Олег особо болтовню старых приятелей не слушал, внимательно осматривая один труп за другим и отмечая то, что искалечены тела молодых ребят практически одинаково, словно под шаблон. Различия если и встречались, то совсем незначительные, такие, за которые цепляться точно не стоило, то есть их одного за другим отправляли на тот свет не просто так. Нет, тут незамысловатым спонтанным убийством из серии «надо же, сами пожаловали» даже не пахло, это была продуманная акция, правда, с пока не вполне ясными оперативнику целями. Может, ребята стали частью той странной карусели, которую невесть кто раскручивал в Москве? Эдакая демонстрация силы, мол, мы и так можем. Или даже призыв к подмосковной нечисти и нежити, дескать, присоединяйтесь к нам, и будет вам счастье на века.

Но, возможно, неизвестный игрок тут и ни при чем, а на самом деле Олег и Саня сейчас столкнулись с неким ритуалом, для которого нужно столь изуверски прибить четверых молодых людей, к примеру, с разным цветом волос. Они тут как раз такие – блондин, брюнет, шатен и рыжий. Вариант? Вполне. Ритуалов тех воз и маленькая тележка, и у колдунов, и у ведьм, и еще невесть у кого, а то, что Ровнин про конкретно вот такой способ реализации ни разу ни слыхал и не читал, ничего не значит. Он отлично понимал, что ему еще нужно много чего узнать и многому научиться. Практический опыт, конечно, незаменим, но и теорией, как, например, поступает тот же Славян, пренебрегать точно не стоит. Опыт предыдущих поколений перенимать не только можно, но и необходимо. Не просто же так кто-то когда-то придумал эту умную и нужную вещь – новичка рядом с архивом сажать. Другое дело, что тот, кто это сделал, полагал, что тот не пару-тройку месяцев в дежурке проводить станет, а года два-три. Просто жил основатель традиции в более спокойное время.

Впрочем, двумя версиями предположения Олега, разумеется, не ограничивались. Мелькали у него в голове мысли о нарушенном слове, за которое беднягам пришлось ответить; и о том, что ребята эти могли оказаться, например, искателями острых ощущений (подобный нюанс по нынешним временам исключать было никак нельзя), а потому кому-то понадобились их грешные сердца и души; и просто о банальной мести за что-то или кого-то. Гадать можно было до бесконечности, только без дополнительных данных всем этим логическим выкладкам цена ноль.

А еще он почему-то задумался о том, что, конечно, вот такие трупы хорошо бы фиксировать посредством фотосъемки. Просто невесть по какой причине в отчетах коллег былых времен фото практически отсутствовали, что Ровнина всегда печалило. Ну ладно те оперативники, которые при царской власти трудились: кто с собой здоровенную дурынду со штативом и магниевой вспышкой по местам преступлений таскать станет, особенно в ночное время? Но после-то запросто можно было добавить к процедуре следствия капельку технического процесса, тем более что обычная милиция еще с двадцатых годов подобным вовсю занималась. Даже штатные должности для фотографов ввели, а после в институтах экспертов-криминалистов начали обучать. Но нет, недолюбливали отчего-то отдельские фото, хотя даже и аппаратура соответствующая имелась. Олег своими глазами видел и затрапезный пластиночный «Фотокор № 1» с забавными мехами, и чуть более поздний ФЭД, который, между прочим, в каком-то смысле являлся даже дважды антиквариатом, ибо на нем красовалась пластина, где было выгравировано «Сотрудникам отдела 15–К от Харьковской трудкоммуны им. Ф. Э. Дзержинского», и «Зоркий–12», и совсем уж недавно произведенный «Зенит АМ». Все это богатство валялось в самом углу архива, сваленное в запыленную коробку вместе с чехлами, инструкциями, а также расходниками для проявки и печати. И по всему выходило, что как только технику по акту получали, так в эту коробку ее и сбрасывали за ненадобностью, а по какой причине – остается только гадать. То ли в отделе за все время его существования не работал ни один фотолюбитель, то ли существовал некий негласный запрет на фиксацию происходящего.

Хотя, правды ради, Олег и сам не представлял даже, как правильно управляться со всеми этими проявителями и закрепителями. Ну да, сейчас, конечно, все упростилось, фотоаппарат сам пленку перемотает, тебе останется только ее извлечь и отнести в ларек, где ее проявят и снимки напечатают. Собственно, возможно, потому Ленка и стала единственной сотрудницей в истории отдела, которая выданный ей фотоаппарат-мыльницу «Минолта» не в коробку бросила, а к себе в кабинет забрала. И даже вроде как использовать в работе начала.

