Полина Рей: Я пока поживу с вами

– Ой, здравствуйте! Я уже поесть приготовила и немного прибралась. У вас грязновато было.

Эти слова обратила ко мне женщина лет двадцати пяти, к ногам которой тут же прильнул малыш.

Наверное, муж услышал мои мольбы о помощи и нанял домработницу. Только почему с ребёнком?

У нас младенец, который и без того мучается коликами. Нам точно не нужны пересечения с детьми.

– А где Ян? – спросила я, вытащив дочь из коляски и проходя в спальню.

В ней мужа не оказалось, а вот в детской я увидела перестановку и чужие вещи. Что вообще творилось?

– Янчик в магазин пошел, я сразу же дня на три сготовлю, чтобы потом не хлопотать, – объявила незнакомка.

И меня стало охватывать нехорошим предчувствием.

– А вы, собственно, кто? – спросила у неё, прижимая к себе дочь.

– Я жена его перед Богом, но вы не переживайте, претендовать на Яна не стану. Просто пока поживу с вами…

***

Это был первый Новый год, который мы с Яном планировали праздновать вдвоём. Вернее, втроём, но наша полугодовалая дочка была не в счёт. Уложить её я собиралась ещё часов в девять вечера, затем тихонечко накрыть стол. Проводить год старый и, послушав стандартные обращение и бой курантов, обменяться с мужем подарками, после чего лечь спать.

Больше в этот момент мне не хотелось ничего, потому что я осознавала на все миллиард процентов – за последние полгода дико, просто до одури устала.

Материнство, конечно же, меня радовало и приносило больше позитива, чем неприятностей, но, положа руку на сердце, я уже могла сказать: к таким испытаниям морально была не готова.

Дочь мучилась коликами, хотя вроде как возраст уже был такой, что я могла рассчитывать на окончание этого истязания – и своё, и моей малышки. И даже подумывала завязать с грудным вскармливанием и перейти на смеси. Но пока не торопилась принимать окончательное решение в эту сторону.

«Да перестань париться, Майка… – говорил мне Ян. – Прекращай кормить, а на Новый год сможем и выпить себе позволить, чтобы не сидеть с кислыми лицами».

А я слушала его и понимала одну простую вещь: за последнее время мой муж тоже стал не таким, каким был раньше. Он иногда мог сорваться, порой говорил, что переночует у родителей, чтобы не мешать нам с Катюшей своим храпом. Ну и я осознавала, что Ян от меня отдалился, потому что устал.

В том числе – ждать того, что у нас снова всё будет так, как раньше.

Наверное, мне и впрямь стоит подумать о том, чтобы завязать с грудным вскармливанием. А если дочь станет чувствовать себя лучше и спать столько, сколько ей полагается, то и вовсе я смогу наладить быт.

Иначе свихнусь.

Сегодня настроение у меня было более-менее сносным. Катя ночью выспалась, да и на прогулке днём позволила мне спокойно добраться с нею до магазина и купить Яну подарок – смарт-часы, которые он давно хотел.

Пришлось взять в долг у родителей, потому что с некоторых пор у меня не было своего заработка, я была на полном иждивении мужа. Но брать у него на презент было как-то странно, поэтому пришлось немного извернуться.

И вот мы с Катюшей вернулись домой, где я хотела успеть завернуть подарок и спрятать его, чтобы Ян не увидел часы раньше времени.

Сразу же, как только открыла дверь в квартиру, до меня донёсся аромат домашней стряпни. Что-то из детства, когда бабушка наготавливала сразу огромную кастрюлю борща, чтобы хватило дня на три всей семье.

Я не знала, почему у меня возникла именно эта ассоциация – ведь маленькая порция супа пахла бы точно так же, как большая, но подумалось мне именно о чём-то грандиозном.

Следом, стоило только мне вкатить коляску в прихожую, я услышала, что кто-то хозяйничает на кухне, потому замерла.

Наверное, для меня это подарок на Новый год от Яна. Он услышал мои мольбы о помощи и решил нанять домработницу. Которая будет приходить хотя бы раз в десять дней и справляться по хозяйству, пока наша дочь не станет чуть постарше.

