Подхожу к аппаратуре, вырываю провода из полюбившихся гнезд и с трудом поднимаю ее, под всеобщее освистывание. Я настолько зла, что ярость помогает мне дойти до бассейна и не завалиться под весом музыкального демона. К счастью, в воде никого нет. С чувством блаженства, разжимаю пальцы, и аппаратура летит в бассейн. Брызги воды во все стороны. На меня в том числе.

Вот сейчас меня точно линчуют.

Пора сваливать.

Разворачиваюсь и уже быстрее, но не менее гордо, шагаю в дом, чтобы пройти сквозь него и выйти на тропинку, которая вернет меня к тете.

Сбиваюсь со счета, сколько раз меня успевают оскорбить и выхожу за пределы территории соседей.

Улыбаюсь, но ежусь. В наполовину мокрой пижаме как-то прохладно.

– Октавия! – кричит Дилан.

Сдерживаю первое желание, показать ему средний палец. Оборачиваюсь на середине тропы, и жду, когда он дойдет до меня.

– Я заплачу за колонку, – говорю я.

– Не надо. Купи себе беруши на эти деньги.

Зло смотрю на него.

– Ты знаешь, что я не могу в них спать. Тетя может выйти, а я и не замечу.

На мгновение его нахальное лицо становится понимающим. Он знает, как тяжело с Леей. Когда мы были близки, я делилась с ним многим, о чем теперь бесконечно жалею. Вот бывает так, встречаешь человека и думаешь, что он – друг. А по факту – мимолетное общение.

Киваю на его дом и говорю:

– Тебя это ни к чему хорошему не приведет.

– Не читай мне нотации.

Легкий туман, который я не заметила, пока бежала в дом Дилана, стал плотнее. Надеюсь, утром его уже не будет, не люблю садиться за руль, когда погода подсовывает такие проказни.

– Ты реально могла бы к нам присоединиться, – серьезно говорит Дилан.

– Меня не интересуют вечеринки.

– Знаю, просто…

Он не договаривает, а я не интересуюсь, что Дилан хотел сказать.

– Мне надо идти и уложить тетю в постель, твоя вечеринка, разбудила ее.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по темным волосам, взъерошивая их.

– Ты скучная, – бросает он.

– Так иди веселись, – говорю я. – Тебя ждут гости и Ронда, которая не Ронда.

Ухожу к себе, а когда поворачиваюсь, чтобы запереть дверь, то сквозь туман вижу фигуру Дилана. Он стоит там и, кажется, не собирается уходить.

Плевать на это. Пусть стоит, главное, что теперь его музыка не будет отравлять мой сон.

Тетю нахожу на кухне. Она сидит за длинным столом, который мама заказывала у итальянских мастеров, и расфокусировано смотрит перед собой.

Завтра, а точнее уже сегодня, нас ждет непростая поездка в медицинский центр. Не знаю, зачем мы делаем это каждый месяц, лечения нет. Тетя всегда будет такой. Иногда наступают моменты просветления, но в основном она находится в своем мире, о котором не суждено узнать нам – ее близким.

Сажусь рядом и беру ее за руку, глажу пальцы, пока она не замечает моего присутствия. С неподдельным удивлением Лея смотрит на меня и спрашивает:

– Где ты была?

– Ходила к Дилану.

Лея мило улыбается.

– Он такой милый мальчик. Как поживают его родители?

Этот милый мальчик уже костью в горле у меня стоит, но тете я об этом не говорю. Она до сих пор считает, что мы дружим.

– Они уехали по делам мистера Шэдоу. Какое-то собрание в Нью-Йорке. В детали я не вдавалась.

Я вообще не знаю где родители Дилана, сказала первое, что пришло в голову.

– Это хорошо. Работа – это хорошо.

– Пойдем, я провожу тебя до комнаты? – предлагаю я.

– Я немного устала.

Конечно, так скакала, что можно было свернуть себе шею. Скорее всего тетя даже не вспомнит, насколько филигранно играла на несуществующей гитаре.

