Через минуту в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Покровский вошёл в помещение и забросил спортивную сумку на хлипкий стул.

В нос тут же ударил запах его дезодоранта, который был сродни едким духам, которые пропитывают тебя изнутри.

Одернув желание скорчить недовольную гримасу, я опустилась за свой стол и постаралась отыграть печаль максимально естественно.

– Чë хотела, Хохлова?

– А ты зачем хотел зайти? – перебросила я инициативу.

– Оля, отвечать вопросом на вопрос невежливо, – парень опëр кулаки о едва дышащий стол и впечатал в меня свой внимательный взгляд карих глаз. – Если хотела поиграться со мной, могла бы и в гримёрку заглянуть. Мы бы поиграли.

– Не заговаривай мне зубы, – отмахнулась я. – И вообще, у меня плохое настроение. Я расстроена.

Вот теперь Станиславский точно в гробу пируэт сделал.

Я надула губы, скрестила руки на груди и театрально отвернулась. Не хватало только выжидающие взгляды бросать исподлобья.

– Хохлова, у тебя чë, пмс? – усмехнулся парень. – Так я не по этой части.

– Никакой у меня ни пмс. Просто команда вчера любимая проиграла.

– Ааа… Это кто? Крылья Советов или наш местный ФК Буревестник?

– Барселона вообще-то, – буркнула я обиженно.

– Даже так? – на секунду мне показалось, что Покровский заинтересовался и проникся.

По крайней мере, он подмял под себя табуретку и с широко раздвинутыми ногами опустился напротив меня.

– Не знал, что ты фанатка. А чë, матч смотрела?

– Конечно, – кивнула я.

– Ну как Сантос красиво забил, скажи?

– Ага, ага. А ты тоже смотрел? – в душе появился маленький лучик надежды на успех.

– Конечно, смотрел. Только я смотрел Барселона – ПСЖ, а ты, видимо, Зенит – Спартак. Хохлова, ты кому лапшу на уши весишь? Матчасть бы хоть подтянула прежде, чем врать.

Покровский смотрел на меня с нескрываемой насмешкой, скрестив руки на груди.

Я уже чувствовала как багровеют щеки, но решила идти до последнего. Как говорила моя бабушка: «Ври, пока хватает воздуха».

– Да я просто фамилии перепутала. Эти европейцы все одинаковые…

– Сантос бразилец, – вот же, блин. Понаедут… – Я бы, конечно, с удовольствием ещё посмотрел на этот спектакль одного актёра, но играешь ты хреновенько. Хоть у своей подружки пару уроков возьми. Хотя она не лучше.

От такого нелестного комплимента в адрес Светки я даже насупилась. Она пока, конечно, в главных ролях не блистала, но у неё всё впереди.

– Сворачивай свою постановку, я всë знаю.

– Ты о чем? – я скосила под дурочку и непонимающе мотнула головой. – Я просто… Хотела с тобой наладить контакт. Неудачно.

– Наладить контакт, а потом подложить под меня кого-нибудь из своих подруг, – припечатал Покровский, не глядя на меня.

Тут я вся напряглась и сжалась.

Вряд ли он так просто попал пальцем в небо с одного выстрела. Создавалось впечатление, что парень и правда в курсе.

Но как?

Хрен с ним, как! Мне, что, теперь деньги вернуть придётся?!

– Чë глазами хлопаешь? Чем больше дом, тем больше крыс. Или мамуля наивно полагала, что только она за мной следит?

Я по-прежнему молчала как шпионка, которую пытали на допросе. Вот только пока было неясно, чью сторону лучше принять, а кого предать.

– Хорош играть в молчанку. Я с миром пришёл. И с деловым предложением.

Подозрительно много деловых предложений от семьи Покровских мне поступило за последние несколько дней. Я так их семейным ассистентом стану.

– Я тебя слушаю.

– Только давай так: разговор останется между нами, – видя, что я сомневаюсь, парень добавил: – Заплачу больше, чем дала тебе мать.

– Она ни о чем не узнаёт.

