– Представитель истца, что за чушь? Ваша клиентка жалуется что похудела?!

И взгляд такой, будто прямо сейчас укусит.

– Именно, – подтвердила я невозмутимо. – Видите ли, она излишне похудела.

Судья бросила на Азизу неприязненный взгляд. Орчанка не выглядела тощей. С точки зрения человека, разумеется. Для своей расы она проходила по нижней границе нормы, и доказательства этого я также приложила к иску.

– Может, вы еще на слишком белые зубы жаловаться будете? – процедила судья. – Или на волосы, которые растут чересчур быстро?

Ответчик издал громкий смешок.

Теперь мрачный взгляд судьи достался ему.

Кстати говоря, господин Стрекозин был высок, худ, одет в льняную хламиду и ярко-зеленую безрукавку, а волосы надо лбом он перехватывал плетеной кожаной лентой. На вид ему давно перевалило за шестьдесят. Господин Стрекозин владел небольшой лавочкой, которая торговала всякой всячиной вроде чаев, ароматических палочек и простеньких артефактов.

– Вам смешно, ответчик? – поинтересовалась судья тоном холодным, как льды Хельхейма. – Девушка из-за вас пострадала, а вам все хиханьки?!

Господин Стрекозин только моргал. Он предпочел обойтись без адвоката, так что некому было объяснить ему, как переменчивы судейский гнев и судейская любовь.

Теперь громы и молнии обрушились уже на его голову.

– Я-то тут причем? – опешил он. – У меня хорошие артефакты!

И даже встать не соизволил. Зря. В суде надлежит подниматься на ноги всякий раз, когда к вам обращаются или вы сами хотите что-нибудь сказать.

– То есть иск вы не признаете? – осведомилась судья, наскоро пролистывая имеющиеся в деле материалы.

– Нет, конечно! – приосанился ответчик. – Повторяю, я всякой гадостью не торгую! У меня все хорошее, что зелья, что артефакты. Небось, носила браслет круглые сутки, хотела вес сбросить поскорей? А в инструкции четко написано: надевать только на ночь.

– Я все правильно делала! – не выдержала Азиза и на ноги вскочила. – Я его уже больше месяца не ношу, а все равно худею.

Ответчик фыркнул.

– Тем более! Значит, мой артефакт вообще к этому никаким боком. Мало ли, почему вы худеете? Поди, гадость какую в рот тащите, вот и страдаете от поноса.

Ловкий тип. Сразу уловил в нашей позиции слабое звено. Доказать причинно-следственную связь между действием артефакта и худобой клиентки будет не так-то просто. Не зря же Азизе орган защиты прав потребителей отказал! Вся надежда на судебную экспертизу.

Орчанка густо покраснела.

– Неправда. Я нормально ем!

– В кафе, небось? – прищурился господин Стрекозин. – Или, прости боги, полуфабрикатами? Нет в этой вашей городской еде ни витаминов, ни энергии жизни! Надо питаться скудно, простой пищей, самому выращивать свой хлеб и…

– Ответчик! – не выдержала судья и брови насупила. – Давайте обойдемся без лекций о правильном питании.

Поддерживаю заявленное ходатайство… Тьфу. То есть лично я – только за! Обеими руками. Лекций о вкусной и здоровой пище мне и в исполнении Ната предостаточно.

– Да как скажете, – согласился господин Стрекозин тоном "вам же хуже". – Только врут они все! У меня вот, списочек есть.

И с торжествующим видом шлепнул на стол судье три листа, исписанные убористым почерком.

– Это что? – осведомилась судья Мышкина прохладно.

– Как – что? Свидетели мои. Все похудели как миленькие. Причем ровно насколько нужно! – он воздел палец. – У меня там даже одна королева красоты есть. И все благодаря мне!

И выпятил грудь, важный, как токующий тетерев. Никогда не видела тетеревов – как и всякая коренная горожанка, впрочем – но примерно так их себе представляла.

– Кхм, – сказала судья, уважительно посмотрев на внушительный список. – У сторон имеются еще ходатайства?

– Да, уважаемый суд, – я поднялась. – Прошу назначить судебную экспертизу, на рассмотрение которой поставить вопрос о влиянии артефакта ответчика на организм истицы.