Укладываю ее в постель, запираю все двери и возвращаюсь к себе. В соседнем доме слышен гомон голосов, но музыки нет, а это огромный плюс. Подхожу к окну. Легкий тюль касается ног. Обычно я не закрываю окно, но сегодня как-то по-особенному прохладно. Быстро меняю мокрую пижаму на сухую и подхожу, чтобы запереть окно. По ту сторону стекла дом, полный людей. Отсутствие музыки никак не способствовало тому, чтобы они разъехались. Возможно, оно и к лучшему. Трезвых я там не видела, а пьяным за рулем делать нечего.

Замечаю очертания фигуры на моем газоне. Приглядываюсь, но не могу понять, кто это.

Человек просто стоит. Руки опущены вниз, голова немного наклонена направо. Что он тут делает? Может, это кто-то из садовников или человек, перепутавший дом, где проходит вечеринка? Второй вариант тут же отметаю. Все на острове знают, что самые дикие тусовки проходят у Дилана, но это только когда его родителей нет дома.

Продолжаю изучать фигуру и понимаю, что человек смотрит на клумбу роз, когда-то посаженную мамой и Леей. Значит это садовник. Видимо, что-то не доделал днем и остался в гостевом домике на самой границе нашего участка.

Запираю окно и забираюсь в постель.

Экран мобильного сообщает, что время уже четыре утра.

Замечательно.

Последний раз бросаю взгляд на окно. Там нет ничего, кроме еще более сгустившегося тумана.

Глава 2

В десятый раз пытаюсь подавить зевок, но он все равно прорывается наружу. Несмотря на то, что я храбро отвоевала время для сна, быстро отключиться не удалось. Я постоянно думала про соседа и пыталась понять, как из милого и робкого мальчишки, которого я знала, он превратился в заносчивого засранца? Что в его жизни произошло? Не хочу признаваться в этом даже себе, но меня действительно это волнует. Мы перестали общаться, когда мне было четырнадцать, а до вчерашнего дня не разговаривали около года.

– Мы поедим мороженое? – спрашивает Лея, сидя на заднем сиденье внедорожника.

– Конечно, но только после больницы, – отвечаю я и дарю ей улыбку.

Лея – младшая сестра моей мамы, ей тридцать два. И несмотря на разницу в возрасте, в отличие от меня, она бодро проснулась и собралась быстрее. Я же как зомби ходила по дому и ругалась на туман, который стал только гуще. Чихвостила Дилана и разгульный образ жизни в целом. Ничто не помогло поднять настроение: ни свежезаваренный чай, ни теплый душ. Я продолжала бубнить проклятия под нос.

Дороги почти не видно, поэтому мы едем медленно, и я даже не включаю радио, чтобы услышать приближающуюся машину. Радует, что эта дорога не пользуется особой популярностью. Она ведет только к нашим домам, до самого большого пляжа проще и быстрее добраться по другому пути. Следовательно, вероятность встретить кого-то до приезда в город минимальная.

– А кто вчера к нам приходил? – неожиданно спрашивает Лея.

Бросаю короткий взгляд в зеркало заднего вида и тут же уточняю:

– Когда?

Вспоминаю мужчину на газоне, и по рукам пробегают мурашки.

– Ночью, – буднично отвечает Лея, что-то рисуя пальцем на стекле.

– Я уже спала? – как можно спокойнее интересуюсь я, хотя внутренности стягивает тугим узлом.

Лея дорисовывает картинку, и только после этого обращает на меня внимание.

– Что? – переспрашивает она.

– Я спала, когда кто-то приходил ночью? – повторяю я и даже от вопроса становится тошно.

– Да, – беззаботно отвечает Тетя. – Но он не стал заходить, трогал входную дверь, а потом ушел. Наверное.

Я бы сейчас же остановилась на обочине, но в условиях тумана это плохое решение. Если позади будет ехать машина, водитель может не заметить нас. Только из-за чувства самосохранения продолжаю путь. Спала ли Лея этой ночью? Кто приходил? Зачем он трогал дверь? Она стеклянная, и если стоять в холле или на последних ступенях, то отлично видно, кто за дверью.

– Он что-нибудь говорил? – продолжаю допрос, пока мысли тети не ушли дальше от ранее сказанного.

– Нет.

– А ты ему что-нибудь говорила?

– Нет. Я буду клубничное мороженое.

