Мери Ли: На краю тумана

Глава 1

Как же он меня достал!

В бессильной ярости ору в подушку несколько секунд, но даже это не помогает отстраниться от громыхания басов за окном. Этот дегенерат снова закатил вечеринку, которая не закончится, пока я не вызову копов.

Вернувшись на остров в родительский дом, я надеялась, что буду засыпать и просыпаться под шум морских волн, крики чаек, а на деле оказывается, что я засыпаю под прорастающую сквозь камень, словно колючий цветок, ненависть к Дилану Шэдоу.

Прооравшись, переворачиваюсь на спину и смотрю на потолок, через приоткрытое окно просачиваются искры веселья, которые мне придется затопить из брандспойта.

Хватаю телефон с тумбочки и ищу номер шерифа в списке контактов. Последний раз звонила ему два дня назад. Я не буду вызывать 911, ведь в соседском доме никого не убивают. И этого не происходит, только пока чаша моего терпения не начнет трескаться по швам. Если же чаша расколется, я разберу Дилана по запчастям и раскидаю их в разных краях земного шара.

Нажимаю кнопку вызова и ставлю громкую связь. Жду.

Музыка за окном становится громче, крики веселья пестрят всевозможными красками, женский визг и аплодисменты толкают чашу моего терпения на пол, она разлетается на мелкие осколки. Мысленно уже рисую картину моей кары. Она настолько реалистична, что становится жутко. Не думала, что в моей фантазии одновременно могут присутствовать бензопила и сосед.

Гудков нет и я хмурюсь.

Может, у шерифа сегодня выходной, и он решил вырубить телефон?

Скидываю холостой вызов и набираю 911, но медлю, не нажав на кнопку вызова.

Если с помощью шерифа можно быстро убить развернувшееся веселье и спокойно лечь спать, то в случае вызова патрульных, мне придется самой общаться с правоохранителями, и тогда сна мне не видать. А он мне необходим. Завтра с утра я должна отвезти тетю Лею в больницу в центре острова. Обычно этим занимается папа, но сейчас он в Мексике, пытается вызволить из тюрьмы незаконно осужденную женщину. Такова работа дорогущего адвоката.

Ладно.

Откидываю легкое одеяло в сторону, встаю и направляюсь из комнаты.

Музыка грохочет так, будто ее слушает тетя, врубив стереосистему на первом этаже, хотя Лея уже давно под таблетками и спит.

Спустившись, замираю на последней ступени. Плечи опускаются, и я готова волком выть. Лея, которая должна уже видеть как минимум третий сон, танцует в центре холла, с сигаретой в зубах.

– Лея, папа просил тебя не курить дома, – напоминаю я.

– Октавия, ты только послушай это! – улыбаясь просит она. – Бесподобный ритм.

Таких как тетя называют душевнобольными, мы же называем ее особенной. Она говорит, запыхавшись, что означает, тетя отплясывает тут уже не первый трек.

Подхожу и забираю сигарету, запал Леи не пропадает. Будучи в одной только ночнушке, она хватает воображаемую гитару и начинает скакать на одной ноге вокруг меня.

Вскидываю лицо к потолку.

– Господи, пожалуйста, пусть папа уже вернется домой, а я поеду обратно, в мой до ужаса скучный и однообразный колледж, – молю я.

– Колледж – это весело. Тусовки, мальчишки и умопомрачительный секс, – нырнув в воспоминания, перечисляет тетя. Мечтательно улыбаясь, она кладет «гитару» на пол и садится рядом с ней.

Присаживаюсь перед ней на колени и, заглянув в лицо, тут же вижу маму. Боже, они так похожи…

– Я сейчас вернусь. Подожди меня пару минут.

– Куда ты пошла? Не оставляй меня одну, – со страхом просит она.

– К соседу. Попрошу, чтобы он вырубил музыку.

На этом моменте в соседнем доме взрывается шар радостного визга. Что они там делают? Кто-то выпил бочку алкоголя, стоя на этой самой бочке вверх ногами? Или одна из парочек решила не заморачиваться и не ушла в комнату, а устроила показательное представление прямо в холле первого этажа?

– Мне нравится эта музыка, – тихо сообщает Лея.

