– Раз, два, три, четыре… Живи, чёрт возьми, живи! Не смей умирать при мне! Никто сегодня не умрёт, и ты тоже. Давай же.

Её собственное дыхание стало сбивчивым, в глазах потемнело, но она не останавливалась, продолжая давить на грудь неподвижного тела, ощущая, как руки слабеют.

– Артём, пожалуйста…

Дверь в номер с силой распахнулась. В крмнату ввалились две массивные фигуры в защитных чёрных костюмах с клювовидными масками. Быстро оценив обстановку, они подошли к кровати, и один из них резко стащил Ванду с кровати, обхватив сзади.

Второй медик быстро проверил пульс и зрачки Артёма, провёл рукой над телом, от которой начало исходить красноватое свечение, затем обернулся и покачал головой.

– Время смерти двадцать один час сорок три минуты…

– Нет, он не умер, почему вы ничего не делаете?! – вырвалось у Ванды, и она начала с силой вырываться из крепкого захвата, не понимая, почему лекари, которых она так ждала, просто бездействуют.

– Ольга Николаевна, у нас первая жертва, нужно организовать изолированное место с охлаждающими артефактами, – глухой голос из-под маски ударил набатом по ушам девушки.

В голове раздался какой-то щелчок, и резко потемнело в глазах. Ванда обмякла, но упасть ей не позволил всё ещё державший её целитель. Аккуратно посадив девушку в кресло, он отошёл в сторону, уступая место появившейся в дверях Ахметовой. Ванда открыла глаза и посмотрела в глаза целительницы через стёкла её устрашающей маски.

– Ванда, ты меня слышишь? – наверное, впервые в жизни Ванда услышала участливые нотки в голосе этой женщины. – Я возьму у тебя анализы, чтобы узнать о состоянии твоей иммунной системы, заражена ли ты, и если да, то на какой стадии болезнь…

Ванда молча вытянула вперёд руки, показывая кровоизлияния, после чего одёрнула ворот рубашки: на груди и шее красовались точно такие же мелкие красные пятна.

– Роме не говорите, не сейчас. Он нужен там, за пределами этого места, – едва смогла разлепить пересохшие губы Ванда.

– Я всё равно возьму все анализы согласно протоколу, – немного помолчав, произнесла Ахметова, раскрывая чемоданчик, доставая пробирки, иголки, какие-то палочки. – Через полчаса мы всё узнаем.

Она молча закатала рукав рубашки и осторожно ввела иглу в вену, после того как обеззаразила место, набирая несколько пробирок неестественно пенящейся тёмной крови.

Когда все процедуры были окончены, Ахметова достала несколько флаконов с прозрачной жидкостью.

– Это лёгкий седатив. Он поможет тебе прийти в себя и не навредит. Здесь кровоостанавливающее, в третьем флаконе обезболивающее. Когда появится легочное кровотечение, начнутся сильные боли…

– Я знаю, – перебила её Ванда и выпила все предложенные ей лекарства. Через несколько секунд накатывающая волнами паника и истерика сменилась искусственной апатией. Она уставилась пустыми глазами на целителей, в этот момент укладывающих тело Артёма на носилки и накрывающих его тёмным плёночным материалом.

– Ванда? – тихо позвала свою бывшую ученицу Ахметова. – Пройдём со мной, тебе нужен покой.

– Вы всё равно ничего не можете сделать, а мне нужно дальше работать, – отстранённо ответила девушка. Главный целитель СБ внимательно посмотрела на неё и покачала головой.

– Хорошо. Но при ухудшении состояния немедленно сообщи мне. Да, кстати, телефонной связи здесь нет. Возьми рацию. По второму каналу будешь держать связь с Романом, по первому – со мной, пятый закреплён за Довлатовым, шестой – за Наумовым. Третий и четвёртый – общий доступ.

Ахметова ещё несколько секунд постояла, словно о чём-то размышляя, затем развернулась и вышла вслед за коллегами, уносящими тело Артёма.

Дверь закрылась. Ванда осталась одна, погрузившись в идеальную тишину изолированного защитными артефактами номера. Она посмотрела на свои дрожащие руки, после чего взяла оставленную на столике рядом с ней рацию.

