Всё видела и слышала, но ничего не могла сопоставить.

– Ну что, верите ему? – донеслось до меня эхом, и я только сейчас поняла, что всё это время как каменное изваяние смотрела на парня в упор, не сводя глаз. – Ольга Олеговна?

– Ну… Довольно живо, – протянула я обтекаемо. – Может, я лучше из зала посмотрю? У нас же зрители не на сцене обычно…

Моё блеяние, кажется, было никому не интересно, потому что мужчины начали активную полемику на повышенных тонах.

У меня глаза становились круглее с каждой секундой.

В какой-то момент даже показалось, что эти двое так заняты друг другом, что я могу уйти, и никто не заметит.

Но, кажется, я не в тот момент вышла из состояния оцепенения…

– Может, кто-то артистов подбирать не умеет? – выпалил Покровский, используя мат вместо запятых. – Запольская? Да собака моих родителей правдоподобнее сыграет! Какого чёрта она как раскисшее тесто? Её целует её главный враг, а она течёт как весенний ручей!

После этих слов Покровский в два счета сократил расстояние между нами и цепкой хваткой вцепился в мою талию.

Я ничего понять не успела. Из лёгких выбило весь воздух, а перед глазами лишь на мгновение мелькнуло лицо Покровского, чуть влажное от пота и красное после перепалки.

В следующую секунду я ощутила властный и требовательный поцелуй на своих губах, который больше походил на стальные тиски.

Я так оторопела, что секунду, наверное, не двигалась и не дышала.

Только когда мужская рука легла на мой затылок, я наконец поняла, что происходит.

Мгновенно начала мычать и выбиваться, а, освободив руки, резко толкнула парня в грудь.

– Придурок! – вырвалось тут же.

Рефлекторно я протерла губы тыльной стороной ладони, опасаясь, что могу подхватить каких-нибудь мандавошек.

Покровский смотрел на меня спокойным ровным взглядом. И это стало точкой невозврата.

Совсем озверев, я со всей дури лупанула его по щеке. Звенящая тишина в зале поглотила звук удара и разнесла его эхом по помещению.

– Вот так она должна реагировать, – хрипло и на удивление спокойно сказал Покровский, и ушëл со сцены.

Я будто опомнилась, что мне тоже тут не место, и поспешила вернуться в зал за своими вещами.

Ожидаемо, после этой перепалки репетиция подошла к концу. Артистов распустили, а зал начали готовить к вечерней постановке.

Я ждала Свету на улице, всë ещё растирая губы спиртовой салфеткой. Видимо, в надежде, что она сотрёт микробы и мои воспоминания.

– Привет. Ты как? – подруга обеспокоенно провела по моему плечу и заглянула в глаза.

– Нормально. Поехали уже, тошно тут находиться. Надо ещё Ритку из садика забрать.

Первые полчаса Света не решалась со мной общаться. Наверное, по моему лицу и скорости, с которой я обгоняла машины на дороге, было ясно, что ко мне лучше не лезть.

Только когда ко мне в объятия с громкими счастливыми воплями впечаталась племянница, я смогла выдохнуть и немного расслабиться.

– Оля, Оля приехала! – верещала мелкая, за минуту выкладывая мне все события последней недели, что мы не виделись.

– Давай собирайся. Нам ещё домой ехать и готовить ужин к приезду твоей мамы.

– Ужин? У нас будет девичник? – с видом завсегдатай девчачьих компаний, Рита потерла руки друг об друга и ломанулась к своему шкафчику с грибочками, расталкивая мальчишек по пути.

– Она вырастет грозой района.

– Я её уже иногда побаиваюсь.

В моей скромной однушке нередко проходили наши посиделки.

Света жила с родителями, так что там собираться было неудобно, а Поля с дочкой снимали квартиру почти что в Подмосковье, куда добираться было с двумя пересадками.

Мои тридцать квадратов, конечно, не располагали для полноценной тусовки трёх одиноких женщин и одной бесшабашной девчонки, но время от времени они становились резиновыми и вмещали нас всех.

