Анна Орлова: Адвокат по магическим делам

Дело 1. Нелишний вес

– У меня к тебе серьезный разговор! – патетично выдал Нат и воздел половник.

Я чуть не подавилась кофе. Нельзя же так! Тем более в первый рабочий день после долгих праздников. А в этом году на Белтайн власти расщедрились на десять выходных кряду. После такого перерыва еще поди вспомни, кем ты работаешь – а главное, зачем?

И тут они: Нат и серьезный разговор.

– М-м-м? – промычала я, откашлявшись, и придвинула к себе блюдо с еще теплыми булочками. Надо же заесть стресс.

– Так больше не может продолжаться! – продолжил домовой и половник к груди прижал.

Я даже руку от булочки отдернула. Тяжелые времена требуют тяжелых решений.

– Ты что, хочешь уйти? – спросила я в лоб.

Не люблю хождения вокруг да около, мне их на работе с избытком.

Нат вытаращил глаза и выронил половник. "Бздынь" – печально сказала несчастная жертва наших разборок, встретившись с кафельным полом.

– Как – уйти?! – просипел домовой.

– Ногами? – предположила я насмешливо.

Уж очень это смахивало на шантаж в духе "вот умру – и будете плакать!"

Нат надулся.

– Ну тебя! Я же серьезно, а ты шутки шутишь.

Я могла бы сказать, что о серьезном как раз стоит говорить как бы в шутку. Так легче. Но время поджимало, а ведь еще до офиса добираться!

– Давай без обиняков, – я все-таки намазала булочку маслом и откусила. М-м-м. – Что стряслось?

– Вот это, – домовой ткнул пальцев в булку. – И стряслось!

– М-м-м? – повторила я и оглядела надкусанную булку. Булка в ответ посмотрела на меня глазами-изюминками… Бр-р-р! Я встряхнула головой. Надо сегодня пораньше лечь спать, а то мерещится всякое. Хотя с "пораньше" может и не выйти, у дочки как раз зубки режутся. – А что не так? Вкусная, свежая.

– Ты слишком много ешь, – заявил домовой обличительно.

Я все-таки подавилась.

– Посмотри, на кого ты стала похожа? – продолжил Нат, распаляясь. – Щеки появились, и бока…

– И окорока, – поддакнула я. – Нат, после родов многие прибавляют в весе.

– Угу. Но уже год прошел! – всплеснул руками он. – Пора худеть.

– Кому пора, тот пусть и худеет, – сказала я и принялась за булку, хоть и без прежнего аппетита. – И вообще, ты ведь сам испек.

– Для Артема, – поднял палец домовой. – А тебе вон, капустный салатик и отварное яйцо.

Учитывая, что в офисе я обычно перебивалась кефиром и бананом – и это за весь день! – перспективы не радовали.

– Нат, – вздохнула я и одним глотком допила кофе. – Ну чего ты пристал? Какое тебе дело до моего размера?

Нат тоже вздохнул и сказал наставительно:

– Я же о тебе беспокоюсь. Вдруг тебя Артем бросит? Мужики – они глазами любят!

Я хмыкнула.

– М-да? А я-то думала, у них другие органы для этого предназначены…

– Да ну тебя! – надулся мой драгоценный домовой и отвернулся к окну.

***

Денек выдался не из легких.

Сначала клиентка устроила скандал, как только я произнесла стандартное: "Услуги у нас платные".

– Как это платные? – подбоченилась гномка и брови насупила, грозно так. – Вы же клятву Эйр давали! Помогать и защищать.

– Положим, не Эйр, а Форсети, – хмыкнула я. Эйр, богине врачевания, клялся Артем как хирург. Я же присягала богу справедливости. – И там не было ни слова, что я должна делать это бесплатно.

– Тьфу, – сплюнула гномка и убралась-таки восвояси.

Какое облегчение!

Только я успела выдохнуть, как в консультацию влетела коллега, Фарлай Фейруларс.

Мысленно я застонала, поскольку Фарлай обожала сплетни и склоки.

– Добрый день, – сказала я вежливо.

– Что я тебе сделала? – немедленно взвилась коллега. – Почему ты говоришь со мной таким тоном?