– Нам завтра ехать к доктору, ты помнишь? – аккуратно спрашиваю я, заглядывая ей в глаза.

Лея кивает, и тут же остатки веселья покидают ее.

Тяжело вздохнув, поднимаюсь и направляюсь на выход.

Открываю дверь, запираю дом с помощью приборной панели, ввожу код, запираю жилище и агрессивно топаю по тропинке к соседнему дому.

С каждым шагом музыка становится громче. Ярость вскипает и плещется у бортов моего треснувшего терпения.

Стучу.

Жду.

Звоню.

Жду.

Тарабаню ногой.

Жду-у-у.

Никто не открывает, потому что никто ни черта не слышит. Как они еще не оглохли. Хотя… скорее всего они уже лишились слуха, ведь такие децибелы не пройдут для любителей вечеринок бесследно.

Толкаю дверь, она поддается сразу же. Естественно, ее не заперли. На этой части острова всего два дома. Остальные на другой стороне, а центр кишит жизнью, там бы у Дилана Шэдоу подобные вечеринки не прокатили.

Ищу его взглядом среди полупьяных людей, не нахожу. Зато вдоволь насмотрелась на целующиеся парочки. Кажется, что здесь собрались все местные от восемнадцати до тридцати. Я мало кого из них знаю, однажды наши с Диланом дороги разошлись, как и круг общения. Я осталась с адекватными, он примкнул к дегенератам.

И что им не сидится дома в ночь среды, черт возьми?

Врезаюсь в кого-то плечом.

– Аккуратнее! – кричит на меня рыжеволосая красотка в купальнике.

– Извини, – бросаю я не останавливаясь.

А мысленно посылаю ее домой.

Все, идите домой!

На первом этаже хозяина дома нет, на заднем дворе тоже, в бассейне среди толпы не обнаружен.

Черт!

Где он прячется?

Снова вхожу в дом и поднимаюсь на второй этаж. Здесь намного меньше людей, что позволяет вдохнуть полной грудью. Чем Дилан завлекает столько народу?

Открываю первую дверь, пусто. За второй блюет девушка. И это не ванная комната. Обычная спальня, обычная ваза для цветов, с необычным наполнением. Захлопываю дверь и иду дальше.

И вот это для них веселье?

Фу.

Открываю третью и нахожу Дилана. Он занят. Не удивительно. Шэдоу во всю лобзается с брюнеткой в бикини. Она обвила его ногами и вгрызлась в рот так, что, надеюсь, у него будет критический недостаток кислорода.

– Шэдоу! – рявкаю я.

Им плевать. Они продолжают целоваться. Закатываю глаза и вхожу в комнату, беру бутылку воды, быстро откручиваю крышку и плескаю из нее на голубков.

Они тут же отстраняются друг от друга.

– Какого черта? – возмущается Дилан.

– Ты сдурела?! – орет девушка.

А что я должна была сделать, если вы слиплись, как собаки? Палкой бить?

– Скажите спасибо, что это вода, а не содержимое вазы из соседней комнаты, – бубню я, смотря в голубые глаза Дилана.

– Чего? – непонимающе хмурится брюнетка.

– Не обращай на нее внимания, Ронда.

Хлесткая пощечина прилетает Дилану, и я не могу сдержать улыбки. Хоть кто-то ему врезал. Придержу бензопилу на потом.

– За что? – ошарашенно спрашивает он, схватившись за алеющую щеку.

– Я не Рон-да, – выплевывает девушка и для полной убедительности толкает Дилана в голую грудь.

Она так сильно хлопает дверью, что та снова распахивается.

Дилан смотрит на меня, я на него.

– Ты снова лишила меня секса, – без злости говорит он, продолжая потирать щеку.

– Не моя проблема. Выруби музыку. Пусть все валят по домам, – холодно чеканю я.

Темные брови собеседника взлетают вверх.

– Я не хочу, чтобы все расходились по домам. Нам весело. Присоединяйся, – предлагает он и улыбается.

– Я вызову копов, – угрожаю я.

Он лишь пожимает плечами.

– Вызывай.

Наступив на осколок своей чаши терпения, срываюсь:

– Шэдоу, черт тебя дери, сегодня среда! Кто устраивает вечеринки в среду?

