– Поаккуратней с ним. Проверяй расписание всех встреч у Женевьевы, – посоветовал Джоэл, выкручивая руль. Его дреды были собраны в аккуратный хвост: видимо, тоже понимал, как важен для них этот день.

– Все не так с тех пор, как сменилось руководство, согласны? – спросил Тед, когда они выехали на главную дорогу. – Мы каждый день словно ходим по краю пропасти.

На приборной панели лежали два пустых пакета, присыпанных сахарной пудрой. Тед вручил Сэм третий, в котором прятался огромный, еще теплый пончик с джемом.

– Держи, – сказал он. – Завтрак чемпионов.

Не надо его есть. Там как минимум вдвое больше калорий, чем она только что сожгла в бассейне.

Сэм даже померещился укоризненный вздох Кэт.

Но, поколебавшись, она запихнула пончик в рот и закрыла глаза, наслаждаясь сладостью и тексту-рой. В последнее время в ее жизни слишком мало радостей.

– Женевьева слышала, как Саймон опять говорил по телефону о сокращении, – заметил Джоэл. – Сказала, стоило ей зайти в кабинет, он тут же сменил тему.

Каждый раз, когда Сэм сталкивалась со словом «сокращение», которое металось по офису вспугнутой молью, в животе что-то сжималось. Что делать, если и она останется без работы? Фил отказывался принимать прописанные врачом антидепрессанты – говорит, от них спать хочется. Можно подумать, он не дрыхнет до одиннадцати почти каждый день!

– До этого не дойдет, – неубедительно возразил Тед. – Сэм сегодня подкинет нам работу, верно?

Она вдруг поняла, что оба уставились на нее.

– Да, – ответила Сэм. И повторила, пытаясь поверить в это: – Да!

Она красилась, глядя в маленькое зеркальце, тихо ругаясь каждый раз, когда машину подбрасывало на ухабах, и то и дело облизывала палец, чтобы подправить очередную кривую линию. Проверила прическу – кстати, высохли волосы довольно удачно, с учетом происходящего. Затем пролистала бумаги, чтобы все цифры были под рукой. Сэм смутно помнила времена, когда была уверена в своем профессионализме, когда входила в офис, зная, что сделает все, как надо. «Давай, Сэм, попробуй вновь стать тем человеком», – мысленно уговаривала она себя. А затем сбросила шлепанцы и залезла в сумку в поисках туфель.

– Пять минут, – предупредил Джоэл.

И только сейчас женщина с ужасом поняла, что по ошибке приняла чужую сумку за свою.

Не было черных лодочек на низком каблуке, в которых одинаково удобно колесить по улицам и вести деловые переговоры – только сногсшибательные красные босоножки из крокодильей кожи работы самого Кристиана Лубутена.

Сэм вытащила чужую туфлю и взвесила в руке, взирая на переплетение кожаных ремешков.

– Черт возьми, – выдал Тед. – У нас что, встреча в ночном клубе?

Наклонившись, Сэм снова залезла в сумку и достала вторую босоножку, джинсы и аккуратно сложенный светлый пиджак от Chanel.

– О боже, – выдохнула она. – Это не мое…

Я взяла чужую сумку! Надо вернуться!

– Нет времени, – ответил Джоэл, глядя на дорогу. – Мы и так еле успеваем.

– Но мне нужна моя сумка!

– Прости, Сэм, – отозвался он. – Вернемся позже.

Может, пойдешь в спортивном костюме?

– Я не могу явиться на деловую встречу в шлепанцах!

– Тогда надень эти туфли!

– Издеваешься?!

Тед забрал у нее босоножку.

– Она права, Джоэл. Эта обувка вообще не по ней.

– Почему? А что тогда по мне?

– Что-то такое… Безличное. Тебе же нравится все простое. – Чуть помолчав, он добавил: – Прак-тичное.

– Знаешь, что говорят про такие туфли? – ухмыльнулся Джоэл.

– Что?

– Они не для того, чтобы в них стоять.

Мужчины с понимающими смешками толкнули друг друга в бок. Сэм отобрала у них босоножку.

На полразмера меньше… Она уверенно втиснула в нее ногу и застегнула ремешок.

– Отлично, – кивнула Сэм, глядя на результат. – Буду выглядеть, как девочка по вызову.

– Как очень дорогая девочка по вызову, – вставил Тед.– Что?!

