Джоджо Мойес: В чужих туфлях

Джоджо Мойес

В чужих туфлях

Перевод с английского Алины Аевской

Может ли простая ошибка полностью изменить жизнь?

Сэм – обычная женщина, жена, мать, сотрудница типографии. Ее муж потерял работу и впал в депрессию, поэтому весь дом и семейный доход на ней. Один шаг отделяет ее от того, чтобы все потерять, и каждый день Сэм надеется, что это случится не сегодня…

Ниша – обладательница того, о чем многие лишь мечтают: муж-миллионер, любимый сын, путешествия по миру, идеально подобранный гардероб. Но вдруг оказывается, что муж вышвырнул ее из отеля, в котором они остановились, буквально в одном халате и с документами на развод…

Миры этих женщин никогда не должны были пересечься, однако это случилось благодаря перепутанным в спортзале сумкам. С этой минуты все кардинально меняется.

Кажется, жизнь разваливается на части. Но вдруг это как раз шанс взглянуть на нее иначе? Ведь с дружеской поддержкой и с высоты чужих туфель новый путь может оказаться не такой уж плохой идеей.

Посвящается JWH

1

Сэм смотрела на постепенно выступающий из темноты потолок и следила за дыханием, как советовал врач, в надежде избежать наплыва привычных утренних мыслей, сгущающихся огромным облаком мрака над головой.

Вдох на шесть, задержка на три, выдох на семь.

«Я здорова, – убеждала себя Сэм. – Мои близкие тоже. Пес перестал делать лужи в коридоре. В холодильнике есть еда, а у меня пока есть работа»…

Она тут же пожалела о проскользнувшем слове «пока». От одной мысли об этом снова болезненно свело желудок.

Вдох на шесть, задержка на три, выдох на семь.

Ее родители еще живы… Хотя, сказать по правде, не ясно, действительно ли за это следует возносить благодарности. Господи… В воскресенье мать наверняка снова отпустит ядовитое замечание насчет того, что они вечно ходят к матери Фила. И непременно сделает это в промежутке между бокальчиком шерри и жутко калорийным пудингом. Неотвратимо, как смерть, налоги и волоски на подбородке.

Сэм заранее представляла, как ответит с вежливой улыбкой: «Мамуль, Нэнси недавно потеряла супруга, с которым прожила пятьдесят лет. Ей сейчас немного одиноко».

А мать обязательно скажет: «Но вы же постоянно мотались к ней, когда он еще был жив».

«Да, но ее муж уже умирал. Фил хотел провести с отцом как можно больше времени, пока тот был с нами. Мы туда не развлекаться ездили…»

Понимая, что в голове начался очередной спор с матерью, Сэм попыталась абстрагироваться и загнать мысли в воображаемый ящик, как советовали в какой-то статье, и накрыть воображаемой крышкой. Которая, впрочем, упорно отказывалась захлопываться. В последнее время Сэм все чаще проводила подобные диалоги – с Саймоном на работе, с матерью, с женщиной, которая вчера влезла перед ней без очереди с покупками… Но в реальной жизни слова застревали в горле. Она лишь стискивала зубы и пыталась дышать.

Вдох на шесть, задержка на три, выдох на семь.

«Зато я не живу там, где бушует война, – думала Сэм. – В кране чистая вода, на полках еда. Ни взрывов, ни выстрелов. Голода тоже нет. Уже хорошо…». Но от мыслей о несчастных детях в зонах боевых действий на глаза наворачивались слезы. В последнее время она вообще стала плаксивой. Кэт все убеждала ее сходить к врачу, пройти курс заместительной гормональной терапии, но у Сэм по-прежнему регулярные менструации, иногда даже вылезают прыщики на лице (где справедливость?) … да и некогда бегать по врачам.

В прошлый раз, когда она пыталась записаться на прием, свободного окошка не было в ближай-шие две недели. «А если бы я умирала?» – подумала тогда Сэм. И тут же начала мысленно спорить с секретарем.

На деле же она просто сказала:

– Надо же, как долго ждать… Обойдусь. В любом случае, спасибо.