Вот с такой легкостью Лея переключается с одного разговора на другой. Осталось понять, действительно ли кто-то подходил к двери, или Лея это придумала. Не исключаю варианта, что это был сон или мысли из прошлого прорвались сквозь преграду памяти именно сегодня.

В любом случае, сегодня же поговорю с садовниками и узнаю, оставался ли кто-нибудь вчера в гостевом доме. Если нет, то этот человек точно был с вечеринки. Решил напугать меня в отместку за музыку? Или кто-то перебрал и перепутал дома?

Голова начинает гудеть, и я стараюсь отделаться от мыслей о ночном посетителе. Чувство тревоги не проходит до самого въезда на территорию центра острова.

У нас всего один город на пятнадцать тысяч человек. Мало кто живет на окраинах, основная масса в центре. Тут размещена вся инфраструктура: полиция, три больницы, супермаркеты, салоны красоты, автосервисы и прочее необходимое.

– И посмотрим собак, – вспоминает Лея. – Джон обещал мне собаку.

Папа не в силах отказать Лее в чем-то. Он так сильно любил мою маму, что ее сестра и я – единственное, что осталось в его жизни действительно важным.

– Посмотрим на собак, – обещаю я и надеюсь, что ей не понравится какой-нибудь огромный пес.

Лею не стоит расстраивать перед приемом, она может впасть в депрессивное состояние и не будет разговаривать с врачом, а без этого, как известно, не обойтись.

На улицах, на удивление немноголюдно. Сейчас все должны идти на работу, но улицы практически пусты. У больницы автомобили припаркованы как попало. Нахожу место и стараюсь поставить машину так, чтобы никому не перегородить дорогу.

– Приехали, – сообщаю я.

Глушу мотор и выхожу, прихватив с собой увесистую папку с соседнего сиденья.

Лея уже выпорхнула на волю и ждет меня. Проходим парковку и поднимаемся по ступенькам, на пути встречаем несколько человек. Когда едешь за рулем, туман кажется гуще, чем есть на самом деле. Но даже в условиях пешей прогулки я не вижу соседнего здания.

Входим в холл, киваю девушке за стойкой администратора и сообщаю фамилию доктора.

– Вас ожидают, – говорит она. – Кабинет 305.

– Спасибо.

На лифте поднимаемся на третий этаж и проходим к нужной двери. Мы и без администратора знаем, куда идти. Когда я была совсем маленькой, мама привозила сюда Лею и брала меня с собой, а теперь этим занимаемся либо папа, либо я.

Стучу и тут же открываю дверь. Доктор сидит за столом и, улыбнувшись, приветствует нас. Лея входит внутрь, а я остаюсь в коридоре. Примерно через час доктор пригласит меня и попросит не расстраиваться, но сообщит, что ничего не изменилось и Лея находится все в той же стадии, что и двадцать лет назад.

Сижу на диванчике, провожаю проходящих мимо безразличным взглядом. Хочу спать.

Снова ловлю зевок в ладонь и вспоминаю Дилана. Если бы не он, я бы выспалась и была в более приподнятом настроении.

Даже в больнице сегодня намного меньше народу. Может, в центре какой-то праздник, а я и не в курсе? Или по радио передали, чтобы местные в условиях сгустившегося тумана по возможности оставались дома? Надо было включить радио.

Достаю телефон и нажимаю на иконку интернета, хочу посмотреть местные новости, но связь на нуле, на экране бегает бесконечный круг загрузки. Убираю телефон, и в этот момент подходит девочка семи лет. Она садится на соседний диванчик и складывает ладони на коленях. Легкое желтое платье, белые сандалии и слабая косичка с огромной резинкой на кончике светлых волос. Девочка смотрит по сторонам, а потом замечает, что я за ней наблюдаю.

– Маму жду, – сообщает она.

– Уверена, она скоро придет.

Девочка стеснительно улыбается, и в это мгновение воображение решает сыграть со мной злую шутку. Мне кажется, что на ее щеке, под кожей, что-то шевелится. Движение появляется и пропадает настолько неожиданно, что я не могу разобраться, показалось мне или нет.

Все это недосып и нервы из-за слов Леи про ночного гостя.

Сжимаю пальцами переносицу и растираю глаза.

Что за глупый вопрос, показалось мне или нет? Конечно, показалось.

Мне нужен кофе.