Собрав по пути все пробки и продуктовый магазин, дома мы оказалась почти в то же время, что и Поля. Сестра примчала на общественном транспорте и привезла с собой новую игру для Риты и пару бутылочек светлого для меня.

– Считай, что мы расплатились, – отсалютовала я ей, открыв крышку с характерным звуком.

– Оль, чë, прям до ужина? – удивилась сестра.

– У меня в жизни такое… Тут надо вместо ужина.

– Еë поцеловал Покровский, – пояснила Света, глядя на меня с искренним сочувствием и сожалением. – Хотя в труппе говорят, что целуется он как Бог.

– Бог слюноотделения, – подтвердила я. – Давайте не будем об этом, умоляю? У меня и так новостей хватает.

– Мама, мама, – в кухню, едва не впечатавшись в холодильник, забежала Рита. – А почему Оля пьëт гадость?

– Ну… Доча… Тëте Оле нужно полечиться.

– Она, что, болеет? – выпучив на меня глаза, спросила девочка.

– Сердечные раны болят, Ритка.

– А почему я лечусь витаминками, а Оля гадостью?

– Взрослая жизнь – непростая штука, – со знанием дела изрекла Поля.

После ужина Рите мы отдали комнату с телевизором и мультиками, а сами разложились на кухонном столе и около него.

Светка привычно забросила ноги на подоконник и валялась на полу, а мы с Полей как две близняшки сидели, поджав к себе ноги.

– Короче говоря, его матери я пообещала его женить, а ему – выбить у матери из головы мысль о его женитьбе.

– Ну, если так подумать, – размышляла Поля, кусая губы, – не такие уж противоречивые миссии. Может, в конце концов он женится, а матери это будет уже не так важно?

– Покровский и женится? – Светка прыснула со смеха, но тут же стёрла с лица разлетевшиеся слюни. – Да он женится, только если в стране разрешат заключать брак с самим собой!

– Надеюсь, что я не насобираю приключений на свою задницу. Но во время разговора он показался мне вполне вменяемым… Просто будем жить, не мешая друг другу.

– Главное пореже целоваться на сцене на глазах у всего театра, – подколола меня сестра.

– Оля с кем-то целовалась?! – вездесущая племянница тут же появилась на кухне и уставилась на меня ровно таким взглядом, каким смотрела моя мама, когда я приезжала к ним в гости. Требовательно, проницательно.

– Ни с кем Оля не целовалась. Это он меня целовал. Но я дала ему отпор!

– Ну ладно, тогда неинтересно. Меня в садике тоже Костя пытался поцеловать, но я дала ему отпор, – деловито заявила племянница, уперев руки в боки. – Он красивый, но букву «р» не выговаривает и писается в Тихий час.

Рита улетела с кухни так же быстро, как прилетела, а мы с девчонками залились громким смехом.

– Чë вы ржёте, там до моей дочери домогаются! – сквозь слезы выдавила Поля.

– Я бы скорее за её обидчика переживала.

– Он букву «л» не выговаливает, – передразнила Света мою картавую племянницу, и мы снова залились хохотом.

Под пиво и сушёных кальмаров мы перемыли косточки всем коллегам Полины с завода и катком прошлись по нашему новому художественному руководителю.

Оказывается, то, что я видела, это ещё цветочки. В обычное время Покровский с ним едва ли не дерется.

Да и остальная труппа от худрука пока не в восторге. Наработанный годами репертуар он сровнял с грязью, а на новые постановки набрал главных артистов из массовки, чтобы оживить картинку.

Но складывалось всё пока что не очень радужно.

– А как у тебя с твоим? – между делом бросила Полина.

– Да никак… Помогла ему вчера, а он меня даже не заметил, – грустно вздохнула я, вспоминая лишь сухое «Спасибо» от Паши. – Но…

Я замялась, не зная, рассказывать девчонкам или нет. Было как-то стыдно и неловко.