– Денис, – нажав на кнопку, позвала она Довлатова, откинувшись на спинку кресла.

– Ванда? – спустя несколько секунд отозвался главный следователь СБ. – Что-то случилось?

– Я…Скажи, ты как Тёмный маг можешь вернуть умершего от этого вируса человека обратно? Вы же некроманты. Я помню, что в детском доме, судя по сводкам, вы смогли многих вернуть из-за Грани. Сейчас у вас это получится? – с надеждой в голосе спросила Ванда, закрывая глаза. Она даже дыхание задержала, настолько важен ей был ответ. – Денис? – позвала она его, когда молчание на том конце затянулось.

– Кто-то умер? – осторожно спросил он без тени того сарказма и иронии, которая всегда присутствовала в разговоре с ним.

– Да, Артём Орлов, начальник охраны. И это явно не последняя жертва. Так да или нет? – поторопила она его с ответом.

– Ванда, здесь не всё так просто, – замявшись, ответил единственный официально зарегистрированный некромант. – Мы не можем вернуть всех. Нужно соблюсти ряд условий, чтобы всё получилось, и мы не ступали за Грань просто так, теряя силы. Это время и сохранность тела. Например, мы ничего не сможем сделать, если смерть наступила из-за повреждений головного мозга, или имеются серьёзные повреждения, которые невозможно нивелировать до тех пор, пока мы не попытаемся вернуть душу обратно. Во время переноса происходит небольшая регенерация тела, это, так сказать, естественный процесс. Например, пулевое ранение не в голову или какие-нибудь единичные смертельные травмы…

– Денис, тех, кто умер от этого вируса, можно попытаться вернуть? – перебила его Ванда. Ей совершенно не хотелось слушать все эти объяснения и вникать в суть некромантии. Ей просто нужно было знать, существует ли хоть небольшая надежда на то, что у неё есть немного больше времени, чтобы попытаться выжить, даже если симптомы начнут проявляться с такой же пугающей её скоростью.

– Нет. Вирус поражает все внутренние органы, включая головной мозг. Прости.

– Поняла, – Ванда переключилась на общий канал, нажав кнопку. – Окунев, это Вишневецкая, зайди ко мне, нужно поговорить. – Она положила рацию обратно на столик и поднялась на ноги, вновь заходя в кабинет и садясь за стол перед монитором. – Так кто же ты, таинственный уборщик?

Глава 4

В палатку вбежала взъерошенная Лана Медведева, таща за собой потерянного Вольфа. Учёный озирался по сторонам и постоянно хмурился, не понимая, зачем его вообще выдернули в полевые условия из его шикарной лаборатории, в которой, как мне было известно, он и ночевал, предпочитая не покидать СБ. Я смотрел на эту парочку гениев, отложив телефон в сторону.

– Что вы здесь делаете? – прямо спросил я у Медведевой, кивая на Вольфа, теребившего в руках странного вида мешок. Я даже отсюда чувствовал исходящую от него тёмную ауру и заметно напрягся, как и Ромка вместе с Ваней. Мы до сих пор не доверяли этому учёному, гадая, когда же он сорвётся и применит микроскоп не по назначению.

– Звонок прервался, а вас интересовали способы изменения внешности, – быстро ответила Лана, переводя взгляд с меня на подошедших ближе Гаранина и Рокотова.

– И ты не придумала ничего лучше, чем явиться сюда лично с господином Вольфом? – подытожил я. – Он-то здесь зачем?

– Так Вольф ответственен за блок разработок, посвящённый маскировке и трансформации. Денис Николаевич оставил достаточное количество порталов до этого места на всякий случай. И вот, этот случай наступил. А правда, что Ванда сейчас внутри отеля и находится при смерти? – посмотрела она в глаза вздрогнувшему Ромке с нескрываемым интересом.

– Она внутри, но с ней всё в порядке, – резко ответил Гаранин, начиная крутить в руках свою рацию.

– Я обожаю скорость распространения слухов в нашей организации, – протянул Егор, уже севший обратно на стул и теперь раскачивавшийся на нём, явно стараясь скрыть тем самым напряжение. – И, главное, я не могу понять, как всё происходит. Я даже пытался следить за всем этим, но здесь вообще без вариантов. У них, видимо, есть какие-то собственные средства связи, подслушивающие устройства, или у каждого в нашей организации имеется дар телепатии, и они передают мысли на расстоянии.

