– О, нет! – орчанка качнула головой. – Поначалу я и впрямь думала, что у меня проблемы со здоровьем. Но врачи говорят, что все хорошо.

– Рада за вас. Тогда в чем проблема?

Хватит уже тянуть кота за хвост. Решилась ведь она на поход к адвокату? Значит, должна понимать, что придется рассказать все неловкие подробности.

Может, у нее тоже домовой с прибабахом? Я нежно люблю Ната, но временами он явно перегибает палку!

Азиза глубоко вздохнула, опустила взгляд и призналась негромко:

– Я очень хотела похудеть. Орчанки склонны к полноте. Дело даже не в традициях и кухне, просто… телосложение. Понимаете?

Я кивнула, отметив про себя, что она не сказала "мы, орчанки" и "наших традициях". Как будто мысленно отделяла себя от прочих соплеменниц.

– Продолжайте.

Она одернула юбку и слабо улыбнулась.

– Вы, наверное, гадаете, почему я не считаю себе вполне орчанкой? Моим родителям не разрешили пожениться из-за кровной вражды семей. Они сбежали и… Я родилась и выросла здесь, в Альвхейме. Шесть лет назад их не стало, автокатастрофа. Мне тогда было семнадцать, так что я попала в приют. Меня там не обижали, не подумайте! Просто мне было так одиноко… Наверное, я заедала стресс, как это принято говорить.

– У вас очень правильная речь, – заметила я осторожно. Надеюсь, она не примет это за намек, что я считаю орчанок дамами недалекого ума? Ведь это не так. Просто трудно научиться плавать, если тебе позволялось взглянуть на реку только издали.

– Я училась, – признала она спокойно. – Поступила на бесплатное, даже стипендию получила. Теперь вот работаю в хорошей фирме… Там есть парень, он…

Она густо покраснела и умолкла.

– Вам нравится? – подсказала я деликатно.

Кое-что начинало проясняться. С чего бы еще орчанке идти против своей природы и худеть? Никакое "влезть в платье с выпускного" не мотивирует так, как интерес в мужских глазах.

Азиза быстро кивнула и подняла взгляд.

– Я похудела. – Сказала она спокойно. – На пять размеров. И продолжаю сбрасывать вес!

А глаза блестят, будто вот-вот заплачет.

– Кхм, – только и сказала я.

Клиентке этого хватило.

– Понимаете, – она вновь огляделась на дверь. – Сначала у меня не получалось. Совсем. То есть я сбросила килограмма два или три. Хотя сидела на строжайшей диете, и на фитнес ходила, и… Словом, я отчаялась. И купила одну штуку… Артефакт для похудения.

– Так-так, – напряглась я. – Продолжайте.

Она развела руками.

– Я не знаю, о чем говорить. Браслет рабочий, я похудела на размер уже за две недели! Но… – тонкие пальцы сжались в кулаки. – Я сняла его уже почти месяц назад, но продолжаю худеть. Я хочу это остановить!

Я кашлянула.

– То есть вы полагаете, что дело в неправильной работе артефакта? Вы обращались к продавцу?

– Конечно, – ответила она сразу на оба вопроса. – Он сказал, что такого не может быть, что его товар безвредный и…

Орчанка умолкла.

– Значит, болезнь исключается, – проговорила я задумчиво и потерла переносицу. – Вы показывали браслет независимому артефактору?

– Да-да! – подтвердила Азиза энергично. – Только он не смог разобраться. Говорит, вещица работы хель. И дело точно в ней, но как исправить, он не знает. Я уже в орган защиты прав потребителей обращалась, но там сказали подавать в суд. Помогите, прошу!

И умоляюще посмотрела на меня полным слез глазами.

Нам, женщинам, не угодишь. Толстая – плохо, худая – еще хуже. Прямое завить, кудрявое распрямить, да-да.

– Попробуем, – пообещала я и придвинула к себе чистый лист бумаги. – Ваш паспорт, пожалуйста…

Данные клиентки, сведения об ответчике, обстоятельства приобретения артефакта… У нее даже чек сохранился! Редкая предусмотрительность.

Лично я храню все бумажки, даже если гарантийный срок давно вышел. Слишком часто мне доводилось видеть, например, как подтверждают фактическое вступление в наследство – двадцать лет назад! – при помощи квитанций по оплате коммунальных услуг. Об алиментных обязательствах нечего и говорить.