Сэм бросила взгляд вправо. Фил еще не проснулся, но даже во сне с его лица не сходило выражение тревоги. Захотелось погладить его по волосам, но в последнее время, стоило это сделать, он вздрагивал и просыпался, испуганный, недовольный, словно она совершила какое-то непотребство.

Сэм сложила руки на животе, пытаясь расслабиться всем телом. Где-то слышала, что отдых так же полезен, как сон. Главное – очистить сознание и расслабиться, чтобы из мышц ушло напряжение: от кончиков пальцев до макушки. Ноги постепенно наливались тяжестью, от стоп к лодыжкам, коленям, бедрам, живо…

«Да пошло все к черту, – встрял внутренний голос. – Четверть шестого. Проще уже встать».

***

– Молока нет, – пробурчала Кэт, обвиняющим взглядом глядя в недра холодильника, словно надеясь, что оно сейчас материализуется.

– Может, сбегаешь в магазин?

– Я же не успею, – ответила она. – Мне еще волосы укладывать.

– Боюсь, я тоже не успею.

– Почему?

– Потому что иду в тренажерный зал со спа-комплексом, куда ты купила мне дневной сертификат.

Займусь наконец собой, а то завтра срок истекает.

– Я тебе его подарила год назад! И ты собралась на работу. В спа забежишь всего на пару минут?

– Я отпросилась, приду в офис попозже. И зал рядом с работой. У меня просто времени не было.

У нее никогда не было времени. Сэм твердила это как мантру, за которой скрывалось: «Я устала».

Но времени не хватает всем. И устают все.

Кэт вопросительно изогнула брови. Для нее забота о себе – насущная необходимость, которая важнее прозаических нужд вроде денег, крыши над головой и пропитания.

– Говорю же, мам, тут требуется постоянство, – заявила она.

Дочь давно с едва сдерживаемым ужасом наблюдала, как все больше расплывается в талии и бедрах фигура ее матери.

Девушка закрыла холодильник:

– Кошмар. Не понимаю, почему папа не может хотя бы за молоком сходить.

– Оставь записку, – предложила Сэм, собираясь. – Может, сегодня ему будет лучше.

– Ага, после дождичка в четверг.

Кэт удалилась грациозной походкой, свойственной лишь девятнадцатилетним девушкам. Через несколько секунд послышалось завывание фена.

Наверняка он опять останется в комнате дочери, пока Сэм не заберет его оттуда сама.

– Кстати, мне казалось, ты не пьешь коровье молоко! – крикнула она, стоя у лестницы на второй этаж.

Фен ненадолго замолк.

– Ой, все, хватит, – прозвучало в ответ.

Сэм тем временем принялась разыскивать купальник у задней стенки комода, после запихнула его в черную спортивную сумку…

Она сняла липнущий к телу мокрый купальник в тот момент, когда заявились секси-мамочки. Ухо-женные, тонкие, как тростиночки, они окружили Сэм со всех сторон, громко переговариваясь в раздевалке и полностью игнорируя ее присутствие.

Восстановившееся было после бассейна душевное равновесие испарилось без следа. Всего час – и Сэм вспомнила, что вообще-то терпеть не может подобные места, где властвует культ красивого тела, а пышечки вроде нее стыдливо прячутся по углам.

Она ходила мимо этого центра миллион раз и часто думала, не зайти ли. А теперь поняла: уж лучше не ходить в спортзал вовсе, чем оказаться в компании подобных дамочек.

– Кстати, Нина, у тебя потом будет время выпить кофе? Я подумала, может, сходим в то милое кафе, которое недавно открылось за салоном Space NK, где готовят поке?

– С удовольствием. Но к одиннадцати мне надо бежать, мы с Леони идем к ортодонту. Эмс, ты с нами?

– О боже, да. Хочу развеяться в девчачьей компании.

Женщины в дизайнерских шмотках, с идеальными прическами, у которых даже есть время на кофе. Спортивные рюкзачки сплошь с логотипами крутых брендов, и не фальшивки, в отличие от ее копии сумки от Marc Jacobs. Их мужей зовут Руп или Трис, и они не задумываясь бросают конверты с огромными премиями на дорогущий кухонный стол. Эти женщины ездят на крутых внедорожниках, на которых не задерживается ни пылинки, живут, не задумываясь об окружающих, и требуют «бейбичино» для своих деточек у измотанных бариста, громко цокая, если напиток хоть на йоту не соответствует их ожиданиям. Они не лежат без сна до четырех утра, беспокоясь из-за счетов на электричество, их не мутит при мысли о встрече с новым боссом, который ходит в костюме с иголочки и почти не скрывает презрения к окружающим.