Покровский окинул меня каким-то странным взглядом, но мне показалось, что я увидела в нём одобрение. А мне что? Мы сотрудники бюджетные. Кто больше предложит, тому и служим.

Тем более, Инна Викторовна попросила ничего не говорить сыну. А я хоть слово сказала?

– Короче, мне нужна твоя помощь. Маменька решила взяться за моё воспитание на двадцать шестом году жизни. Женить меня вздумала. А я не хочу жениться и плясать под её дудку тоже. Хочу сделать так, чтобы она сама о своих планах пожалела и передумала.

– Идеи уже есть, или разработка ляжет на мои плечи?

– В двух словах план такой: мы подыграем её маленькой постановке. Сделаем вид, что стали общаться чуть теснее, что я прислушиваюсь к твоим бредням о браке, семье и прочем. Даже схожу на пару свиданий. Но невест мы подберем особенно тщательно. Они будут соответствовать всем требованиям маменьки, но каждый раз иметь какую-то ложку дëгтя в бочке мёда.

– Ну…

Я действительно задумалась, потому что план звучал более или менее сносно.

Да и какая у меня альтернатива? Отказаться? Уверена, что Покровский не будет со мной столь же любезным, как его родительница. Сдаст с потрохами да ещё и наврет сверху.

– Хохлова, соглашайся, – парень считал мои сомнения и теперь активно подначивал. – Тебе меня не женить, хоть наизнанку вывернись. А так все в плюсе.

– И какая кому выгода в текущей ситуации?

– Моя мама будет спокойна, что сын встаёт на правильные рельсы. А потом сама разочаруется в желании женить меня, столкнувшись с невестушками. Я буду освобождён от вопросов о женитьбе и необходимости ходить на ненавистные мне свидания. Ну и от тебя не надо будет выслушивать, что брак – высшая ценность человечества.

Я демонстративно закатила глаза и цокнула. Вообще-то, я не пропагандирую брак и семейные ценности. Я и за саморазвитие выступаю.

– А мне что? Если твоя мама раскусит наши договорённости? Меня на колбасу пустят.

– Не ссы, моя мама не ест колбасу, – Покровский улыбнулся своей обворожительной улыбкой и подмигнул мне. – Да ладно, я тебя в обиду не дам. Если тебя пустят на колбасу, у кого я буду узнавать новости с планерок?

– Найдешь себе другую девочку.

– Второй такой как ты нет, – я отмахнулась от Покровского как от назойливой мухи и подошла к окну, чтобы полить свой одинокий фикус, который вот-вот собирался отбросить коньки и листья. – Если тебе мало двойной оплаты, то могу предложить свою помощь в обмен на твою.

– Твою помощь? – от смеха я прыснула, забрызгав слюной окно. – Чем ты можешь мне помочь?

– Ольга Олеговна, поменьше спеси в голосе. Я вообще-то готов поспособствовать тому, чтобы подложить тебя под Пашка.

На этих словах мои глаза были готовы выпасть на стол, а щеки сделались похожими на два спелых помидора.

В голове пронеслась мысль о том, что стоило бы попытаться сохранить самообладание, но вряд ли со стороны я сейчас походила на спокойного и уравновешенного человека.

В откровенно смеющихся глазах Покровского я, кажется, видела свои пылающие огнём щеки.

– Да ладно, расслабься. Влюбилась и влюбилась, с кем не бывает.

– Ни в кого я не влюбилась, не неси ерунды! – севшим от волнения голосом пропищала я.

– Да здание шататься начало от того, как у тебя коленки тряслись, когда ты его заметила. Ты ж перед ним как сопливая школьница перед старшеком, – мысленно я сломала стул о голову Покровского и послала его ко всем чертям. Но глупо было отпираться, когда надо мной буквально неоновая табличка светится.

– Может быть, он мне и нравится, но не более. Он умный состоятельный мужчина, привлекательный.

– Помотала тебя жизнь, раз уже привлекает пивной животик и лысина, – хохотнул парень. – Хотя у тебя, конечно, уже возраст такой…

– Я на год тебя старше, – прошипела сквозь зубы, сжимая карандаш в руке.