– Я.

– Только идиоты. Выруби музыку.

– Если я ее выключу и всех отправлю домой, ты составишь мне компанию? – наигранно флиртует Дилан, осмотрев меня с ног до лица. – Отличная пижама.

Я даже ничего не накинула на себя. Да и какая разница, тут больше девяноста процентов людей в купальниках и шортах.

Подхожу к Дилану близко-близко. Настолько, что понимаю, он не пил. Нет запаха алкоголя.

Его взгляд меняется. Зрачки становятся шире, а фальшивая улыбка пропадает. Теперь я смотрю на него так, будто флирт мое второе имя.

– Если завтра настанет конец света, – шепчу я, – и мы будем последними людьми на этом чертовом острове…

– И? – говорит он, опуская взгляд на мои губы.

– … Я никогда не составлю тебе компанию. Ни-ког-да.

Он переводит взгляд на мои глаза, а губы тем временем рисуют кривоватую ухмылку.

– Октавия, никогда не говори никогда.

Я тоже улыбаюсь ему.

– В этом я уверена, – твердо отрезаю я.

– Не знаешь, от чего отказываешься, – шепчет он.

– Знаю. От тебя, – так же еле слышно произношу я, а потом повышаю голос и серьезно, говорю: – Выруби музыку или я сделаю это сама.

Он закатывает глаза.

– Тебя за это линчуют, – предостерегает сосед, который даже не подозревает о моих планах на его счет. Мысли о том, чтобы раскидать его запчасти до сих пор не пропали.

– Выключи, – давлю я.

– Нет.

Плевать.

Разворачиваюсь и ухожу из комнаты. Девушка в соседней перестала оскорблять вазу и улеглась рядом с ней спать. Дверь, которую я закрывала, снова распахнута. Подхожу к девушке и морщусь от вони, проверяю дышит ли она, почувствовав пульс на шее, ухожу из комнаты.

Агрессивно топаю по ступеням вниз, перешагиваю разбросанные красные стаканчики и стараюсь не наступить на тех, кто решил, что место на ступени вполне подходит для сна. Как они могут спать в этом аду?

Огромные старинные настенные часы, которые стоят целое состояние, показывают три часа ночи. Мне вставать через четыре. Выхожу из дома на задний двор. Именно здесь стоят огромные колонки. На меня никто не обращает внимания, пока я иду по лужайке, пытаясь разыскать провод. Нахожу и даже улыбаюсь.

Один.

Два.

Три.

Со всей дури дергаю за провод, и музыка моментально стихает. Довольная своей находчивостью, бросаю вилку и удлинитель в траву.

– Эй? – Женский визг.

– А ну верни музло! – Мужской крик.

– Кто это такая?

И еще с десяток вопросов и негодований летят мне в спину, но я гордо и молча прохожу мимо бассейна.

Валите по домам. Вечеринка закончена.

И никто меня не линчевал.

Неожиданно музыка начинает орать с новой силой. Я замираю. Все остальные рады. Визги, смех и тосты летят со всех сторон.

Как же я их ненавижу!

Медленно оборачиваюсь и вижу наглую ухмыляющуюся морду. Дилан держит то, что я только что пыталась разрушить. Вилка и удлинитель снова вместе.

Он не прекратит вечеринку, пока сам не устанет от нее. Жаль, что мне не удалось дозвониться до шерифа.

Смотря на него, вспоминаю каким он был раньше. Чета Шэдоу взяли его из детского дома, когда ему было девять лет. Мне на тот момент исполнилось шесть. Отлично помню день, когда он приехал на остров, это было пятнадцатое июня – день моего рождения. Мы с друзьями играли на территории нашего дома, а он один сидел на ступеньке своего. Дилан грустно смотрел на нас своими огромными голубыми глазищами, я не выдержала и пошла к нему. Пригласила присоединиться к нам, но он отказался. Точнее, он мне тогда ни слова не сказал. Около года я думала, что сосед немой.

Потом мы стали играть вместе на пляже. Мы дружили. Но все изменилось, когда Дилану исполнилось семнадцать. Он стал невыносимым. А теперь в двадцать один и вовсе перешел грань, где от былых теплых чувств осталась только злость и раздражение.

Выбесил.