Я пренебрежительно хмыкнула (лишь затем сообразив, что это вышло излишне по-женски), и с гордым видом отступила, даже не на несколько шагов, а на добрую дюжину, тем самым демонстрируя, насколько мне неинтересен капитан и его секреты. Однако моего спутника такое показательное выступление ни капли не смутило. Даже не думая извиняться или хоть как-то обосновывать своё поведение, он приблизился к кораблю практически вплотную и что-то зашептал. Я фыркнула, однако на самом деле, степень моей заинтересованности возросла. Было очевидно, что Макнэлл каким-то образом «отпирает» звездолёт; вероятнее всего, произносит комбинацию цифр или иной пароль. Вне всяких сомнений, у законного хозяина существовал и более простой способ попасть внутрь – например, при помощи дистанционного ключа, – но, ясное дело, в тюрьме арестантам такого рода гаджеты не оставляли.

Автоматическая дверь выдвинулась немного вперёд (капитан заблаговременно посторонился) и поднялась вверх. Следуя приглашающему жесту Макнэлла, я зашагала к призывно зияющему проёму.

Глава 7

Иллюминаторов здесь, как и на моём катере, не было, но освещение внутри корабля было отличное благодаря многочисленным плафонам, автоматически включившимся при открытии двери. Лифтовая платформа доставила нас на второй этаж. Ознакомительную экскурсию мне, понятное дело, не устраивали; я лишь успела понять, что служебный отсек располагался внизу, а командный – наверху, и именно в последний мы сейчас попали.

Просторное, технологически оснащённое помещение с гладкими стенами было оборудовано четырьмя рабочими местами. Похожие кресла с пристяжными ремнями, четыре идентичных широких экрана, встроенные прямоугольники столов. Но и различия между этими местами присутствовали. Кресло пошире других и дополнительный мини-экран предназначались, вероятнее всего, капитану. Самая навороченная сенсорная панель управления, дополненная несколькими рычагами и предметом, более всего напоминавшим игровой джойстик (возникла у меня и другая ассоциация, но не хотелось бы её упоминать), без сомнения, имела прямое отношение к пилотированию. Следующее место также было оснащено сенсорной панелью, а заодно крупными чёрными наушниками и серебристой выпуклостью микрофона. Кроме того, сбоку от панели, под полупрозрачной крышкой стола виднелись какие-то инструменты и мотки проводов и разноцветных кабелей. Стало быть, предполагалось, что здесь будет работать компьютерщик… Или радист. Или два в одном, учитывая, что в наше время объединение этих функций более чем естественно. Ведь основная часть связи проходит именно через компьютерные системы, к которым имеется доступ на корабле. Что же касается последнего, четвёртого, места, оно практически пустовало, если не считать наиболее базисного оборудования. Да, стол, кресло, готовый к работе экран, но немногим более того.

Наконец, стоит упомянуть, что в просторной кабине без труда могло поместиться ещё человек десять. Вдоль стен располагалось несколько кресел, попроще, чем предыдущие, однако удобные, с высокими спинками, массивными подлокотниками и надёжными ремнями безопасности.

– Какой требуется экипаж, чтобы управлять этим кораблём? – обеспокоенно спросила я, наблюдая, как мой спутник опускается – нет, не в капитанское кресло, а на место пилота. – Сколько необходимо народу? – принялась более точно формулировать свой вопрос я, в то время как Макнэлл опустил один рычажок и приложил палец к точке на сенсорной панели.

Панель засветилась приятным зеленоватым светом, будто воспрянув к жизни после продолжительного сна.

– По правилам – трое или четверо, – не стал ходить вокруг да около капитан, едва получил возможность оторваться от сенсорных пластин, рычагов и голографических изображений. – Но в исключительной ситуации, каковая в нашем случае как раз и сложилась, справятся и двое.

– Двое? Это как? – Я была совершенно не готова позволить ему заморочить мне голову. Даже обсуждать такой вариант была не готова: слишком многое зависело от нашей способности – или неспособности – управиться с кораблём такого уровня. – Я ведь не космонавт и сомневаюсь, что навыки, полученные в университете во время занятий по теоретической астрономии, позволят мне оказать профессиональную помощь нужного уровня.

