Екатерина Серебрякова: Как (не) влюбиться в бабника

Екатерина Серебрякова
Как (не) влюбиться в бабника

Пролог

– Так, все собрались? Оль, кого нет?

Я осмотрела зал беглым взглядом, хотя и без того знала, кто отсутствует. Тут к бабке не ходи – смело называй фамилию.

– Покровского нет, остальные здесь.

Директор тяжело вздохнул и что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы, но самообладание сохранил.

– Ладно, начнём. Коллеги, буду краток. Для нас с вами наступают непростые времена: финансирование театра урезано.

По залу тут же пошли перешептывания и эмоциональные вздохи. Света покосилась на меня, ожидая реакции, а я старательно делала вид, что не замечаю её удивления.

Я из-за этой новости уже неделю успокоительные пачками глотаю.

– Но не всё так плохо, друзья, не нужно паники, – мужчина поднял руки вверх в попытке успокоить толпу. – Деньги есть, бюджет на сезон утверждён. Просто от чего-то придётся отказаться. На следующий год мы обязательно найдём спонсора. Есть и радостные новости.

С недоверием, но коллектив смотрел на директора в ожидании солнечного лучика, который осветит сегодняшний тёмный день.

– Художественный руководитель театра наконец найден! Ура, товарищи! За штурвалом нашего корабля снова опытный капитан, который доставит нас до острова славы и успеха! Лауреат премий и победитель фестивалей, вы наверняка ни раз слышали его имя! Игорь Карлович, прошу!

Директор взметнул руку в воздух в театральном жесте и устремил взгляд на двери, но они не распахнулись.

Пауза затянулась, и даже после демонстративных покашливаний никто не появился.

– Да что ж такое, – бурча под нос, мужчина спустился с подмостков и прошёл между рядами театральных стульев.

Судьба сегодня была к нему благосклонна, и массивная деревянная дверь распахнулась за секунду до того, как мужчина к ней приблизился.

– Да пошёл ты! – акустика зала эхом разнесла злобное ругательство и заставила всех обернуться.

Почти бегом в зал ворвался мужчина лет тридцати с разбросанными по плечам кудрявыми волосами, а следом за ним вальяжно ввалился Покровский, ухмыляясь своей кривой улыбкой.

– А… что здесь происходит? – директор растерянно хлопал глазами и смотрел то на одного, то на другого.

– Это ваш сотрудник? – вопил кучерявый, становясь похожим на спелый помидор. – Уволить его к чертовой матери!

– На каком основании? – хмыкнул Покровский и вальяжно развалился на одном из стульев в центре зала, забросив ноги на ряд впереди. – За то, что паркуюсь быстрее некоторых черепах?

– Да ты!

– Игорь Карлович, – вмешался директор, размахивая руками на все лады. – Простите, пожалуйста. Это Покровский, звезда нашего театра, лучший артист. И он очень сожалеет о случившемся. Просто он сегодня не в духе.

Я обернулась на парня, от которого раскаянием и не пахло. Расстегнутая на груди рубашка, небрежно расчесанные волосы – да от него за версту веяло пофигизмом и самомнением, сшибающим самолёты.

– Коллеги, прошу любить и жаловать, Игорь Карлович, новый художественный руководитель театра.

По залу прокатились недружные аплодисменты, прерываемые косыми взглядами в сторону главной звезды.

Я тоже покосилась на Покровского, но после того, как он гаденько подмигнул мне, закатила глаза и отвернулась.

Собрание сегодня навело много шума. Причём и в прямом, и в переносном смысле.

Из зала все расходились, сбившись в кучки и перешептываясь.

– Ты знала?! – на лестнице, ведущей на второй этаж, Света как клешнями ухватилась за мою руку и повисла на плече.

– Что знала? Что Покровский опять устроит сцену? Да если бы я каждый раз на это ставила рубль, была бы уже миллиардершей.

– Да я про кризис в театре! И про худрука.

– Знала, конечно, – я не стала кривить душой и открыла дверь своего маленького кабинета, пропуская подругу первой. – Худрука я помогала подбирать. А кризис…

Тут у меня хватило сил только развести руками и плюхнуться на свой жутко неудобный стул советских времён.

В это же мгновение в кабинет, не стучась, вальяжной походкой вошёл Покровский. Он сюда захаживал уже чаще, чем в буфет. Я была для него короткой сводкой новостей, которую можно получить, если опоздал на собрание. То бишь, каждый день.

– Светка-конфетка, привет, – бросил он моей подруге. – Хохлова, чë недовольная?

– И тебе не хворать, – буркнула я. – Покровский, чë надо? Я тебе скоро начну сообщением делать рассылку о важных событиях за день.

– Давно пора. А-то че я туда-сюда по этажам бегаю? Так чë, расскажешь, что главный вещал?

Я тяжело вздохнула, но в очередной раз открыла свои заметки, которые вела уже, кажется, не для себя, а для коллег.

– Кризис у театра, мы потеряли спонсора. На этот сезон придётся подужаться и найти дурака, который в нас инвестирует.

– А мы разве не государственный театр? – удивился парень.

– Государственный. Только если бы жили на государственные гранты, у нас бы давно у Белоснежки и Бабы-Яги был один костюм на двоих.

– Ммм, – без энтузиазма протянул парень.

Он, наверное, слово «Экономия» первый раз в университете услышал. У него же золотая ложка не только во рту, но и в заднице.

– А чë за кучеряш? Худрук новый?