– Прекрасно, – сказала я, закончив выяснять все обстоятельства. – О чем будем просить? Моральная компенсация в каком размере?

– Чтобы это прекратилось! – воскликнула орчанка. – Мне больше ничего не нужно.

– Зря, – покачала головой я.

Суд не может выйти за пределы исковых требований. Совсем не факт, что вам присудят всю запрошенную сумму. Но если вы ничего не просите, то ничего и не получите.

Впрочем, к этому мы еще вернемся.

***

Телефон зазвонил, когда я уже выходила из офиса.

– Привет, – голос Артема звучал, словно он запыхался. – Ты где?

– Выхожу с работы. А что?

– Я тоже с работы, – признался муж. – Заехать за тобой? Мне минут десять, если повезет.

– Спрашиваешь, – хмыкнула я. – Жду!

Сбросила вызов и вдруг поняла, что улыбаюсь. Прикрыла глаза, подставила лицо солнечным лучам.

Артем… Как я раньше без него жила, спрашивается?..

Домой мы вернулись поздно. Разве можно сидеть в четырех стенах, когда вокруг бушует май? Когда так упоительно пахнут на городских клумбах пионы, а ботанических сад полон цветущей сирени?

Взрослым и серьезным – к тому же давно женатым! – людям не подобает? Плевать.

В глазах Артема было столько нежности, что мне хотелось… Петь? Летать? Обнять весь мир? Впитывать это тихое счастье всем телом.

В этот вечер я хотела побыть просто женщиной. Любимой. Любящей.

Адвокатом же я стану завтра…

Нат встретил нас мрачным взглядом. Буркнул:

– Нагулялись?

И исчез в детской.

Мы с Артемом переглянулись. Ведь предупредили же домового, что немного задержимся. Не так часто мы теперь позволяем себе просто побыть вдвоем.

– А что у нас на ужин? – вопросила я в пространство.

– На столе, – отозвался Нат из глубин дома.

Я бросила сумку на комод, нога об ногу стянула туфли – о, этот блаженный миг, когда можно от них избавиться! – и улыбнулась мужу.

– Есть хочется зверски, – признался он, тоже улыбаясь. – Устроим романтический ужин?

– Не боишься уснуть? – хмыкнула я. – Я же вижу, что у тебя глаза закрываются.

– Кофе выпью, – отмахнулся он и заглянул на блюда, заботливо прикрытые крышками. – Что тут…

Артем умолк. Что его так удивило?

Я заинтересованно выглянула из-за плеча мужа…

– Да он издевается! – пробормотала я и повысила голос: – На-а-ат!

– Ну, чего еще? – отозвался домовой ворчливо. – И не ори, дочку разбудишь.

– Это – что? – я ткнула пальцем, не находя слов.

– Ужин, – пожал плечами Нат. – А что?

Я прикрыла глаза. Сосчитала до десяти.

– Отварная куриная грудка? – уточнила почти спокойно. – И сырые овощи?

В менажнице были красиво разложены, с позволения сказать, закуски. Фигурно нарезанные огурцы, морковка, сладкий перец, редис. И… все. Даже черствого кусочка хлеба пожалел!

– А что не так? – Нат воинственно расправил плечи. – Мясо свежайшее, я его на пару отварил. И овощи очень полезны для этой, как ее? Пуристальтики, о!

– Перистальтики, – поправил Артем сдавленным голосом.

– Точно! – обрадовался Нат. – Артем, хоть ты ей скажи! Ты же доктор должен быть за здоровое питание.

Артем хмыкнул и осторожно пристроил крышку обратно на блюдо.

– Я сначала мужчина, – прозрачно намекнул он. – А потом уже врач.

Домовой надулся. Отвернулся.

– Между прочим, я старался. А вы не цените!

– Кстати! – вспомнила я. – О твоих стараниях. У тебя, случаем, не найдется контактов продавца браслета, чудодейственность которого ты утром мне расписывал?

Нат расцвел, вытер руки о вышитое полотенце и достал из кармана фартука визитку.

– Решилась-таки? Все-таки соображаешь.

На этот ворчливый комплимент я только хмыкнула.

