– Могу подарить, – предложила я с чувством.

– Мне чужого не надо, – поджала губы она и огляделась. – Кстати, а куда подевалась наша секретарша? Опять входящая документация не рассортирована!

Нелюбовь Фарлай к Летиции вспыхнула с момента знакомства и не угасала ни на миг. Призрачная дама несказанно бесила нашу скандалистку тем, что на все ее выпады реагировала безукоризненно вежливо и никогда не теряла присутствия духа… Странно звучит в отношении собственно духа, но как есть.

Задеть или оскорбить Летицию было невозможно. Хотя нельзя сказать, что Фарлай не пыталась.

Я усмехнулась – мысленно, разумеется! – и напомнила:

– Летиция в отпуске, вернется пятнадцатого июня.

– Ах, да, – кисло сказала Фарлай, умащивая свое необъятное седалище в кресле напротив. – Хотя зачем призракам отпуск? Что за блажь!

Я лишь плечами пожала.

Летиция заявила, что всегда мечтала путешествовать. При жизни она такой возможности не имела, так почему бы не осуществить мечту хотя бы после смерти? Так что она взяла положенный отпуск и выкупила каюту в пароходе, следующем в Хельхейм. Я сама отвезла ларец с ее жемчугом на корабль.

Что тут скажешь? Похвальное жизнелюбие, всем бы так!

***

Домой я приплелась без сил. Хотелось стащить туфли, упасть носом в подушку и…

Радостный лепет дочки заставил меня взбодриться, а низкий смех мужа и вовсе подстегнул.

– Всем привет, – улыбнулась я, заглядывая на кухню. – Тем, ты сегодня рано.

– Начальство расщедрилось, – хмыкнул он, вытирая испачканную мордашку Алисы. Дочка заливисто хохотала и пыталась увернуться. – Я даже поесть успел.

Скорее всего, начальственная щедрость была не к добру – а разве бывает иначе? – но мы дружно решили не портить момент. Переглянулись только.

Домовой уже хлопотал у плиты, накладывая ужин. Котлета, салат и пюре.

– Приятного аппетита, – пожелал Нат. – Пирожное будешь?

И никакого ворчания, никаких попреков? Надо проверить, не сдохло ли в горах что-то крупное? Тролль там или дракон?

– Буду, – кивнула я, хотя сладкого не хотелось. Просто чтобы посмотреть, как он отреагирует.

Нат даже бровью не повел, вытащил из холодильника кусок бисквита, щедро сдобренный кремом, и поставил передо мной.

Дочка немедленно протянула к нему ручки.

– Дяй!

И пока Артем терпеливо объяснял ей, что маленьким девочкам такого нельзя, а Алиса ныла и плевалась кашей, я набросилась на еду. Оказывается, я зверски проголодалась!

Звуки шли фоном: увещевания мужа, нытье дочки, бормотание домового…

Пока в этот привычный и успокаивающий шум не добавилось негромкое: "Кхм!" Артема.

Я подняла голову. Глаза мужа смеялись, губы подрагивали в попытке сдержать улыбку.

– Нат, – сказал он сдержанно. – Утоли мое любопытство. "Дальше пошло" – это куда? У меня медицинское образование, но я теряюсь в догадках.

Домовой залился краской. Отвернулся. Буркнул что-то. И шмыгнул в кладовку.

Я приподняла бровь.

– Что это было?

Артем пожал плечами и процитировал:

– Как вошло, так и вышло. А как вышло, так и дальше пошло… Видимо, какое-то заклятие.

– Для похудения, – подхватила я, начиная звереть. Так вот почему он так расщедрился! Внимание отвлекал. Я отставила тарелку и позвала, вкрадчиво так: – На-а-ат!

Дурак он отзываться, как же…

***

В сон я провалилась, как под лед. Бульк – и даже барахтаться не пыталась.

Словно через толстое ватное одеяло я слышала шаги Артема. Вот прогнулся матрас. Муж завозился, устраиваясь поудобнее, и тоже затих.

Из детской доносился еле слышный голос Ната, который напевал Алисе колыбельную.

Все спокойно. Спать!..

Снилась мне какая-то муть. Грязная река, духота, я из последних сил плыву, цепляясь за бревно… А стая пираний отщипывает от меня по кусочку!

