Чуть не свернув себе шею от обилия роскоши вокруг, я осторожно ступила на ступеньку из настоящего мрамора. Хоть бы ничего тут не сломать…

– Оля, здравствуйте, – швейцар распахнул двери, и мне навстречу вышла роскошная женщина лет пятидесяти в шёлковом халате в пол. – Простите, не успела встретить, была в своей комнате.

Верю. Тут, наверное, от одного конца до другого полумарафонская дистанция.

– Добрый день, ничего страшного. Приятно познакомиться. У Вас… Потрясающий дом.

– Да брось, это старьё мне уже все глаза намозолило, хочу менять.

Я понимающе кивнула. Мне мои тридцать квадратов тоже уже поперёк горла. Вот подкоплю, и как сниму себе тридцать один…

Женщина завела меня внутрь дома, а если быть точнее, в галерею Эрмитажа.

На стенах и потолке была лепнина, в позолоченных багетах известные полотна, даже статуя какая-то стояла. Не удивлюсь, если это подлинник Венеры Милосской, а в Лувре хранится копия.

– Проходи, присаживайся. Сейчас принесут чай. Или, может быть, пообедаем?

– Нет, нет, спасибо, я сыта. Давайте, может быть, сразу к делу?

А-то мне ещё обратно часа два ехать, давясь слезами зависти…

Женщина махнула кому-то из прислуги, и на столе как по мановению волшебной палочки материализовались чай и сладости.

Я благодарно кивнула в ответ на предложенную мне кружку, но пить не решилась.

– Оль, я могу быть прямолинейной?

– Это было бы славно, – улыбнулась я. – Давайте сразу по существу.

– Мы с Давидом хотим женить Сашеньку.

Хорошо, что я отказалась от чая, иначе он бы у меня сейчас носом пошёл от эмоционального шока.

– Простите, а я чем могу помочь?

– Думаю, ты как никто другой знаешь, какой раздолбай наш сын. Нет, Саша очень добрый и разносторонний мальчик, но я же не только мать, я ещё и адекватный человек. Он раздолбай и прожигатель жизни! Я с ума сойду раньше, чем он за голову возьмётся.

– Допустим, – я осторожно подтвердила слова женщины. – Но его исправит только полная амнезия или трансплантация мозга. Я не хирург и не костолом.

– Давай не будем такими критичными. Я верю, что заложила в этого человека хоть что-то светлое и хорошее. Ему нужно просто напомнить об этом, подтолкнуть, понимаешь?

– Допустим, – я снова кивала как безвольная марионетка.

– Мы хотим, чтобы кто-то настроил с ним контакт, подружился, вкладывал в его голову светлые мысли. Может быть, как бы случайно знакомил с хорошими девушками.

– Вам нужны Роза Сябитова и Лариса Гузеева в одном лице?

– Как хорошо, что мы друг друга понимаем, – женщина мягко улыбнулась и коснулась рукой моего плеча.

– Хорошо, но почему Вы решили, что это могу быть я? Может быть, Вы не в курсе, но Ваш сын меня на дух не переносит, – как и я его…

– Ты ошибаешься, Оль. Он рассказывает нам о тебе. Со спесью, конечно, но я же понимаю, что ты вызываешь у него уважение. Он никогда этого не признает. Упёртый, весь в отца. Но ты для него авторитет.

Я растерянно хлопала глазами, не зная, что и сказать. Я авторитет для Покровского? Да я скорее поверю, что меня на Оскар номинировали!

– Даже если так, мы почти не общаемся. Будет странно, если я вдруг подсяду к нему в буфете и начну рассказывать, что семья это хорошо и нужно жениться.

– Конечно, нет, на то мы с тобой и женщины, – Инна Викторовна мягко улыбнулась, но в её глазах я увидела ясно читаемую хитрость. – Начнёте понемногу общаться с ним, найдете общие точки соприкосновения. Я не прошу женить моего сына завтра же. Возможно, потребуются месяцы и годы. Но любые ваши старания будут вознаграждены.