Впрочем, и в разрезе комфортных мыльниц применительно к отделу имелись свои «но», как минимум два.

Первое – вряд ли кому-то стоит показывать фотки, где будет фигурировать, например, вот такая красота из морга. И из этических соображений, и из профессиональных.

Второе – хрен кому Ревина свою «Минолту» теперь отдаст. Просто не так давно Баженов с Антоновым, крепко поддав, полпленки извели на свой отдых. И ладно бы там бутылки со стаканами были запечатлены, это еще ничего. Они же с подругами отдыхали, причем от души, по полной программе и даже с переменой неких слагаемых, от которой сумма, как известно, не меняется. В результате в один недобрый день Ленка вернулась в отдел злая как собака и красная как помидор. Почему? Потому что после просмотра снимков ей стало понятно, отчего ей столь сально улыбался парень, отдавший конверт с фотографиями. И, само собой, ни с кем с той поры она камерой делиться не собиралась.

А вообще, Олег все от того же Славяна слышал, что некоторые производители уже начали встраивать в мобильные аппараты камеры, и если он не врет, то такая инновация может здорово упросить жизнь. Оно, конечно, стоить подобный телефон будет очень недешево, шутка ли, два в одном – и позвонить можно, и увековечить что угодно. Но зато и КПД какой! Достал мобилку из кармана, фоткнул что нужно, после подключил к компьютеру, перенес полученный результат в нужную папку – и все, готово. Это же великое дело! И для себя, и для тех, кто придет за ним.

Ну и личный архив вести можно, конечно. Так сказать, исключительно для внутреннего пользования. А почему нет? Тем более что были у него подозрения, что не первым он до такого додумался. Францев вряд ли подобным занимался, а вот у Эйлера, скорее всего, такой имелся, если верить тому, что о нем тетя Паша рассказывала. Вопрос только, куда он после его смерти пропал. Компьютеров, подобных нынешним, в то время, когда стальной Лев отделом руководил, не существовало в принципе, значит, где-то в стенах здания хранится несколько папок с очень интересными материалами. Вот только где? По крайней мере в архиве Олег ничего похожего не обнаружил. Есть еще вероятность того, что Эйлер передал свои личные бумаги на сохранение Аникушке, но если это так, то фиг до них доберешься. Домовой представляет собой тайник люксовой версии, который понадежнее любого банковского хранилища будет. Даже если речь идет о швейцарском банке.

Пока суд да дело, капитан и сотрудник морга перестали предаваться воспоминаниям, перемежаемым классическими мужскими самовосхвалениями.

– Ну так когда забирать этих бедолаг планируете? – осведомился Моисеев у Олега.

– И труповозку свою подгоняйте, – добавил Михалыч. – У нас с транспортом худо. Да и с горючкой тоже. Талонов на бензин выдали всего ничего, да и те уже почти кончились.

– Так они мне ни к чему, – честно ответил Ровнин, поняв, что дальше порошить мозги капитану смысла никакого нет. – Пусть у вас дальше лежат.

– О как! – помрачнел Пашка. – А чего так?

– А куда мне их? – вновь не стал кривить душой Олег. – Я, собственно, и не обещал ничего. Сразу сказал – мне на тела надо глянуть. Вот, глянул, теперь дальше поеду.

– Н-да, – почесал затылок Моисеев. – И ведь не придерешься, так все и было. Ладно, пошли на воздух.

Сложно сказать почему, но у Олега на душе стало чуть муторно, там будто кто-то начал пенопластом по стеклу скрести. Вот он вроде и не обманул этого неплохого дядьку, а все равно как-то неловко вышло.

Во дворе обнаружился бледный, точно простыня, Ольгин, похоже, донесший до нужного места обед, поскольку что вход, что площадка перед ним рвотой испачканы не были.

– Ты на меня обиду не держи, капитан, – миролюбиво произнес Олег. – Мне эти орлы правда ни к чему.

– Да понял уже, – отмахнулся от него Моисеев, а после осведомился: – Серия, значит? А чего ты копаешь? Чего не старшие братья? Шизики-душегубы вроде по их профилю проходят?