Ну вот, а я уже и не чаяла, ведь Ростов каждый раз, когда я буквально умоляла его немного меня «разгрузить», заверял, что все так живут и справляются. Оказывается, в этот момент он уже подыскивал персонал…

– Ой, здравствуйте! Я уже поесть приготовила и немного прибралась. У вас грязновато было.

С этими словами из кухни выглянула девушка лет двадцати пяти, к ногам которой тут же прильнул малыш. Я нахмурилась – домработница-домработницей, а мне лишние контакты с детьми не нужны. По крайней мере, пока Катя ещё маленькая, а на фоне коликов у неё может быть не особо хороший иммунитет.

– А где Ян? – уточнила я, вытащив проснувшуюся дочь из коляски.

Она уже стала хныкать, что было весьма ожидаемо – если дала мне время на прогулку и покупку в магазине, значит – порядком проголодалась к этому времени.

Я присела на банкетку и стала быстро стаскивать с Кати комбинезон и шапочку, пока незнакомка смотрела на это во все глаза.

Поднявшись, прошла к спальне, в которую и заглянула с отчаянно заколотившимся сердцем. Не понимала причину этого, но чувствовала – здесь что-то не то. Во всём, что творится прямо сейчас.

Когда же оказалась в детской, оказалось, что здесь уже случилась небольшая перестановка, ко всему – лежат чужие вещи.

Что вообще происходит?

Незнакомка же последовала за мной, приведя и ребёнка, и выдала то, от чего у меня сердце замерло, а потом застучало с неистовой скоростью:

– Янчик в магазин пошел, я сразу же дня на три сготовлю, чтобы потом не хлопотать.

Янчик? Именно так она называла человека, который, вроде как, был для неё совсем чужим, я верно понимаю? Своего работодателя?

Может, это какая-то дальняя родственница Ростова, о которой я ничего не знала до сего момента?

– А вы, собственно, кто? – спросила у неё, прижимая к себе дочь.

Катя, которая до сего момента хныкала, тоже замерла, как будто почувствовала неладное. И это «неладное» прозвучало почти сразу, когда незнакомая женщина опустила взгляд и проговорила:

– Я жена его перед Богом, но вы не переживайте, претендовать на Яна не стану. Просто пока поживу с вами…

У меня глаза распахнулись, а с губ сорвался нервный смешок. Совершенно неуместный, если учесть, что именно я услышала.

– Жена… перед Богом? – хрипло проговорила, глядя на незнакомку.

Она так и заявила… А её фраза, что «претендовать на Яна не планируется», и вовсе была какой-то сюрреалистической.

У нас с мужем крепкая семья… Мы женаты официально целых три года. Да, сейчас нас немного мотает из стороны в сторону на эмоциональных качелях, которые связаны с рождением Кати, но это ерунда. Все проходят через подобное, когда привычные устои становятся другими после появления малыша…

– Мы с Яном давно были вместе, давали друг другу клятвы, но так и не расписались. А потом он тебя встретил, полюбил, я его отпустила. Но тогда не знала, что беременна. Потом уже выяснила, но не думала ему рассказывать, однако у меня очень быстро финансовое положение стало плохим, поэтому пришлось, – она вздохнула и развела руками, пока моя степень удивления превращалась в самый настоящий шок.

Какие клятвы? Какие беременности? Что вообще за бред сивой кобылы?

Переведя взгляд на мальчика, который снова прижимался к ногам этой сумасшедшей, я с ужасом поняла, что лицо ребёнка носит знакомые черты.

Моего мужа…

– Так, я хочу, чтобы вы ушли! – выдохнула рвано, на что Катюша тут же заголосила.

А мне хотелось ей вторить. Ведь если это правда – всему конец. Моей жизни, моему чувству безопасности – совершенно всему!

У этого всего может быть только один благополучный исход – к Яну действительно приехала его родственница, о чём я не знала, и она решила таким образом меня разыграть.