– Не переживай. – Судя по тону, каким это было сказано, Макнэлл действительно не переживал по данному конкретному поводу или как минимум считал его наименьшей нашей проблемой. – Я долго работал на кораблях в разных должностях и смогу справиться с самым необходимым. Весь спектр работ мне не охватить, но, скажем, функции пилота и радиста я возьму на себя. Ты сможешь помогать по мелочам там, где это будет необходимо. Если все системы корабля исправны, какое-то время мы так продержимся. Этого будет достаточно для того, что найти тебе подходящую планету, а мне – пару помощников.

Я подозрительно косилась на своего спутника, мысленно прикидывая, насколько крепка его психика и выдержала ли она все тяготы тюремного заточения, пусть непродолжительного, зато, мягко говоря, нелёгкого.

– Подготовка к старту, – отдал команду бортовому компьютеру капитан.

По экрану побежали строки непонятного для меня текста. Я принялась озираться, прикидывая, какое выбрать кресло, чтобы и Макнэллу не мешать, и момент взлёта не пропустить. И тут в левом нижнем углу панели замигало изображение красного прямоугольника.

– Что это? – вскинула голову я.

Капитан выругался сквозь зубы.

– Неполадка одного из двигателей, – сообщил он.

Я застонала, возводя глаза к потолку. Действительно, не могло же всё пройти гладко!

– Сможешь починить? – спросила я, стараясь не дать выхода эмоциям.

– Я не механик, – процедил Макнэлл, тоже, мягко говоря, не обрадованный новыми осложнениями. – Мой отец служил механиком, и некоторое время мы летали на одних кораблях, но…должности были разными.

А сейчас Артур был слишком далеко, а, главное, весьма вероятно, что за ним уже следили. Помочь нам он никак не сможет.

– Ладно, пойду вниз, попробую сделать что смогу, – буркнул капитан, но оптимизма его слова не прибавляли.

Сам он явно не верил, что из этой затеи хоть что-то получится.

Я не разбиралась в механике настолько, что даже не подумала к нему присоединиться. Какой смысл стоять у человека над душой немым укором? Так что, опустившись в одно из кресел у стены, стала ждать. Впрочем, сидела как на иголках. Минут через пять пересела на место, соседствовавшее с пилотским. Ещё через пять минут окончательно пожалела о том, что не спустилась вниз, и вышла из командного отсека.

Лифтовая платформа, реагировавшая то ли на движение, то ли на температуру человеческого тела, плавно поднялась вверх. Я ступила на неё, и вскоре оказалась на первом этаже. Только начала оглядываться, прикидывая, где расположен служебный отсек с двигательной установкой, как обнаружила выходящего оттуда Макнэлла. Вид он имел весьма унылый, что сделало мой последующий вопрос практически бессмысленным.

– Ну, как?

Капитан поморщился и покачал головой.

– Выйдем? – предложил он, кивая в направлении автоматической двери.

Я согласилась. Оказаться на воздухе и увидеть проросшую сквозь покрытие взлётного поля траву было приятно. Хоть чуть-чуть успокаивало. А ведь по-хорошему стоило, наоборот, сильнее напрячься от невозможности незамедлительно покинуть Истерну.

На металлическом столбе, увенчанном какой-то антенной неизвестного мне предназначения, сидела ворона с таким уверенным в себе видом, словно исключительно ради неё эту конструкцию здесь и воздвигли. Значительно ниже, прислонившись к столбу, стоял, засунув руки в карманы, мальчишка в комбинезоне.

– Мне удалось локализовать неисправность, но лишь приблизительно, – сообщил капитан, рассеянно глядя, как я достаю из кармана куртки сигарету и закуриваю при помощи мини-зажигалки. – В любом случае, толку от этого мало: починить не смогу.

– Ясно. – Я устремила взгляд на проезжавший вдалеке катер, должно быть, готовившийся ко взлёту. А, может, наоборот, только что приземлившийся и направлявшийся теперь к месту парковки. – Будешь? – Я протянула капитану ещё одну сигарету.

– Не курю, – качнул головой он, как мне показалось, неодобрительно.

Бог ты мой, какие же мы правильные!