– Ну, знаешь, не из тех, что «за пять фунтов ублажу ртом, без зубов»…

Сэм подождала, пока Джоэл отсмеется.

– Ну, спасибо, Тед, – бросила она, глядя в окно. – Мне сразу стало лучше.

Оказалось, встречу назначили не в офисе. Возникла какая-то проблема с транспортом, и при-шлось состыковаться в зоне разгрузки, где Майкл Фрэмптон разбирался с полетевшей гидравликой.

Сэм пыталась пройтись на каблуках. Босым ногам было непривычно холодно. Она вдруг пожа-лела, что не сделала педикюр – хотя бы разочек с 2009 года. Лодыжки изгибались во все стороны, как резиновые, и Сэм гадала, как в такой обуви вообще можно нормально ходить. Джоэл был прав.

Эти туфли не для того, чтобы в них стоять.

– Все нормально? – спросил Тед, когда они подошли к группе мужчин.

– Нет, – пробормотала Сэм. – Я словно балансирую на китайских палочках.

Вилочный погрузчик проехал прямо перед ними с огромной кипой бумаги, вынуждая их броситься врассыпную. Сэм споткнулась. В огромном ангаре гудок казался оглушительной сиреной. Все мужчины у грузовика разом повернулись к ней. И смотрели на ее обувь.

– Я уж думал, вы не приедете.

Майкл Фрэмптон – суровый йоркширец, который при любом разговоре даст понять, как ему тяжко живется, но никогда не скажет этого напрямую.

Сэм натянуто улыбнулась.

– Мне очень жаль, – жизнерадостно заверила она. – У нас была другая встреча, и…

– В пробке застряли, – одновременно с ней выдал Джоэл, и они неловко покосились друг на друга.

– Сэм Кемп. Мы с вами встречались в…

– Я вас помню, – кивнул Майкл, украдкой поглядывая вниз. Пару минут они ждали, пока он обсуждал какие-то бумаги с парнем в спецовке. Сэм беспомощно ловила любопытные взгляды мужчин.

Туфли, совершенно не соответствующие обстановке, были словно радиоактивные и горели на ногах.

– Что ж, – наконец произнес Майкл, повернувшись к ним. – Должен сразу сказать, что «Принтекс» предложили нам очень хорошие условия.

– Мы можем… – начала Сэм.

– И по их словам, вы не в праве принимать решения, поскольку «Грейсайд» находится в процессе слияния с более крупной компанией.

– Это не совсем так. Мы можем гарантировать объем, качество и… надежность.

Сэм почувствовала себя глупо, будто все смотрят на нее и знают: перед ними уставшая женщина в чужих туфлях. Запинаясь и заикаясь, она кое-как вела разговор, прерываясь на каждом слове и краснея под всеобщими взглядами, устремленными на красные босоножки.

Наконец Сэм извлекла из сумки папку – там квота, которую она высчитывала невесть сколько часов, – и направилась к Майклу, чтобы отдать ее… Каблук предательски зацепился за что-то, Сэм споткнулась и подвернула лодыжку. Ногу прострелила острая боль. Женщина поморщилась, но тут же растянула губы в улыбке и отдала папку. Майкл просматривал бумаги, не отрывая взгляда. А Сэм отходила медленно, стараясь не хромать.

Наконец потенциальный клиент поднял голову:

– Следующий заказ будет весьма объемным. Нам нужна компания, которая гарантирует выполнение своих обязательств.

– Мы уже работали с вами раньше, мистер Фрэмптон. В прошлом месяце «Гринлайт» сделали у нас аналогичный заказ на каталоги и были приятно удивлены качеством.

На его хмуром лице застыло выражение озабоченности.

– Можно взглянуть на образец, который вы сделали для них?

– Разумеется.

Сэм начала перебирать бумаги и вдруг вспомнила, что каталог для фирмы «Гринлайт» остался в синей папке на приборной панели фургона, поскольку она посчитала, что он не пригодится. Женщина выразительно посмотрела на Джоэла.

– Я принесу? – с пониманием уточнил тот.

– А какие еще образцы у вас в машине? – спросил Фрэмптон.

– Мы выполняли похожий заказ для «Кларка Оффис Саплайз». У нас несколько каталогов из заказов за прошлый месяц. Джоэл, не мог бы ты…

– Нет уж, я сам посмотрю. – И с этими словами Фрэмптон направился к их машине. Значит, придется последовать за ним. Сэм сорвалась с места и догнала его, хотя менее же уверенным шагом.