Женщина как бы невзначай протянула мне свернутую пополам бумажку, на которой была записана сумма.

Я, мягко говоря, удивилась. Почувствовала, как сердце бьётся быстрее. Интересно, это в рублях или в евро? За месяц или вообще? Да какая разница, тут всё равно много!

– Это за то, что вы согласитесь попробовать. Даже если не получится, сумма останется у вас. Ну а дальше, за каждую потенциальную невесту, будем доплачивать сверху.

– Щедро, – только и смогла я сказать не своим голосом. – Я… Должна признать, это очень приятное предложение. Но, чтобы согласиться, нужно чуть больше вводных. Какие именно ценности я должна заложить в его голову? По каким критериям подбирать невест?

– Я сразу увидела в тебе делового человека, – губы женщины сложились в довольной улыбке, а через минуту в моих руках уже была увесистая папка с информацией. – Здесь все, что может понадобиться. Его увлечения, пристрастия, страхи, слабые и сильные стороны, любимые места, расписание, друзья. Кстати, с последними осторожнее. Такие же гуляки.

Сердце неприятно ëкнуло, когда среди прочих в этом списке я увидела нашего финансового директора. Но не об этом.

– Да тут целое досье. Вы следите за ним?

– Только в разумных пределах. Нужно как-то быть в курсе, чем живёт твой сын. Сам он не очень спешит делиться информацией. В конце я оставила небольшие пожелания для нашего с вами плана. Ознакомьтесь, как будет время.

– Обязательно, – кивнула я.

– Значит, мы договорились. Сумма поступит на счёт сегодня. Если есть какие-то вопросы, можете задавать.

– А отец Саши не против всего этого?

– Он только за, – рассмеялась женщина. – Просто ещё не догадывается об этом…

Забрав документы, я села в машину и уже собиралась ехать.

Но на телефон пришло сообщение о поступлении средств. А потом ещё одно с пометкой «За молчание».

Через боковое стекло я посмотрела на хозяйку дома, которая дружелюбно улыбнулась мне и помахала рукой.

– Боже мой, куда я ввязалась…

Глава 2

Остаток выходных я была занята тем, что изучала досье на Покровского. Получить всю подноготную своей главной занозы в заднице да ещё и за неплохое вознаграждение. Сегодня, что, праздник?

Время от времени я смеялась в голос, когда читала предпочтения парня в быту. Он требовал, чтобы на тарелке всегда было чётное количество чего-либо. Две куриные ножки, шесть штук горошин. Интересно, пюре нужно в граммах считать или в ложках?

Носил он исключительно натуральные ткани, просыпался не позже семи утра и не ездил на одной машине дольше полугода.

Впрочем, зная Покровского хоть немного, можно было и самостоятельно дойти до половины из этих вещей.

Я не встречала ещё столь же придирчивого и избалованного человека.

Загадкой оставалось лишь то, почему сынок таких родителей вместо путешествий по миру выбрал работу в нашем театре.

Он исправно ходил на репетиции, пусть и опаздывал, учил роли, из кожи вон лез, чтобы отточить мастерство. И публика его обожала!

Если бы мы вместо сувениров с изображением нашего театра продавали продукцию с лицом Покровского, его фанатки сделали бы нам кассу.

Но, нужно признать, капля достоинства у этого человека всë-таки была. Он не спал ни с кем из своих фанаток и коллег. Правда говорил, что это лишь потому, что от них потом сложно избавиться.

– Не человек, а ходячий феномен, – пробурчала я, переходя к предпочтениям его матери.

Хоть она и показалась мне вполне милой и доброжелательной дамой, я была уверена, что в этом тихом омуте водятся черти.

Когда ты по одному взмаху руки можешь потребовать на ужин стейк из любого из Красной книги, автоматически начинаешь чувствовать какую-то власть.

Я была уверена, что в списке требований в потенциальной невесте будет регламентироваться количество волос на черепе, оттенок кожи и длина пальцев с точностью до миллиметра.

