– Он не заботится обо мне, но я уже поняла, что мне нет смысла пытаться тебе что-то доказать, ты все равно меня не слышишь.

– Ладно, я не буду тебя больше отвлекать, – сразу же спрыгивает с темы мама, – просто скажи, ты со мной завтра или нет?

– С тобой. Только чтобы не оставаться дома с Олегом, – вздыхаю и смотрю на маму, которая кивает, улыбается и выходит из моей комнаты абсолютно счастливая, снова не слыша никаких моих слов, кроме тех, что ей хочется слышать.

Я на самом деле поеду с мамой, только бы не остаться дома с этим уродом. Если она уйдет на весь день на процедуры, он вряд ли будет вести себя как паинька. Отсутствие дома мамы всегда действует на него как на оборотня полнолуние. Он словно срывается с цепи, в такие дни я боюсь даже простой его улыбки.

Конечно, немного страшно, что новый маникюр или прическа могут привлечь лишнее внимание с его стороны, но вариант сбежать на целый день все еще кажется очень заманчивым. Завтра выходной от учебы, и в ином случае я бы на целый день была заперта тут. Выйти куда-то – это целый праздник. Он отпускает меня только с мамой, а та очень редко меня куда-то зовет.

Вздыхаю от чертовой несправедливости жизни, возвращаю ноутбук на колени, открываю блокнот с планом глав, как вдруг дверь снова открывается, и я едва ли успеваю вернуть все как было, имитируя бурную учебную деятельность.

– Совсем забыла! – говорит мама. Я вздыхаю с облегчением, оттого что в комнату входит именно она. И хоть общение с ней радости тоже давно не приносит, это в любом случае примерно в миллион раз лучше, чем если бы сюда вошел Олег. – Завтра еще заедем тебе за платьем! Нужно что-то вечернее.

Боже…

– Зачем?

– На следующей неделе у нас большой бизнес-ужин, Олег разве не сказал? Должна быть вся семья, будет много партнеров отца, пресса, фотографы! Так что завтра подберем платье, а к дате я закажу тебе стилиста и визажиста, – говорит мама одухотворенно, словно ужин в компании зазнавшихся бизнесменов – это лучший вариант для того, как провести вечер субботы.

– А я обязательно там нужна?

– Конечно! – вскидывает она руки, словно вообще не понимает моего настроения. – Вся семья, я же сказала. Жена и дочь.

– Я ему не дочь, – ощетиниваюсь сразу же. Мне противно слышать эти слова, он ни единого дня в жизни не относился ко мне как к дочери. И пусть папа бросил меня и не вспоминает по сей день: он у меня есть. И это не Олег. Я никогда не буду считать его своим отцом, никогда в жизни.

– Перестань сходить с ума, – сразу же начинает злиться мама. Ну конечно. Об Олеге нельзя и слова плохого сказать, он же у нас эталон, пример для подражания и вообще лучший в мире человек. – Настройся на завтра и на следующую неделю, это важный ужин, много влиятельных людей! Может, присмотришь себе кого-нибудь, – загадочно улыбается мама.

Я фыркаю. И глаза закатываю, потому что в такие моменты мне не хочется быть взрослой, я хочу быть вредным подростком, который бунтует против правил. О чем она вообще говорит? Да я боюсь даже представить, что будет, если хоть кто-то из них посмотрит в мою сторону…

Мама уходит наконец-то, а у меня по спине и затылку сразу же пробегает табун противных мурашек. Мне неприятно, мне не нравится, я не хочу ничего этого, не хочу покупать платье и наряжаться, не хочу быть красивой в его обществе, не хочу делать вид идеальной семьи для фотографа, я не хочу! Ничего не хочу!

Падаю лицом на ладони и громко всхлипываю: я настолько морально истощена, что боюсь за свое здоровье. Это пока я на этом месте, мне приходится держаться, но что будет, когда я отсюда вырвусь? Если вырвусь вообще хоть когда-нибудь…

Из грустных мыслей меня выдергивает звук пришедшего сообщения. Это так неожиданно звучит в моем тихом и одиноком мире, что я даже на минуту выпадаю из реальности и просто пялюсь в стену: кто мне мог написать? У меня и соцсеть-то только одна, без фото и описания профиля, потому что, конечно же, Олег считает, что незачем всему миру показывать мои фотографии. Я пыталась пару раз вести странички, но его люди все это очень быстро блокировали, смысла пытаться еще раз не было.