– Надо искать механика. – Я снова посмотрела вдаль, в сторону катера, но тот, видимо, успел скрыться за чередой ангаров. – В конце концов, это космопорт. Их здесь должно быть хоть пруд пруди.

– Хоть пруд пруди – это да, – невесело согласился Макнэлл. – Вот только работы у них в подобных местах, как правило, масса, так что и ждать приходится по многу часов… А то и не один день. Но искать всё равно придётся.

Я вздохнула, разделяя безрадостный настрой капитана. Стремление к быстрому обслуживанию в нашем случае – не роскошь, а насущная необходимость. Мы не знали, как далеко продвинулась в расследовании полиция, а, значит, каждая минута могла оказаться решающей. И вынужденное многочасовое ожидание было смерти подобно… Не исключено, что в буквальном смысле.

– Может быть, стоит подогнать сюда мой катер? – предложила я. – Пусть будет для подстраховки, раз уж никто не сможет в ближайшее время починить неисправность.

– Ну, я, допустим, могу, – с независимым видом произнёс начисто забытый мною мальчишка, отступая от столба и делая несколько шагов в нашем направлении.

Мы с капитаном одновременно повернули к нему головы. Ой, как я заблуждалась! Впрочем, несложно сделать подобную ошибку на расстоянии, когда солнце светит в лицо, а голова занята совершенно другим. Словом, при ближайшем рассмотрении мальчишка оказался девушкой, притом настолько женственной, что сразу же становилось удивительно: как можно было иметь хоть малейшие сомнения касательно её пола? Рабочий комбинезон в стиле унисекс не скрывал пышной фигуры. Не по-мальчишески длинные ресницы обрамляли зелёные глаза, вероятнее всего, хамелеоновские, в данный момент отдающие должное цвету одежды. Чувственные губы чуть пухловаты, но в меру, и точно не накачаны никакой гадостью. Красивый изгиб длинной шеи – и даже мне, невзирая на мою половую принадлежность, обидно, что он заканчивается банальнейшей жёлтой футболкой и уже упомянутым выше комбинезоном.

Я покосилась на Макнэлла, но тот, похоже, остался равнодушным к внешним характеристикам незнакомки, заинтересовавшись исключительно профессиональными качествами.

– Вы механик? – строго спросил он, будто проводил интервью в отделе кадров.

Причём на работу в этом отделе кадров принимали процентов десять посетителей, не больше.

– Да. – Девушка ответила уверенно и легко выдержала взгляд капитана. Может, слышала наш разговор, а может, просто в силу характера. – С соответствующим образованием.

– Почему же в таком случае вы не завалены работой до поздней ночи? – продолжал допрос Макнэлл.

Я сжала зубы: нет бы сказать спасибо и поскорее приступить к делу! Но, возможно, он был прав: а вдруг эта барышня – не кто иная как полицейская, наспех переодевшаяся в рабочую одежду?

– А потому что на этом спутнике сплошные шовинисты. – Она пожала плечами, стараясь изобразить безразличный вид, но острое недовольство всё равно ощущалось как в движениях, так и во взгляде. – Считают, что женщина хорошим механиком быть не может.

– А вы – хороший механик? – поинтересовался капитан, по-моему, даже с намёком на улыбку.

– Отличный, – убеждённо ответила девушка.

Хочу подчеркнуть: судя по интонации, она не хвасталась, не пыталась произвести впечатление, не доказывала сама себе нечто сомнительное. Просто констатировала факт.

– Ну хорошо, – решился Макнэлл. – Проблема во втором двигателе, из-за неё корабль не готов к полёту. У вас пятнадцать минут, чтобы определить природу неполадки и сообщить, что именно следует предпринять для её устранения, а также сколько времени это займёт. Справитесь?

Девушка-механик лишь фыркнула, после чего нырнула в открытую дверь.

Капитан вошёл следом, удостоверился в том, что специалистка нашла дорогу в нужный отсек, и возвратился ко мне.

– А если она что-нибудь испортит? – нахмурилась я.

– Если полезет куда не надо, корабль даст знать, – объяснил Макнэлл.

– А если куда надо, но сделает что-то не то?

Уж коли поддаваться паранойе, то полноценно.