Их мужья не сидят до полудня дома в пижаме, затравленно вздрагивая, стоит жене намекнуть, что Сэм как раз в том возрасте, когда все ненужное – жир, морщины между бровями и стресс – остается с тобой навеки, а остальное – стабильная работа, семейное счастье и мечты – утекает сквозь пальцы.

– Ты не представляешь, как в этом году взлетелицены в Le Méridien¹, – произнесла одна из женщин.

Она, нагнувшись, вытирала полотенцем волосы, окраска которых явно обошлась в круглую сумму.

Сэм поспешно увернулась, чтобы не столкнуться с ней.

– Точно! Я хотела, как обычно, забронировать виллу на Рождество, так ценник подняли на сорок процентов!

– Возмутительно.

«О да, возмутительно, – согласилась про себя Сэм. – Как вам всем не повезло, кошмар». Она с тоской вспомнила фургон для кемпинга, который Фил купил два года назад, чтобы привести его в порядок.

– Будем ездить к морю на выходные, – весело сказал он тогда, глядя на огромную махину с под-солнухом на боку, загородившую проезд к дому.

Но починил только задний бампер. После Года Великого Сокращения фургон так и стоял перед их домом, каждый день напоминая о потерях.

Сэм кое-как натянула трусики, пытаясь прикрыть полотенцем бледное тело. Сегодня у нее четыре встречи с важными клиентами. Через полчаса ее будут ждать Тед и Джоэл из отдела печати и доставки.

Вместе они попытаются заключить несколько контрактов, которые для их компании важны как воздух. Она постарается сохранить работу. Возможно, не только свою.

В общем, сущая ерунда, волноваться совершенно не о чем.

Может, в этом году поедем на Мальдивы – НУ, пока они еще не затонули.

– Хорошая мысль. Нам там понравилось. Жаль, конечно, что они уходят под воду.

Другая женщина протиснулась мимо нее к своему шкафчику. Темные волосы, как и у Сэм, может, на пару-тройку лет моложе, но с подтянутым телом человека, для которого спортзал, комплексное увлажнение и уход – часть ежедневной рутины.

Она источала запах денег, который словно сочился из каждой поры.

Сэм крепче прижала полотенце к бледной прыщавой коже и скрылась за углом, чтобы высушить волосы. К ее возвращению в раздевалке уже никого не было. Вздохнув с облегчением, она опустилась на влажную деревянную лавку. Прокралась мысль – может, сходить, полежать на одной из мраморных скамей с подогревом, где-нибудь в уголке, хотя бы полчасика… Эта идея принесла неожиданное удовольствие – целых тридцать минут в неподвижности и блаженной тишине…

Вдруг завибрировал телефон, оставшийся в куртке в шкафчике. Сэм достала его из кармана.

«Ты готова? Мы ждем снаружи».

«В смысле? – написала она в ответ. – Встреча с Фрэмптоном после обеда».

«Саймон тебе не сказал? Все перенесли на десять.

Давай живей, нам пора».

Она с ужасом смотрела на экран. Получается, первая встреча уже через двадцать три минуты! Застонав, Сэм натянула штаны, подхватила черную сумку со скамьи и помчалась на парковку.

Грязный белый фургон с надписью «Грейсайд Принт Солюшенз» на боку стоял у грузовой двери, с включенным двигателем. Сэм не то бежала, не то ковыляла к нему в резиновых шлепках из тре-нажерного зала. Она непременно вернет их завтра, но уже чувствовала себя виноватой, словно совершила смертный грех. Волосы по-прежнему влажные, а сама она никак не могла отдышаться.

– Похоже, Саймон решил от тебя избавиться, милая, – произнес Тед, когда Сэм запрыгнула в фургон. Он подвинулся на сиденье, освобождая место.

От него пахло сигаретами и дезодорантом «Олд Спайс».

– Думаешь?