– Серьёзно? Я думал, тебе лет тридцать…

Покровский всё так же вальяжно сидел на табуретке, окидывая меня оценивающим взглядом без капли сожаления. Непробиваемый идиот!

– Короче, так и быть, буду твоим добрым волшебником, который избавит тебя от девственности. Не своими руками, конечно, упаси Бог.

Мысленно я сделала пометку, что после работы нужно будет зайти в аптеку и купить валерьянки. А лучше сразу в продуктовый за вином. Так оно как-то надёжнее.

– Да не ссы, ты ему вроде как тоже нравишься. Во всяком случае, он один раз сказал, что у тебя зачётная задница.

Я одновременно покраснела от стыда и внутреннего ликования. Это, конечно, слишком пошло, но приятно, черт возьми.

– Давай отвлечемся от моей личной жизни и вернёмся к тебе. Какой план?

– Недельку заложим на установление доверительных отношений. Можешь отчитываться маман, что нашла ко мне подход. А это я почитаю, с твоего позволения, – Покровский забрал со стола папку со своим досье и, подмигнув мне на прощание, с ноги открыл дверь кабинета.

– Несносный, несносный тип…

Глава 3

– Умоляю, спасай, – раздалось из динамиков, когда одной рукой я проверяла рабочую почту, а второй ставила печати на документах где придётся.

– Если у тебя не ядерная катастрофа, то мне некогда.

– Олечка, ну кто кроме тебя? Пожалуйста, пожалуйста, я никак не успеваю забрать Ритку из садика. Тебе ведь по пути.

– По пути, только я на этом пути оказываюсь в семь вечера, а не в пять, как оно тебе надо, – проворчала я. – Совсем никак?

– Ты же знаешь, я бы иначе не попросила.

Я тяжело вздохнула, окинула взглядом рабочий стол, заваленный документами, и мысленно прикинула, как сгружу эту кипу макулатуры в багажник своей малышки.

– Ладно, опять придётся дома работать. Но от меня её сама заберешь!

– Конечно! Ты лучшая, – сестра отправила мне воздушный поцелуй.

Только она мне поцелуи и шлёт…

Справиться с работой до конца дня я уже всё равно не надеялась. Так что, смирившись, сложила самые важные документы в сумку, больше похожую на чемодан с ручной кладью, и пошла по театру в поисках своей боевой подруги.

В зале заканчивалась репетиция. Точнее, она должна была кончиться ещё полчаса назад. Но новый художественный руководитель не признавал двух вещей: времени и зубной пасты.

Я тихо вошла в зал и остановилась в центре главного прохода недалеко от Игоря Карловича.

Он снова кричал во весь голос, активно размахивая руками. Ему бы в оперном выступать, а не у нас…

– Ну это же ни в какие рамки, Покровский! Ты на сцене или в мыльной опере? Ольга Олеговна, вот поднимитесь на сцену!

– Я? – сама не поняла, как мужчина спиной почувствовал чье-то присутствие и безошибочно определил, что это я.

Колени от перспективы попасть ему под горячую руку дрожали невероятно сильно. Я сцены боялась ещё со школы.

– Вы, Вы, поднимитесь. Встаньте вместо Запольской. Встаньте, встаньте!

Я оставила сумку на одном из стульев и нехотя поднялась по подмосткам на сцену. Один из танцоров подал мне руку, чтобы я не свернула себе что-нибудь, и проводил до места главной героини постановки.

Как вкопанная я застыла в двух шагах от Покровского, приняв закрытую позу.

Казалось, что внимание десятков глаз сейчас обращено на меня одну. Я ощущала себя будто голой посреди городской площади.

– А теперь, Покровский, твою последнюю реплику. Оцените, Ольга Олеговна, насколько Вы верите этой актёрской игре!

Я была в таком глубоком оцепенении, что соображать здраво не могла, не то что что-то оценить. Парень что-то вещал, активно жестикулируя, с эмоциями, но я была будто в замедленной съёмке внутри плотного пузыря.