– Подобное научно не доказано, – повернулся я к Дубову, прикрывшему в это время глаза. Я понял, что он таким образом попытался немного разрядить обстановку и отвлечь Ромку от ненужных пока мыслей.

– Но ты не можешь отрицать, что если поймаешь в коридоре кого-нибудь, кто не связан напрямую с верхушкой СБ, то тебе расскажут всё о каждом сотруднике, – усмехнулся Егор, выпрямляясь и открывая глаза, потирая их рукой. – Я недавно слышал, что один старикан из научного отдела бросил пятую любовницу, отписав ей в качестве компенсации целое состояние. Ну, это состояние для такого, как я, разумеется, для него, похоже, так, мелочь на карманные расходы. И ему девяносто четыре года, или около того. Есть чему завидовать нам, молодым, не разменявшим ещё двадцатку. К вам это не относится, – посмотрел он на опешивших Ромку и Ваню, недоумённо переглянувшихся между собой.

– Так, ладно, мы сейчас не о любвеобильных сотрудниках говорим, – потёр я лоб, стараясь уменьшить головную боль, накатывающую какими-то нездоровыми волнами. – Мне нужно знать, можем ли мы сделать из вот этого человека всеми известного Марка Шелепова, – я указал рукой в сторону Шелепова, которого Женя довольно бесцеремонно усадила на стул в дальнем углу палатки, когда тот предпринял попытку сбежать из нашего временного штаба.

– Я и есть Марк Шелепов, – буркнул журналист, опуская глаза и рассматривая свои руки.

– Ну, я жду, – поторопил я задумавшегося Вольфа, разглядывающего Шелепова, как какую-то букашку под микроскопом. – Надеюсь, вы меня не разочаруете, Сергей Валентинович.

– Хм, знаете, Дмитрий Александрович, но мы приступили к изучению этого вопроса не так давно, поэтому с вашей стороны как-то слишком опрометчиво требовать от нас каких бы то ни было результатов…

– Серей Валентинович, – перебил я учёного, сложив руки на груди. Медведева наступила на ногу Вольфу, чуть не проткнув его дорогие ботинки острой шпилькой, но возразить не позволила.

– Дмитрий Александрович, давайте я вам расскажу о наших разработках, – взяла инициативу в свои руки Лана, выхватывая из рук возмущённо сопевшего Вольфа этот странный мешок. – Вот, в данный момент мы работаем над этим артефактом. Мы назвали его «Вуаль трансформации». Экспериментальная разработка, но уже показала свою небольшую эффективность. – Она протянула мне извлечённый из мешочка платок, на ощупь показавшийся мне практически невесомым. От него исходили какие-то странные волны магии, вызывая небольшую вибрацию и покалывание в пальцах руки, в которой я держал это странное изобретение.

– Он позволяет незначительно менять черты лица – форму носа, губ, овал. Но кардинальные изменения типа цвета глаз, структуры кожи, маскировка видимых дефектов пока недостижимы, – перебил её взявший себя в руки Вольф. – Параллельно с этим мы ведём разработку трансмутационного зелья на основе крови Маргариты Владимировны. Кровь вампира даёт много возможностей, которые ранее нам были недоступны. Вот тогда можно будет рассчитывать на полное изменение внешности согласно определённым параметрам. Но до финальных испытаний ещё далеко, нужны стабилизаторы, чтобы избежать побочных эффектов вроде спонтанного проявления клыков. Но я уверен, это произведёт фурор! – воскликнул учёный, а в глазах у него появился странный блеск.

– Стоп, мне не нужна лекция о том, над чем именно вы работаете в лаборатории на перспективу, – выдохнул я, возвращая заводящегося учёного в реальный мир. – У нас экстренная ситуация, в которой необходим результат здесь и сейчас, поэтому я в последний раз задам вопрос: можно ли сделать из этого человека нечто похожее на меня в максимально сжатые сроки, чтобы наложенная иллюзия не развеялась на фотографиях и при видеотрансляции?