Из кошмара меня выдернул сонный оклик мужа:

– Эй! Ты что делаешь?

И ногой дрыгнул, поперек меня закинутой. Он всегда норовил во сне прижать меня покрепче, словно боялся, что сбегу.

Сама я схватилась за его руку, как утопающий за соломинку. Так вот оно какое, "бревно".

Я уже открыла рот, чтобы извиниться, но Артем сел на постели и рявкнул:

– Стоять!

– Упс… – пробормотала темнота голосом Ната.

Я протянула руку и щелкнула выключателем. Торшер осветил сюрреалистическую картину: домовой присел и пригнул голову, словно пытался слиться с узорами ковра. В растопыренных руках он держал… рейтузы. Алые. Дамские, размера эдак шестидесятого. Они парусом трепетали на сквозняке.

– Что тут происходит? – поинтересовалась я холодно.

Нат молчал, и Артем подсказал, хмыкнув:

– Очередной заговор? Я не все расслышал, но там что-то было про жир с пуза, который должен уйти в чужие рейтузы. А потом он меня ущипнул.

– Я не хотел! – пискнул Нат, наконец отмирая. – То есть…

Он замялся, и я закончила:

– То есть хотел, но не Артема. Так?

Домовой помедлил – и решительно кивнул.

– Я хотел, как лучше!

А получилось, как всегда.

Часы показывали половину второго, спать хотелось зверски.

– Брысь, – буркнула я. – Утром поговорим.

Нат тут же испарился. Я выключила свет, забралась под одеяло… и обнаружила, что Артем давится смехом.

– Что? – пробормотала я сонно.

– Вспомнил, – ответил он сдавленным голосом. – Когда он меня ущипнул, то еще возмутился. Мол, совсем ты себя запустила, даже ноги не бреешь!

***

Утром Артем умчался на работу чуть свет. У меня же первая встреча была назначена в половине двенадцатого, так что в кои-то веки была возможность выспаться и неспешно позавтракать…

Была бы, не косись на меня Нат с такой обидой, что кусок в горле застревал.

– Нат, – не выдержала я и вилку отложила. – Нам надо серьезно поговорить!

Домовой вытаращил глаза. Надулся. Засопел.

– Издеваешься?!

Есть немного.

– А ты нет? – хмыкнула я. – Зачем опыты надо мной ставишь?

– Какие еще опыты? – буркнул Нат упрямо. – Я ничего такого…

– Да-а-а? – протянула я насмешливо. – А кустарная магия? Ты уверен, что это безопасно?

– Конечно! – выпалил он с самым честным видом. – Я все делаю, как положено. И это работает! С этим твоим полуэльфом разбежались – раз. Замуж вышла – два. Ребенка родила – три…

Я только глаза закатила. Поди докажи этому упрямцу, что не все вокруг происходит по его велению и хотению.

– Давай на этом остановимся, – попросила я сдержанно. – Будем считать, что ты помог мне обрести личное счастье. Дальше уж я как-нибудь сама. Договорились?

Домовой насупился, сказал наставительно:

– Счастье мало найти, надо его удержать! Думаешь, вокруг Артема твоего мало профурсеток крутится? Молодых, красивых, стройных!

Внутри что-то кольнуло. А вдруг?..

Я потерла переносицу и заметила насмешливо:

– То есть когда ты по ночам врываешься к нам в спальню – это ты наш брак укрепляешь?

Нат смутился, шаркнул ножкой.

– Ну-у-у. Ладно! Не хочешь самопальной магии? Давай мы тебе амулет купим! Пит недавно про такой рассказывал. Его хозяйка купила такой специальный браслет и аж сорок пять кило скинула!

М-да. Впрочем, когда лишнего веса столько, тут за любой амулет схватишься.

Я поймала его горящий взгляд и проронила веско:

– Нет.

Домовой насупился, отвернулся, проворчал:

– Ну и ладно. Ну и подумаешь!

***

На мое счастье, сегодня в консультации дежурила Альбина. Так что мы всласть поболтали, обсуждая новости законодательства, очередные выходки Фарлай и прочие животрепещущие темы.

– Представляешь, – рассказывала Альбина, мелкими глотками прихлебывая свой кофе без кофеина, – пока муж в отпуске, он готовит каждый день!