– Так фишка легла, – не стал вдаваться в подробности Ровнин. – Но ты не переживай, все одно тела у тебя не сегодня-завтра заберут. Правильно ты все просчитал.

– Мягко стелешь, – хмыкнул капитан. – Ладно, излагай.

– Так ты сам сказал – один из этих в МГИМО учился, значит, парень непростой, – пояснил Олег. – Да и остальные на гопников не тянут, явно из нормальных семей ребята были. Даже, скорее, таких, которые в полном порядке. И если все так, то их наверняка уже ищут. Матери небось и больницы все обзвонили, и морги – но московские, не областные. Вам-то не догадаются набрать.

– Ну да, – кивнул Моисеев. – Да и заяву точно накатали, три дня прошло.

– Не думаю, – доставая из кармана сигареты, качнул головой Олег. – Если я прав, то наверняка там люди будут связи подключать, скорее всего с Лубянки. МИД с ФСБ общается теснее, чем с Петровкой. Поднимут сводки, найдут четыре искомых фамилии – и все, уедут твои жмуры вместе с делом в златоглавую. Может, даже в приказ попадешь.

– Да не уедет никто никуда, – сплюнул Пашка. – Я ж их имена-фамилии в сводку не вносил. Михалыч, зараза, мне документы только на второй день отдал. Барахло всякое сразу, а их забыл, понимаешь! Так что сообщили мы про четыре неопознанных трупа убитых зверским образом. И журналистке, которая ко мне сюда приперлась, я тоже ничего на этот счет не сказал.

– Тогда да, в каком-то смысле фигня вышла, – согласился с ним Ровнин. – Но не сильно большая, потому что помочь тебе я все равно помогу. Не ради приличия или потому что добренький, а исключительно из‑за того, что мужик ты нормальный и мент правильный.

– Трогательно, – притворно шмыгнул носом Моисеев и смахнул со щеки несуществующую слезу. – И как?

– Да просто. У меня знакомый один в неплохих чинах есть, – пояснил Олег, – а у него приятель на Лубянке служит. Ну как приятель? Сам понимаешь – ты мне, я тебе.

– Ну-ну. – В голосе Пашки появилась заинтересованность.

– Если мы правы, то либо одному, либо другому эти жмурики понадобятся, потому что такой шанс перед начальством лишний засветиться они не упустят. Наверняка ведь уже надлежащую задачу перед сотрудниками поставили.

– Кто доброй волей на себя «глухарь» повесит? – фыркнул капитан. – Ты чего?

– Да какой тут «глухарь»? – хохотнул и Ровнин. – Установка идет на розыск пропавших, они это и сделали. А поиски убийцы наверняка не на них повесят. С чего бы? Тут и подследственность другая, да и спецов станут подключать покруче. Скорее всего, вообще сводную группу решат сформировать, ту, которая под личным контролем министра внутренних дел трудиться станет. Так что ты мне документы терпил отксерь, а после…

– Отксерь, – с непонятным выражением лица произнес Моисеев. – Ну да.

– Чего не так? – уставился на него Олег. – Копир сломался?

А после он недоуменно уставился на оперативника, согнувшегося во внезапном приступе хохота.

– Вот видишь, Саня, – назидательно пояснил коллеге Ровнин через полчаса, когда их «девятка», привычно стуча мотором, отъехала от ОВД, – мы еще не так и плохо живем, оказывается, у нас ксерокс для всех, подходи и печатай, если бумага есть. А тут начальник сам решает, на кого ресурс тратить, а на кого не стоит.

– Так и правильно, – подумав, ответил Ольгин. – Нам так же надо сделать. А то Баженов в том месяце чуть картридж под ноль не извел, когда для какой-то очередной подружки ее диплом ксерил. А в нем сотня страниц, на минуточку! И еще орал, что так дешевле и быстрее, чем на принтере распечатывать.

– Хм, – озадачился Олег. – Я про это не знал. Может, ты и прав. О, давай, вон у того магазина тормозни!

– Так мы же только что поели? – удивился водитель, но требуемое выполнил. – Или ты домой чего решил купить?

– Сань, мы сейчас куда едем?

– К волкодлакам.

– А они где живут?

– В лесу, – ответил Ольгин, замер на мгновение, а после хлопнул себя ладонью по лбу. – А, ну да. Не сообразил.