Судья остро взглянула на меня.

– Полагаете, дело все-таки в артефакте?

А вот сомнение в ее голосе мне не понравилось.

– Разумеется! – заверила я бодро. – В руническую формулу артефакта наверняка закралась ошибка. "Девять знаков тайных я прочел и знаю, что они причина хвори этой долгой".

– А как же остальные клиенты? – свела брови Мышкина. – Довольные?

Я подавила досаду. Сумел-таки ответчик судью впечатлить!

– Возможно, ошибка лишь в одном артефакте, – предположила я спокойно. – Поэтому мы настаиваем на проведении экспертизы.

– У ответчика есть возражения? – осведомилась судья для проформы.

– А как же! – приосанился господин Стрекозин. – У меня все бумажки имеются. Вот!

И хлопнул на стол судье очередную папку.

Мышкина с видимым сомнением принялась листать.

– Сертификат соответствия… Заключение эксперта, – она быстро пролистала бумаги и подняла взгляд на меня, – из которого следует, что знаки на артефакте не могут быть причиной болезни. Они лишь ограничивают аппетит.

А вот это был удар под дых.

Азиза рядом судорожно вздохнула.

– Да-да! – поддакнул ответчик радостно. – Я же говорил! Все в порядке с моими артефактами, они как надо работают. А хотите, я вам амулетик подарю? Сами убедитесь, что у меня товар хороший. Заодно и, кхе-кхе, жирок уберете. Ну, что скажете?

Сказать Мышкина не могла ничего. Сипела только.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не захохотать. Секретарь прикрыла лицо рукой, плечи ее подрагивали.

– Ответчик! – взревела судья, наконец обретя дар речи. – Вы что себе позволяете?!

– А? – удивился господин Стрекозин. – Так я же от чистого сердца.

Ой, всё…

– И вообще! – он приосанился. – Пусть докажут, что это мой артефакт виноват! А?

С этим, увы, не поспоришь.

Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований.

Судья вздохнула и потерла лоб.

– Представитель истца, вы настаиваете на проведении экспертизы? Расходы по ней будут возложены на вас.

Толстый намек не тратить деньги зря.

И все-таки что-то тут было не так…

Ответчик, конечно, мог подделать доказательства. Но у него был взгляд человека, искренне убежденного в своей правоте.

Вот только и Азиза не врала. Уж в этом-то я, со своим опытом, могла ручаться!

– Уважаемый суд, – сдалась я, поднимаясь. – Прошу…

Моя юбка громко затрещала… и разошлась по боковому шву. Все дружно на меня уставились.

Проклятие! Я на мгновение зажмурилась. Взяла себя в руки и договорила:

– Перенести слушание дела для уточнения исковых требований.

Взгляд Мышкиной стал… сочувственным? Кажется, она решила, что настоящей причиной был конфуз с юбкой.

– Для уточнения исковых требований? – повторила она и с треском захлопнула папку. – Что же, это ваше право. Зайдите к секретарю через десять минут, получите повестки. Судебное заседание объявляется оконченным!

В коридоре суда Азиза схватила меня за руку и принялась сбивчиво что-то говорить. "Потом!" – бросила я и заглянула к секретарю. Та вручила мне повестку и сложенную вдвое бумажку.

– Судья просила вам передать.

– Благодарю, – пробормотала я рассеянно и развернула, кхм, послание. Записочек мне еще судьи не писали!

Моргнула. Перечитала. Текст не изменился.

"Хотите похудеть? Я знаю, как!" – вот что значилось там.

***

Дыру на юбке я кое-как прикрыла сумкой. Дыру в самолюбии заткнуть куда сложней.

Фактически проиграть дело, притом с треском… юбки. Позорище!

Впрочем, сдаваться я не собиралась. Нельзя выиграть все дела – но можно сделать для этого все возможное. В рамках закона и немного за.

– Азиза, – сказала я проникновенно, когда мы отошли в сторонку. – Вы твердо уверены в своей правоте? Поймите, как ваш адвокат я буду поддерживать любую вашу позицию. Однако настоятельно советую подумать.

– Клянусь, – Азиза прижала руку к груди. – Я все делала, как там написано. Честное слово, я ничего не нарушала!