– Что нам нужно, – тем временем говорил Майкл, засунув руки в карманы, – это надежная типография, быстро подстраивающаяся под наши нужды, гибкая. Шустрая, если хотите.

Он двигался слишком быстро. Сэм вновь подвернула ногу на неровной поверхности и на этот раз вскрикнула от боли. В тот момент, как у нее подогнулось колено, Джоэл подставил руку, и она схватилась за нее, чтобы не потерять равновесие. Сэм неловко улыбнулась Фрэмптону, который смотрел на них с непроницаемым выражением лица.

Позже у нее будут гореть уши от стыда, когда она вспомнит, как тот пробормотал Джоэлу – и это были его последние слова, сказанные специалистам из «Грейсайд Принт»:

– Она что, пьяна?

2

Ниша Кантор яростно отмеряла шаги на беговой дорожке. В ушах грохотала музыка, ноги отбивали привычный ритм – она всегда бегала с яростью. Первые полтора километра хуже всего, когда переполняло раздражение вместе с молочной кислотой; на третьем начинала откровенно беситься, и только на пятом в голове наконец прояснялось, тело вдруг казалось прекрасно отлаженным механизмом, и возникало ощущение, будто она могла бежать вечность. Затем снова появлялась злость – приходилось прерываться и заниматься чем-то другим в тот момент, когда она начинала получать удовольствие от происходящего. Ниша ненавидела бегать, но делала это, чтобы сохранить рассудок. Она ненавидела наведываться в этот проклятый город, битком забитый неторопливо бредущими людьми, где нормально побегать можно только в этой облезлой конторе, куда отель сплавил постояльцев на время ремонта своего спортзала.

Машина сообщила, что пора сделать перерыв, и Ниша выключила дорожку. Не хватало еще, чтобы автоматика указывала ей, что делать! «Не буду я отдыхать!» – упрямо думала Ниша. Вытащив наушник, она услышала громкий звонок и потянулась за телефоном. Звонил Карл.

– Да, милый…

– Извините…

Ниша подняла взгляд.

– Выключите телефон, – произнесла молодая женщина. – Это зона тишины, место для отдыха.

– Тогда лучше сами помолчите. У вас слишком громкий голос. И не стойте так близко, а то мало ли, вдруг вы меня по́том закапаете.

Женщина потрясенно замолкла, приоткрыв рот, и Ниша поднесла телефон к уху.

– Ниша, дорогая. Какие планы?

– Только что пришла в тренажерный зал, милый. Обедаем вместе, все по плану?

Голос Карла такой тягучий, обволакивающий, как сливочное масло. Одна из тех его черт, которые всегда ей нравились.

– Да, но, может, лучше встретимся в отеле? Мне надо вернуться туда за бумагами.

– Конечно, – автоматически согласилась Ниша. – Что тебе заказать?

– Да что угодно.

Она замерла. Карл никогда не говорит «что угодно».

– Может, фирменное блюдо Мишель – омлет с белым трюфелем? Или опаленного тунца?

– Да. Прекрасный выбор.

Ниша нервно сглотнула и, стараясь не менять тон, спросила:

– На какое время?

Карл умолк, и она услышала его приглушенный голос: общался с кем-то в комнате. Сердце начало

биться тяжелее.

– В полдень будет идеально. Но не спеши, не хочу тебя подгонять.

– Конечно, – ответила Ниша. – Люблю тебя.

– И я тебя, дорогая, – сказал Карл и положил трубку.

Ниша замерла, чувствуя, как в ушах отдается пульс, и бег тут совершенно ни при чем. Голова словно вот-вот взорвется. Она сделала два глубоких вдоха и выдоха, а затем яростно набрала на телефоне другой номер, попав сразу в голосовую почту.

Она ругнулась, проклиная разницу во времени с Нью-Йорком.

– Магда, – произнесла она, запуская пальцы во влажные от пота волосы. – Это миссис Кантор.

Выйди на связь со своим человеком, ЖИВО.

Когда Ниша снова подняла взгляд, перед ней уже стоял сотрудник спортзала в рубашке поло и дешевых шортах.

– Мем, боюсь, здесь нельзя пользоваться телефоном. Это нарушает правила…