– Каким? – вздохнула я потерла лоб. Кажется, десять выходных не пошли ей на пользу. Фарлай истосковалась дома, утомилась пилить мужа (который относился к жениной блажи философски, как к неизбежным осенним дождям) и жаждала вылить на чью-нибудь голову весь накопленный яд. Увы и ах, голова оказалась моя.

– Неуважительным! – припечатала она и руки на необъятном бюсте сложила. – Явно же говоришь, а сама желаешь "чтоб ты сдохла"!

– Ну что ты, – я улыбнулась еще шире. – Я желаю, чтобы ты жила долго, счастливо…

"И желательно подальше отсюда" – закончила мысленно.

Коллега фыркнула, смерила меня взглядом "мы еще не закончили!" и утопала в смежную комнату. Пить кофе и сцеживать яд.

Последнее она делала по телефону, обрушив на голову бедной Альбины громы, молнии и водопад недовольства. Дескать, у Фарлай в графике дежурств на этот месяц аж два понедельника и ни одного четверга! По четвергам в нашем районном суде принимали иски, так что клиентов – теоретически – было больше. Так что приходилось строго следить, чтобы четверги на всех адвокатов припадали поровну. Чем Фарлай не угодил понедельник, оставалось загадкой. День тяжелый?

Альбине я посочувствовала. Нелегко быть начальством, лишенным всякой возможности приструнить зарвавшегося подчиненного!

Впрочем, прислушиваться я вскоре перестала. Косяком повалили клиенты. Только вот я – внезапно! – вовсе не была им рада.

Первой, пугливо озираясь, вошла полная дама средних лет.

– Проходите, присаживайтесь, слушаю вас, – сказала я заученно. – В чем ваша проблема?

Она пристроилась на краешке кресла, прижала сумку к груди и сказала сдавленным шепотом:

– Меня преследуют!

– Кто? – осведомилась я, мысленно вздохнув. – Бывший муж?

Вопреки многочисленным фильмам, запретов на приближение к объекту наши суды не выдают. И вообще, мало что можно поделать, пока несчастной жертве не причинен реальный вред. Увы, увы.

Однако дама покачала головой. Подалась вперед и выдохнула страшным шепотом:

– Судья!

Час от часу не легче.

– В каком смысле? – уточнила я осторожно. – Он рассматривает ваш спор и…

– Да нет же! – дама настолько забылась, что даже повысила голос. Нервно поправила воротничок блузки. – Он правда меня преследует. То есть сначала за мной следила полиция, а потом как-то раз выхожу из дома – а там он. В машине сидит. Смотрит!

И вздохнула судорожно.

– Эм, – пробормотала я, потирая переносицу. – А как вы определили, что он судья? Вы знакомы?

Судья, занимающийся обычной слежкой? Серьезно?

Она посмотрела на меня одновременно затравленно и снисходительно.

– Ну это же видно!

По каким признакам, хотела бы я знать? Таблички "Осторожно: судья!" они пока не носят. Разве что носы дерут больше обычных смертных, но это и с прочими власть имущими случается.

– Неужели? Вы уверены, что он преследует именно вас? И почему за вами следят, кстати?

На бандитку она, прямо скажем, не похожа.

– Да это же понятно! – воскликнула клиентка, раздражаясь. – Я была главбухом в крупной фирме и… Мой шеф с налогами мухлевал! Два года назад я не выдержала, уволилась. А потом за мной стали следить!

М-да, тяжелая у бухгалтеров работа. Нервная. На такой и впрямь свихнуться недолго.

Не без труда выставив несчастную – посоветовать я ей могла разве что обратиться к психиатру, но консультацией это не сочтешь – я только вздохнуть успела, прежде чем в дверь снова постучали.

Не дожидаясь разрешения, в мой кабинет ввалился мужчина средних лет, растрепанный и донельзя взволнованный.

– Я хочу оспорить отцовство! – выкрикнул он с порога.

Дело не слишком приятное, но обычное.

– Присаживайтесь, – в повела рукой, указывая ему на ближайшее кресло. – Слушаю вас. Почему вы считаете, что вы не отец ребенка… Вашей супруги, насколько я понимаю?

Он машинально покрутил обручальное кольцо.

– Да! То есть ребенок еще не родился, Танечка только на пятом месяце. Но я хочу заранее все разузнать. Понимаете, раз это не мой ребенок, я же не должен платить алименты?