– Наоборот, – объяснила я и бросила взгляд на визитку. – Совпадает! Между прочим, у меня появилась клиентка, которая пострадала из-за этого браслета.

Домовой вытаращил глаза.

– Да быть не может! Вещица-то хорошая, проверенная. Может, клиентка твоя того, сделала что не так? А на других сваливает!

– А вот это, – я спрятала зевок. – Мы вскоре выясним. Тем, хочешь яичницу?

Нат разобиделся и спрятался. И пусть.

Я наскоро приготовила омлет – овощи и курятина пригодились – а потом мы с Артемом долго сидели на кухне. Ужинали. И улыбались друг другу.

***

Две недели пронеслись незаметно.

Нат упорствовал в намерении причинить добро ближнему – с согласия последних или без оного – и готовил исключительно отварное и крайне полезное. Гадость!

И почему в законодательстве Мидгарда нет статьи за принудительное причинение добра? По-моему, это немногим лучше, чем совершение принудительного полового акта, которое карается весьма сурово. Только в первом случае любят тебя в мозг (и немного в желудок), а не в половые органы. А разница-то?

Так что мы с Артемом частенько сбегали. Пройтись вместе, поужинать чем-нибудь восхитительно вкусным – и возмутительно вредным.

– Знаешь, – однажды сказал мне муж, когда мы возвращались домой в сиреневых весенних потемках, – я ему даже благодарен.

– Повод устроить романтику? – хмыкнула я и украдкой прижалась щекой к его плечу…

– Явились? – проворчал Нат, обернувшись лишь на миг. Алиса, которую он как раз кормил, заагукала и протянула ко мне ручки. – И не стыдно? О себе не заботитесь, всякую гадость в рот тащите, ребенка почти не видите…

Воспитательную речь прервала дочка. Она цапнула полную пригоршню каши из тарелки и с радостным смехом размазала по бороде домового.

Рядом подозрительно закашлялся Артем, а мне стоило неимоверных усилий сохранить невозмутимость.

Так его!..

***

В судебное заседание по делу Азизы я едва не опоздала. Ехать пришлось с другого конца города, а на мосту опять была пробка. Какой-то лихач перелетел через ограждение и свалился в реку. Полиция, разумеется, место происшествия оцепила, из-за чего образовался километровый затор.

Так что примчалась я всего за пару минут до назначенного часа.

– А, явились, адвокат! – кисло поприветствовала меня судья Мышкина, когда я заглянула к ней в кабинет. – Почтили нас своим присутствием.

– Простите, – сказала я смиренно, гадая, какая муха ее укусила.

Судя по тому, что секретарь с помощником бегали на полусогнутых, муха была размером с овода.

Мышкина смерила меня тяжелым взглядом, который очень не вязался с ее щуплым телосложением, и вздохнула.

– Проверьте явку участников процесса! – скомандовала она секретарю. – Через пять минут начинаем.

Я воспользовалась случаем ретироваться. Веселенькое заседание нам предстоит!

В зал заседаний судья Мышкина ворвалась как валькирия. В том смысле, только и смотрела, как бы вытряхнуть из кого-нибудь душу.

Кажется, даже озоном запахло.

Она шлепнула на стол материалы дела, обвела нас злобным взглядом и начала скороговоркой:

– Слушается гражданское дело по иску Азизы Номрит к Виталию Стрекозину о причинении вреда здоровью и… Так. Представитель истца, встаньте!

Я немедленно вскочила на ноги.

– Да, уважаемый суд?

– Что вы тут понаписали?! – трескучим морозным голосом поинтересовалась судья, похлопав по стопке бумаг.

Клиентка рядом судорожно вздохнула, я же не дрогнула. Не впервой.

– Исковое заявление о причинении вреда здоровью посредством магического воздействия.

Судья подняла брови.

– В гражданском судопроизводстве? Адвокат, а таком случае это должна быть жалоба частного обвинения!

– Воздействие было не умышленным, – пояснила я спокойно. – Речь идет об артефакте ненадлежащего качества, который ответчик продал истице. Вследствие применения данного товара здоровью истицы причинен вред.

Все это я расписала на трех страницах. Но кто же читает материалы заранее?

Мышкина хмыкнула и вернулась к изучению бумаг. Пробежала глазами иск. Нахмурилась.