Открываю телефон и удивляюсь еще сильнее, потому что пишет мне Артур. Тот самый парень из универа, который забрал себе мой первый поцелуй. Спасибо, Артур, что первым не стал Олег, но и с тобой мне явно не по пути, какого черта тебе нужно…

Артур: Пишу сказать тебе спасибо за то, что подыграла! В благодарность зову в кафе, пойдем после пар в понедельник?

Ох, Артур…

Конечно, все девчонки моего возраста ходят с парнями на свидания и просто на прогулки, кто-то давно уже и полноценно встречается, кто-то отрицает отношения и любит развлечения на одну ночь, а кто-то я.

Я – это заложник ситуации, который вроде с головой дружит, но ведет себя так, словно вообще нет. Потому что в целом-то и парень Артур нормальный (относительно), и в кафе можно было бы с ним сходить, но обернется все это жутким крахом. Так что мое ему «нет» никогда в жизни не станет «да». Я никуда с ним не пойду.

Катя: Не получится, увы.

Артур: Занята? Давай во вторник!

Катя: Вообще никогда не получится. И не пиши сюда, пожалуйста, больше, хорошо?

С грустью вздыхаю. Еще годик такого заточения, и я стану совсем дикой. И так уже всех людей побаиваюсь… Потому что любое какое-то не такое действие в мою сторону сразу же докладывается охраной Олегу. А дальше… Ничего хорошего, короче, дальше. Поэтому я предпочитаю быть одна.

Но Артур не собирается прекращать! Он пишет мне снова, сразу же, даже не заставляя ждать свои ответы.

Артур: Кать, я обидел тебя этим поцелуем? Прости! Ты классная девчонка, закрытая только… Давай пообщаемся? Обещаю только узнавать тебя получше и не лезть целоваться больше:)

Интересно, а если бы у моей мамы не было идиота-мужа, который контролирует каждый мой шаг и считает меня своей собственностью, у нас могло бы хоть что-то получиться с Артуром? Не знаю. И думать даже об этом не буду, просто потому, что в этом нет никакого смысла. Я уже даже не верю в то, что когда-нибудь познаю прелесть романтических отношений. Красивых, нежных… Кажется, это не моя сказка.

Я удаляю переписку у обоих, на случай, если Олег ночами берет и отсматривает мой телефон (я не удивлюсь), а потом блокирую контакт Артура. Каждый мужчина, задержавшийся в моей жизни больше чем на минуту, всегда отправляется за границы моей вселенной. Мне ни с кем не по пути. Потому что не я выбираю свой путь…

Глава 3. Катя

PIZZA – Тише

Я так давно никуда не выходила, кроме универа, что от предвкушения поездки с мамой на всякие процедуры даже немного покалывает в животе. На самом деле уже становлюсь просто дикой… Да никакая девушка в восемнадцать лет не проводит дома времени столько, сколько я. Все мои одногруппники гуляют, с кем-то встречаются, устраивают какие-то вечеринки, куда-то вместе ездят, постоянно выкладывают фотки, да просто живут эту жизнь! И есть я, у которой колени дрожат от предвкушения похода с мамой к косметологу… И нет, сама идея наводить всю эту красоту мне все еще не кажется удачной, просто я радуюсь возможности выйти из дома. Правда. Еще немного, и начну выть на луну и лаять на случайных прохожих.

Это ведь ненормально, правда? Жаль, что моя мама отказывается все это понимать.

Вот со мной в школе училась девочка, которая осознанно выбирала себе такую жизнь одиночки. Она просто открестилась от всего класса, носила только серые вещи, ни с кем не хотела даже здороваться и целыми днями только и делала, что зубрила учебники. Ну она просто была такой! Никто ее за это не осуждал, ведь если ей так было комфортно, то пусть живет так, как ей хочется.

Ситуация со мной же совершенно другая. Я не такой человек, как она. С самого детства я была очень общительным ребенком, много пела, танцевала, да я даже стихи рассказывала громче всех! С выражением, улыбкой и старанием. Все воспитатели в детском саду хвалили меня за то, какая я активная и дружелюбная.

