с интересом наблюдал за девушкой.

Хотя бы на день. Просто чтобы в этом мёртвом, пустом доме снова запахло жизнью и ванилью. И этим идиотским тортом.

– И что вы предлагаете? Отработать? Посуду помыть?

– В этом доме нет прислуги, – сказал я, принимая её идею. – Никто не хочет здесь работать. Из-за моей репутации и проклятия.

– Проклятия? – Вероника насторожила уши. – Это метафора вашего скверного характера?

– Это реальность, глупая девчонка! – рыкнул я, чувствуя, как Зверь попытался выйти наружу.