– Хозяйственная, добрая, вежливая, без вредных привычек, – бегло читала я. – И всë? Ей нужно быть просто адекватной? Да тут даже я подойду… Может, где-то затерялся второй том этого списка?

Я ещё раз прошерстила каждый из листов папки, но только убедилась в том, что невесту ищут самую обычную. Не был указан ни рост, ни вес, ни размер ноги – только общие черты характера, которые казались вполне адекватными.

– Казалось бы, в чем сложность? – спросила я у самой себя. – Только как эту обычную невесту подложить под Покровского, который давно мог собрать своё модельное агентство?

К понедельнику я основательно подготовилась и была заряжена добиваться расположения парня.

Прочитала, что он любит футбол и болеет за одну команду с детства. А они вчера как раз проиграли. Вот и повод для поддержки и общего разговора!

– А как выглядит расстроенный фанат любимого клуба? – спросила я у своего отражения в маленьком заляпанном зеркале. – Надо прямо плакать? Или просто грустить? Ладно, сориентируюсь.

Собрав волю в кулак, а жидкие светлые волосы в хвостик, я поспешила на главную сцену, где сейчас к концу должна была подходить репетиция.

– Игорь Карлович, здравствуйте. Как вы здесь, осваиваетесь? – шепнула я худруку, присаживаясь рядом.

Мужчина с недовольным видом смотрел на сцену и качал головой, будто ему сценку из школьного театра показывали.

– Осваиваемся. Работы непочатый край.

– Уверена, что Вы справитесь.

– Ну кто так играет?! – вскрикнул мужчина, негодуя. – Станиславский в гробу перевернулся! Завтра все приходят со сценариями, будем расписывать построчно!

Мне пришлось открыть рот и сглотнуть, чтобы разложить уши. Что ж орать-то так…

Артисты недовольно разбредались по своим коморкам, и я как бы невзначай шмыгнула за ними.

– Светик, привет. Есть часок после репетиции? Поболтать надо.

– Слушай, я уже жутко опаздываю в кабаре. Сегодня пробы, – подруга состроила извиняющееся лицо, пожала плечами и быстрее всех влетела в гримёрку артистов второго плана.

Ну что, сама виновата. Я хотела ей рассказать свежую сплетню из первых уст.

Дойдя до конца коридора, я остановилась у двери с табличкой «Покровский А. Д.».

Постучать оказалось сложнее, чем я себе представляла.

Несколько секунд я раскачивалась на пятках туфель, решаясь нарушить тишину.

В конце концов, набрав полные лёгкие воздуха, постучала костяшками правой руки по облупившейся крашенной поверхности.

– Кто там? – раздалось раздражённо.

– Это я. Есть пять минут? Поговорить надо.

– Я как раз собирался зайти. Переоденусь и буду. Или заходи, если хочешь помочь.

Даже через дверь я ощутила, как по мне мазнули сальным взглядом с пошловатой хитринкой.

Захотелось в душ.

Тело пробило крупной дрожью, я отогнала навязчивые мысли и быстро ретировалась на второй этаж в направлении своего кабинета.

Миновав лестницу, я замерла на секунду и почувствовала, как к щекам подступает румянец, а губы раскрываются под натиском участившегося дыхания.

Поправив непослушные волосы, я пошла по коридору как можно непринуждённее, но всем нутром ощущала, что походка по щелчку пальцев стала неестественной и натужной.

Павел общался с кем-то по телефону, не обращая внимания на меня. Я видела только его спину, обтянутую тонкой чёрной водолазкой, и затылок, прикрытый редкими волосами.

– Привет, – я поздоровалась и приветливо улыбнулась.

– Привет, привет. Слушай, у тебя копий прошлогодних отчётов нет? По продажам билетов всё куда-то делось.

– Я… Я поищу. Или из архива можно поднять.

– Да лень этим заниматься, – махнул мужчина. – Ты поищи, ладно? Давай, я пошёл, дел по горло.

Махнув на прощание, я стыдливо прижала пальцы к губам и поспешила скрыться в своём кабинете.