И я с огромным удовольствием завела бы сейчас друзей, ходила бы с ними гулять, занялась бы танцами, я не знаю, да что угодно! Но все это может повлечь за собой большие последствия, поэтому я вынуждена оставаться тихой одиночкой. А такая подруга, конечно же, уже никому не нужна…

Вот такая правда.

И именно поэтому простой поход с мамой в салон ощущается так волнительно. Меня, словно дикую зверушку, выводят в люди, в честь этого я даже надеваю не самую мешковатую вещь в своем гардеробе, а шапку и вовсе выбираю розовую, а не привычную черную. На улице еще холодно, хотя до весны осталось-то всего чуть больше недели, но даже со своей любовью к теплой погоде я это время года не особо жду. Во-первых, в апреле у меня день рождения, который давно стал травмирующим событием… А во-вторых, зимой я могу прятаться от Олега за объемными куртками.

Интересно, на сколько по десятибалльной шкале моя жизнь ужасна? Тринадцать?

Подкрашиваю губы блеском, все-таки выход в люди как-никак, подхватываю сумочку с телефоном и блокнотом (я с ним никогда не расстаюсь) и выхожу из комнаты, спускаясь на первый этаж.

У Олега очень большой дом, и я люблю такие дома, просторные, но… не этот. Каждый шаг здесь ощущается для меня пыткой. Мне не нравится здесь абсолютно все, этот дом насквозь пропитан Олегом, и я бы с удовольствием сожгла его при случае, если уж совсем честно.

Утро в целом кажется неплохим, пока…

– Отлично выглядишь сегодня, – доносится до уха, когда я спускаюсь с лестницы. Нет… Ну пожалуйста, нетнетнетнет, что тебе от меня нужно, просто уйди и никогда в жизни не трогай меня! – Едешь с Ингой?

Киваю. И не поворачиваюсь в его сторону, но так и замираю на чертовой последней ступеньке, словно меня парализовало звуком его голоса. В целом это даже почти правда. Я никогда не реагирую на него спокойно, каждый раз он вызывает отвращение.

– Еду.

– Странно, что об этом я узнал буквально полчаса назад, – говорит он недовольно и подходит ко мне.

Слишком. Черт возьми. Близко.

– Я понятия не имела, что мама не предупредила тебя, – говорю негромко. Я просто хочу сбежать, но двигаться – себе дороже.

Олег стоит чуть правее и ниже меня – у самой лестницы. И я снова ненавижу это положение, когда между нами одна только ступенька, которая уравнивает нас в росте.

Я не дышу, когда чувствую его руку. Он поднимает ладонь к моему лицу, и мне в ту же секунду хочется расплакаться от отвращения. Его пальцы – отвратительные, грубые, самые ужасные пальцы в мире – касаются моих губ. Он делает вид, что стирает что-то с уголка, но я смотрела в зеркало минуту назад: там ничего нет.

– Размазался блеск, – говорит он с улыбкой.

Киваю, зажмуриваюсь и как только он делает шаг от меня – срываюсь с места и буквально выбегаю из дома, быстро накинув куртку и запрыгнув в обувь.

Меня колотит и подташнивает, я ненавижу каждое его прикосновение всем своим сердцем. Кто-то скажет, что я преувеличиваю, ведь это просто забота отца о дочери, но нет! Нет! Каждое его касание означает совсем другое, даже, казалось бы, такое невинное, как стирание размазанного блеска с уголка губ.

Он не любит меня как дочь, во что свято верит мама, и он никогда меня не считал своей дочерью. Ни тогда, когда избивал меня, ни сейчас, когда откровенно пристает. У урода совершенно другие мотивы и явно нездоровые наклонности, и вот уже десять лет меня убивает тот факт, что моей маме на все это абсолютно плевать.

И именно в таком настроении я вылетаю из дома и сажусь в машину. Мама катается с личным водителем, но сегодня с нами не он, а тот мордоворот, что обычно возит и якобы охраняет меня. На деле же он не охрана, а цербер. Личный надзиратель, чтобы я не смела даже думать сделать что-то такое, что может не понравиться Олегу.