– Разумеется, нет, – заверила я, внимательно его разглядывая. Ласковое "Танечка" меня насторожило. Не говорят так о женах-изменницах. – Но ведь ваша супруга на алименты не подавала?

По закону право на содержание имеет не только ребенок, но и мать. И это право сохраняется до достижения ребенком возраста трех лет.

– Нет, конечно, – удивился он. – Мы же вместе живем.

Совместное проживание вовсе не являлось препятствием для взыскания алиментов. Далеко не все отцы считают нужным выделять адекватную сумму на обеспечение нужд младенца. А выпрашивать каждую копейку – то еще удовольствие.

– Тогда тем более, – хмыкнула я. – Насколько я понимаю, ваша жена признает, что вы не являетесь отцом ребенка?

Если так, то дело проще простого. Истец подает в суд, ответчица иск признает – и дело в шляпе. Точнее, в ЗАГСе.

– Конечно, – кивнул он. – Понимаете, я работаю вахтовым методом, по полгода. Вернулся к праздникам, а тут…

– А отец ребенка готов выступить свидетелем? – уточнила я на всякий случай. Редкий любовник на такое согласится.

Впрочем, картина и без этого ясна. Раз "Танечка" на пятом месяце, тут и без экспертизы можно обойтись. Хватит и несложных подсчетов.

Но любой юрист собирает максимум доказательств, просто на всякий случай. Мы большие перестраховщики, и нередко это оправдывается.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Нет, конечно! Понимаете, Танечка медиум. Однажды на сеансе что-то пошло не так и… В общем, ею духи, того, овладели. Она не виновата!

Что-что?

Я кашлянула, скрывая смех, и сказала серьезно:

– Боюсь, затруднительно взыскать алименты с духов.

Короче говоря, и этот клиент ушел недовольным. А под дверью уже ждал следующий.

– Я хочу оспорить завещание! – заявил молодой гоблин и хлопнул мне на стол нотариально заверенный документ.

Увы, я не нашла, к чему в нем придраться. Ни на первый взгляд, ни на второй.

– На каком основании? – уточнила я осторожно.

Отчего-то граждане уверены, что оспорить последнюю волю можно легко и просто, было бы желание. На практике же случаи удовлетворения подобных исков крайне редки. Для этого нужно доказать, что наследодатель на момент составления завещания либо был не в себе, либо его тем или иным способом принудили поставить подпись. Прямо скажем, нетривиальная задача. Разумеется, если ныне покойный гражданин не состоял на учете в психоневрологическом диспансере, но и в этом случае придется проводить соответствующую экспертизу.

К тому же нотариусы бдят. И, прежде чем заверить чье-то волеизъявление, непременно удостоверятся, что клиент понимает, кто он такой и что подписывает. При некотором опыте это несложно.

– Это подписал не отец! – припечатал клиент, подался вперед и глаза вытаращил.

– Это будет трудно доказать, – заметила я сдержанно. – Нотариусы проверяют личность и…

– Да что вы все об одном талдычите, – перебил клиент запальчиво. "Все"? То есть я не первая в списке? – Ну глянул этот ваш нотариус, и что? Лицо, отпечатки пальцев – это все совпадает. А что это был драугр, он может отличить?!

И посмотрел на меня с торжеством.

– Оживших мертвецов определить нетрудно, – возразила я сухо. – Даже на первый взгляд. На их внешнем виде обязательно сказывается причина смерти и…

– Врете! – завопил клиент, вскакивая.

Я только глаза закатила. Кажется, в дурдоме сегодня день открытых дверей. Весеннее обострение во всей красе.

– Извините, ничем не могу вам помочь, – сказала я тихо, но непреклонно. – До свидания.

– Я на вас жалобу напишу! – пригрозил клиент. – В эту, как ее? В коллегию!

– Адрес подсказать? – предложила я вежливо. – Нет? Всего доброго.

Не железная же я, в самом деле!

Когда клиент, изрыгая проклятия, вымелся наконец за дверь, я на мгновение позволила себе прикрыть глаза. И вздрогнула от ядовитого:

– Смотрю, у тебя клиенты прямо в очередь выстраиваются!

Дорогая коллега, чтоб ее. Стоит, подбоченившись, и смотрит исподлобья.