Хотя эти двое видели меня в таких состояниях, что такое явление как стыд должно было давно атрофироваться.

По Паше я вздыхала давно. Заметила его, когда пришла в театр работать помощницей директора.

Конечно, он как взрослый мужчина и руководитель по финансам не обращал на меня внимания. Помогал по работе, конечно, но смотрел всегда с какой-то отеческой заботой.

Наверное, он чувствовал себя наставником и учителем для меня. А я… А я влюблялась в него.

Не давала воли этим чувствам, только дома по вечерам грезила, что он когда-нибудь заметит меня и как в женских романах между нами вспыхнет искра.

Верила ли я в такой исход? Вряд ли. Поэтому не отвергала ухаживаний от других мужчин и за это время встречалась с парочкой парней.

Но то ли они были не такими, то ли мысленно всех их я сравнивала со взрослым и состоятельным Пашей, но долго мои отношения не длились.

Парни приходили и уходили, а я всё так же примеряла к своему имени его фамилию.

Паше, кажется, было чуть больше тридцати. Не женат, без детей, состоявшийся, с хорошим чувством юмора и уважением в коллективе.

Казалось, это именно то, что мне нужно – надёжное плечо рядом, взрослый мужчина. С другим я бы просто не смогла быть счастливой.

Сверстники считали меня слишком властной, организованной, стервозной. У парней в двадцать шесть лет ещё ветер в голове, им подавай компьютерные игры и отношения без обязательств, а мне хотелось домашнего уюта и чего-то серьёзного.

Хотя, конечно, девчонки говорили, что Паша уж чересчур взрослый и серьёзный для меня. Но разве сердцу прикажешь?

– Чë сиськи мнешь, говори давай. А-то как неродная, – подначила меня Поля.

– Ладно, ладно. В общем, Покровский как-то понял, что Паша мне нравится, и пообещал помочь, если я ему помогу.

– Ууу, – Света с Полей переглянулись, и восторга в их взглядах я не увидела.

– Что? Он сказал, что я вроде как тоже Паше нравлюсь…

– Покровский соврет, недорого возьмёт. И как он поможет? Он же в делах любовных дятел!

– Ага, только долбить и умеет, – подтвердила Светка, которая уже разбивала своё сердце об эту неприступную скалу.

– Ну они вроде как друзья. Скажет ему обо мне что-нибудь, как бы случайно позовёт нас в одну компанию.

– Ну не знаю… Зная Покровского, это будет похоже на случку! Снимет вам квартиру и купит пачку презервативов.

– Это хоть что-то, – хмыкнула я с ноткой отчаяния.

Может, правда я зря губу раскатала? Не надо надеяться, тогда и больно не будет.

– Оль, чего ты вообще вцепилась в этого Пашу? Предел мечтаний, что ли?

– Да там и предел, нужно сказать, не космический, – хохотнула Света. – С озером в лесу и подушкой безопасности спереди.

– Оль, серьёзно? – сестра посмотрела на меня с ноткой осуждения, как будто сама пять лет назад родила не от такого же. – Ты молодая, красивая, успешная. На какой черт тебе озеро в лесу? Думаешь, он у него домик построит?

– Кому бы говорить! А в кого мне влюбляться? Я вижу только вас и коллег! Танцоры скорее Ритке в женихи годятся, с артистами встречаться я не хочу. А там и остаётся… Пашка и новый худрук.

– Лучше уж Пашка, – выбрала Света за меня.

Вот и я думаю, что Пашка очень даже хороший вариант…

Глава 4

Всю неделю я избегала Покровского. Вернее… Мы и не пересекались почти что.

Парень, кажется, ничуть не чувствовал себя виноватым и даже не пытался попросить у меня прощения. Впрочем, ничего другого я и не ожидала.

В отношениях с Пашей потепления я тоже не чувствовала. Мы по-прежнему ограничивались лишь сухими приветствиями. Точнее, мне были адресованы сухие приветствия в ответ на дружелюбные улыбки.