И вздохнула тяжко.

– Это плохо? – удивилась я. – По-моему, вполне невинное увлечение. Избавление от кухонного рабства и все такое.

Домового у Альбины не было, а готовить она ненавидела. После развода с первым мужем она вполне обходилась йогуртами, овсянкой да отварной куриной грудкой. С появлением в доме мужчины этот порядок пришлось пересмотреть, и в прошлую нашу встречу Альбина как раз жаловалась, что ненавидит кухонные бдения.

– Ха! – она взмахнула рукой с длиннющими ногтями. Ума не проложу, как с такими кинжалами она умудряется лихо строчить документы. – Во-первых, готовит он вкусно. И много!

– Кажется, я начинаю понимать… – пробормотала я и почесала кончик носа, пытаясь сдержать усмешку. – Ты набрала целый килограмм?

Над своей фигурой Альбина всегда тряслась, как особо мнительная мать над болезненным младенцем.

– Хуже, – вздохнула она трагически. – Полтора! Представляешь?

– Ужас, – посочувствовала я и поделилась: – Нат тоже считает, что мне пора худеть.

Она окинула меня изучающим взглядом и вынесла вердикт:

– Пора. Погоди, я же не о том! Понимаешь, он еще и кухню в процессе готовки уделывает так… Вчера полтора часа отмывала!

У меня прямо язык чесался спросить: "А как же маникюр?", но я удержалась.

– Зато калории потратила.

Альбина скривилась, однако ответить не успела. В кабинет заглянула миловидная орчанка.

– Добрый день, – сказала она негромко. В темных миндалевидных глазах застыл вопрос. – Простите, я немного раньше. Мне нужна адвокат Орлова.

– Проходите, – предложила я, отставив чашку. – Чем могу помочь?

Альбина ретировалась в приемную, а я повнимательнее взглянула на орчанку, скромно присевшую на краешек стула. Она была худенькой, изящной, длинные черные волосы забраны в высокий хвост. Лицо подкрашено очень деликатно, всего лишь тушь для ресниц и чуточку светлого блеска на губах. Вместо обилия золота на шее и в ушах – изящные жемчужные сережки да тоненькое кольцо. Одежда тоже указывала, что традиций своего народа орчанка не придерживалась: никаких шаровар и чадры, никакой варварской роскоши. Простое темное платье, свободный пиджак, лодочки на небольшом каблуке, – скромно и со вкусом.

Она в ответ, не таясь, рассматривала меня. Надо думать, выводы сделаны были в мою пользу. Орчанка кивнула и представилась:

– Я – Азиза. Мне о вас рассказывала Зейнаб. Вы занимались делом о разводе гарема, помните?

Еще бы не помнить! История не из тех, что забываешь на следующий день.

– Разумеется, – подтвердила я, улыбаясь. – Как у них дела, кстати?

– Отлично! – оживилась Азиза, в темных печальных глазах вспыхнул золотистый огонек, делая ее еще краше. – Зейнаб говорит, муж теперь просто образцовый. Заботится о них.

– Я рада, – сказала я искренне. Всегда приятно, когда твои старания не напрасны. – Вы тоже хотите развестись?

– О, нет! – она покачала головой. – Я… у меня очень деликатный вопрос.

Интересно, что скрывается под этой формулировкой? Установление отцовства? Жалоба на домогательства начальства?

– Какого рода? – поинтересовалась я сдержанно. – Не беспокойтесь, я умею хранить тайны.

Азиза оглянулась на запертую дверь. Сцепила пальцы. Подалась вперед. И сказала почти шепотом:

– Я худею!

Кхм?

Она похваляется или жалуется?

И какое, собственно, это имеет отношение к юриспруденции? Законодатели, хвала богам, еще не додумались регламентировать женские параметры. А что? Допустимые размеры, скажем, от сорок второго до пятидесятого, за остальное нещадно карать. Аргументацию подобрать несложно, известно ведь, что проблемы с весом – что недостатком, что избытком – отрицательно сказываются на способности к деторождению, о которой государство столь яро печется. И неплохой источник пополнения бюджета… Пожалуй, с наших властей бы сталось.

– Вам неверно поставили диагноз? – высказала я единственное предположение, которое пришло мне в голову.