– Нам некуда идти, Майя. Да и я же говорю – претендовать на мужа твоего не стану! Даже не переживай! Мы пока с вами только Новый год спразднуем, а потом Янчик обещал нам помочь…

Катя рыдала всё отчаяннее, пока ребёнок этой безумной женщины пытался спрятаться, зажмурив глаза и уткнувшись лбом в материнские ноги. А мне тоже хотелось укрыться так от всего, только я не знала – где именно.

Ведь мой дом, в котором я жила столько времени, вдруг превратился в то место, откуда хотелось бежать, сломя голову.

– Я хочу, чтобы вы ушли! И немедленно звоню мужу! – выкрикнула я, метнувшись к спальне.

Слава богу, телефон был при мне – это первое. И второе – незнакомка за нами с Катей не последовала. Так что я просто упала в кресло, быстро приложила дочь к груди и трясущимися руками стала набирать номер Ростова.

Однако звук входящего донёсся до меня раньше, чем голос Яна. Оказалось, что муж уже вернулся – если судить по звукам, которые раздавались из прихожей.

– Смотрю, Майка уже вернулась, – мрачно проговорил он, и я вдруг отчётливо поняла со всей нерушимостью осознания которое навалилось на меня тяжёлым валуном: всё, что сказала мне до этого незнакомка, – правда.

Она действительно была его бывшей.

Той, которая родила ему ребёнка, а он мне об этом не сказал ни слова…

Застыв на месте, я прикрыла глаза и стала вести отсчёт про себя, потому что сейчас отстранять Катю, которая наверняка разрыдается в три ручья, будет самой плохой идеей. Она и так сосала грудь торопливо, словно боялась, что это последний раз, когда ей дадут это сделать.

А я ждала… Ждала, просто сосредоточившись на цифрах, которые возникали в моей голове. Как мгновения до момента, когда Ян придёт в ту комнату, где мы спрятались с его дочерью, и скажет: да, Майя. Всё, что ты услышала от той, которая тебе даже не представилась, – чистая истина.

Но Ростов не торопился этого делать, видимо, понимая, чем всё закончится.

А кстати, чем? Эта квартира – его. Он привёл меня сюда жить, когда мы начали встречаться и стало ясно, что очень скоро поженимся. А у меня из нажитого только счёт в банке, на котором денег не хватит даже на месяц аренды, ну и грудной ребёнок на руках.

Есть ещё родители, но на их поддержку я бы рассчитывать особо не стала – мама и папа уже много раз открыто мне говорили о том, что они меня вырастили, а дальше уж я сама.

Нет, нельзя об этом думать, иначе точно потеряю остатки здравого рассудка…

– Май… кормишь? – спросил у меня ласково, увещевательным голосом муж.

И я встрепенулась – перевела взгляд на него и уставилась во все глаза. Ян ещё вполне мог признаться в том, что ему резко стало скучно жить, вот он и придумал такую шутку.

Но Ростов лишь смотрел в ответ, поджав губы, и на этом всё.

А я продолжала ждать.

– Как доест, приходи на кухню. Сядем и всё обсудим, – произнёс муж совершенно спокойно, и я не выдержала.

Вскочила, отняв Катю от груди, запахнула блузку, на что дочь сразу стала возмущаться и плакать. Но я не представляла себе, что сейчас просто равнодушно кивну, докормлю и мы с Яном пойдём говорить с его бывшей… С его «женой перед Богом».

– Нет уж! Никуда садиться и ничего обсуждать мы не станем! – прошипела в ответ разъярённой кошкой. – Я требую, чтобы ты немедленно выставил вон эту… как её…

– Галину, – подсказал Ростов, и я, наконец, узнала имя той, которая уже нахозяйничалась у меня дома.

И, судя по звукам, доносящимся из кухни, продолжала или готовить, или прибираться, или заниматься всем сразу.

– Да! Выстави Галину и её сына вон, и тогда, быть может, мы сядем и что-то обсудим!

Голос мой сорвался на свистящий шёпот, который не приносил ничего кроме боли в груди. Она подпитывалась теми жуткими эмоциями, которые рождались от происходящего и поведения Яна. И я очень рассчитывала на то, что муж проявит ко мне хоть каплю любви и уважения, если таковые, разумеется, ещё остались у него в душе.