Я вздохнула и пообещала спокойно:

– Мы будем бороться. Скажите, а что-то еще в вашей жизни менялось? Место жительства? Питание?

Сомнительно, но… Быть может, мы не там ищем?

Она лишь головой помотала.

Я снова вздохнула и уточнила:

– Скажите, а вы не пробовали… выбросить артефакт?

– Пробовала, – созналась она и потупилась. – Зашвырнула в кусты рядом с офисом… Но потом мне стало так плохо, и всю ночь снились кошмары! Утром я пришла на работу пораньше. Начала искать и… Игорь заметил меня в кустах. Спросил, что случилось. Я соврала, что потеряла браслет, а он начал мне помогать! И теперь мы встречаемся.

– Поздравляю, – улыбнулась я.

– Спасибо, – орчанка вдруг шмыгнула носом. – Знаете, Игорю не нравится, что я так сильно похудела. Он начал готовить мне всякую полезную еду. Признался, что я всегда ему нравилась, даже когда была толстушкой… И к врачу предложил записать!

– Заботливый, – мягко заметила я. – Вам повезло. Кстати, у вас ведь браслет с собой? Не одолжите мне его на несколько дней?

– Зачем? – растерялась орчанка. – Это нехорошая вещь. То есть мне не жалко, но… не надо!

Она что же, решила, что я собираюсь его носить?

– Мне по делу, – ответила я сухо. – Хочу кое-кому его показать.

Кажется, Азиза не поверила. Спорить не стала, и то хлеб.

***

Домой я вернулась в задумчивости. Так и сяк крутила факты в голове, но картинка не сходилась.

Открыла дверь своим ключом, крикнула: "Я дома!" и мышкой проскользнула в спальню. А то увидит Нат лопнувший шов… Он ничего не скажет, конечно. Зато так посмотрит!

Ума не приложу, как шов мог разойтись? Утром юбка действительно показалась тесноватой, но ведь не настолько! И надевала я этот костюм не так давно, как раз перед праздниками. Не могла же я за неделю-другую прибавить в весе сразу на десяток килограмм?!

К тому же остальные вещи сидят нормально!

Я стащила юбку и задумалась. Отдать в ателье или сразу выкинуть? Погодите-ка! Торопливые стежки больше походили на наметку, чем на машинную строчку. Понятно, почему шов при резком движении лопнул! А под ним обнаружился второй, нормальный.

На мгновение я зажмурилась. Ну, Нат!..

План созрел моментально. И даже совесть меня не мучила, слишком я была зла. Переложила браслет из сумочки в карман домашних штанов и отправилась на кухню, где домовой колдовал над ужином. Судя по запаху, он варил цветную капусту.

– Добрый вечер, Нат! – я улыбнулась так, что домовой поежился.

– Что это у тебя настроение такое хорошее? – прищурился он. – Небось, опять в буфете гадость какую съела?

– Что ты, – я улыбнулась еще шире. – Знаешь, я тут подумала… Ты был прав.

Домовой широко распахнул глаза, попятился даже. Моя неожиданная капитуляция его, прямо кажем, обескуражила.

– Чего-чего? – переспросил он недоверчиво.

– Прав, – закивала я. – Буду худеть. Вот даже браслетик у клиентки одолжила.

И вытащила из кармана пресловутый артефакт. На вид ничего особенного: грубоватая бронзовая полоска, испещренная непонятными знаками. Привычные руны они напоминали лишь отдаленно, ничего удивительного, что местные умельцы не разобрались.

– Э-э-э, – сконфузился домовой и в затылке почесал. – Ты же говорила, что это… ну, вредно?

Я пожала плечами.

– Не ты ли меня в этом разубеждал? К тому же господин Стрекозин предоставил заключение, что его артефакт безопасен.

Нат подумал, вытер руки полотенцем и сказал решительно:

– Все одно! Ты же мать, ты про ребенка думать должна. Мало ли чего? Лучше уж по старинке, диета там, упражнения…

– Ладно, – вздохнула я. – Диета так диета. По-моему, она нам всем не повредит. И мне, и тебе, и Артему. Что там у нас на ужин?

У домового уморительно отпала челюсть. Он-то наверняка по ночам любимые сливки трескал!