– Угу. Так что будь с ним повежливее. А-то и из театра выпереть могут, – парень откровенно посмеялся надо мной и, махнув на прощание, вышел из кабинета.

– У нас правда проблемы? – проблеяла Света, которая всё это время сидела в углу на табуретке как наказанный ребёнок.

– Типо того… Никаких премий, корпоративов, гастроли в плацкарте и двухзвездочной гостинице. Хорошо, если зарплаты не урежут…

– Вот дела, – протянула Светка. – У нас и так с деньгами негусто было… Придётся соглашаться на подработку в кабаре. А ты что делать думаешь?

– Не знаю, – я упала на сложенные на столе руки, стараясь не представлять, как буду выживать в ближайший год.

Глава 1

О, ну да, это я. И как я докатилась до жизни такой? Что ж…

Отучившись на рекламщика. .. Хотя нет.

Двадцать шесть лет назад в малюсенькой деревеньке на Урале родилась маленькая девочка, которая сейчас стоит в кухне своей съемной квартиры и думает, как будет тянуть её без премий и надбавок к зарплате.

Почему так дорого жить, когда твои родители не миллионеры, а в столице нет богатой тëтушки, которая жаждет отбросить коньки и оставить тебе жилплощадь?

Никогда не думала, что буду выживать на сто тысяч рублей в месяц. Да в моём родном посёлке семья на такую сумму год жить может! И ещё на лето в Сочи съездить.

А я едва свожу концы с концами под гнётом урезки зарплат и возможных сокращений.

Только жизнь начала налаживаться: я взобралась по карьерной лестнице до директора. Да, пусть я была директором по персоналу в театре, но была же. Купила себе машину. Старую, подержанную, но машину! Хотела на отпуск откладывать. А тут…

А тут раздался звонок телефона, и я отложила овсяные хлопья на заставленную столешницу.

– Да, ало? – принимать входящие с незнакомых номеров уже вошло в привычку по долгу службы.

– Добрый день. Это Хохлова Ольга?

– Да, это я. С кем я разговариваю? – на автомате я присела за стол и открыла почерканный ежедневник.

– Меня зовут Инна Викторовна Покровская.

При упоминании знакомой фамилии кровь в венах застыла. Ни о каком завтраке уже думать не хотелось.

– З..здравствуйте, – пробормотала я, мысленно представляя, что мог натворить Покровский, если его мать звонит мне. – Чем обязана?

– Оленька, у меня к Вам деловое предложение. Касательно моего сына. Мы можем обсудить и оставить этот разговор между нами?

Да даже если бы женщина сама попросила что-то передать своему сыну, я бы неохотно согласилась. Поэтому пообещать сохранить тайну – как раз плюнуть.

– Я Вас слушаю.

– Это не телефонный разговор, – после мхатовской паузы добавила дама. – Мы можем поговорить лично?

– Ну… – формулировка «деловое предложение» от женщины, чье состояние стоит больше моей родной деревни, звучала довольно заманчиво. – Хорошо, давайте.

– Может быть, прислать за Вами машину? Водитель может приехать через час куда скажете.

– Будет комфортнее, если я доберусь сама. Диктуйте адрес.

После звонка ещё минуты две я смотрела на открытые на компьютере карты, которые показывали, что до элитного посёлка ехать мне больше часа.

– Лучше бы на водителя согласилась.

На своей машине, конечно, было как-то спокойнее. Кто знает, что в головах у этих богачей? Я не соглашусь на что-нибудь, а меня по пакетам и в лес. Хотя как мне в таком случае поможет машина – непонятно.

Из гардероба я достала своё самое красивое платье, на которое перед премьерой сезона копила целых полгода.

В нём я чувствовала себя просто королевой. Но дома у Покровских такими, наверное, горничные полы моют.

Осмотрев в зеркало свою точную фигуру под плотной синей тканью, я сунула ноги в туфли и поспешила во двор к своему красненькому Матизу.

– Ну что, малыш, сегодня ты увидишь своих старших братьев. Мерседесы, лексусы, БМВ… Эх…

Я гордилась своей самостоятельностью и независимостью. Без гроша за душой смогла переехать в Москву, построить здесь карьеру, обосноваться.

Я точно знала, что чего-то стою в этой жизни и не пропаду, если вдруг потеряю работу.

Но как же эта самостоятельность порой стояла поперёк горла, когда подруги рассказывали, что квартиры им подарили родители, а машины – парни. Их главной проблемой была обшивка не в том цвете. А у меня бампер был не того цвета, какого вся машина!

– Добрый день, – я остановилась у высоких кованых ворот, за которыми виднелся настоящий замок. – Меня Инна Викторовна ожидает. Я Ольга Хохлова.

– Да, проезжайте, – мужчина во всём чёрном подозрительно оглядел мою машину и открыл ворота.

Даже осматривать не стал на наличие взрывчатых веществ. Хотя эта малышка сама в любой момент может бабахнуть…

Было непривычно видеть участки, где от ворот до дома нужно ехать ещё пять минут. Да тут по пути можно разбить два футбольных поля и огород.

Хотя у таких людей наверняка по два футбольных клуба в собственности и фермерское хозяйство с оборотом пару миллионов долларов.

Я вылезла из машины, надела солнцезащитные очки, потому что позолота колонн буквально ослепляла.

Было ощущение, что я попала по меньшей мере в Царскую Россию.

Дом уходил вверх на три этажа, а право и влево, по ощущениям, на километр.

Повсюду благоухала зелень, цвели цветы, откуда-то доносились звуки льющейся воды, будто кто-то соорудил здесь настоящий водопад.