– Это неважно! Я только сейчас смог восстановить похищенные документы, поэтому проводил время в этом чудесном игорном доме, стараясь снять накопившийся за всё это время стресс. Там я узнал, что поблизости находится всё руководство СБ, лишившее меня всего, включая шанса на нормальное существование, и я понял, что это знак! Я просто обязан был пойти сюда, чтобы разобраться в том, что произошло, и как долго ещё вы будете порочить моё честное имя! – пафосно закончил он, начиная при этом пятиться назад, наткнувшись в конечном счёте на меня. Ну, я его в целом понимаю. Не каждый может выдержать пристально направленный на него взгляд светлых глаз находившегося не в духе Гаранина.

– И что вы сейчас хотите от меня? – вкрадчивым голосом спросил мой заместитель.

– Чтобы всё это прекратилось. Дирекция моего канала даже разговаривать со мной не хочет, делая вид, что я всего лишь однофамилец знаменитого журналиста, а моя…

– Стоп! – рявкнул Ромка, глядя на Марка немигающим взглядом. – У нас нет сейчас времени выслушивать ваши истерики. Нам всем действительно жаль, что так произошло, но разбираться будем в Москве. А сейчас прошу нам не мешать и покинуть оперативный штаб!

Шелепов вздрогнул, когда у Ромки зазвонил телефон. Гаранин внимательно посмотрел на дисплей, после чего провёл рукой по волосам.

– Простите, мне нужно ответить, это личный звонок, – произнёс он, проходя мимо меня и выходя на улицу.

– Господин Шелепов, скажите, пожалуйста, откуда вам стало известно, когда вы снимали стресс в казино, что здесь находится начальник Службы Безопасности? – спросил я у него, хватая за плечи и разворачивая к себе лицом. Почему-то я зацепился именно за эту фразу, показавшуюся мне наиболее значимой. Егор встрепенулся, впервые посмотрев на нас с интересом.

– Ну, там все говорят, что что-то произошло в отеле, и здесь творится какая-то чертовщина, – пожал он плечами. – Да вон, даже по центральным каналам идёт прямая трансляция. Только причин такой масштабной операции в одном из элитных отелей нашей страны никто не озвучивает. А правду говорят, что внутри кто-то из ваших сейчас находится?

– Кто говорит? – нахмурился я, стараясь проанализировать услышанное.

– Так, Женя Литвинова дала короткую пресс-конференцию не так давно, в ответ на многочисленные заявления с самыми разными предположениями.

– И что она конкретно сказала? – спросил Ваня, переводя на меня обеспокоенный взгляд.

– Без комментариев, – хмыкнул Шелепов.

В этот момент в палатку влетела наш пресс-секретарь и, согнувшись, тяжело дыша, выпалила:

– Кажется, у нас проблемы.

***

Рома вышел на улицу и посмотрел наверх, разглядывая звёздное небо.

– Да, я тебя слушаю, – наконец, он ответил на звонок, отходя от временного штаба в сторону ограждения.

– Рома, с тобой всё в порядке? – обеспокоенный голос Никиты заставил Романа остановиться и прикрыть глаза.

– Почему со мной должно что-то случиться? – вопросом на вопрос ответил Гаранин. Он, как и в прошлый раз, не понимал, почему ответил на звонок, как и не понимал того, почему решил скрыть его от остальных.

– Просто везде крутят новости, даже у нас во Фландрии. Рассказывают о теракте в России, в отеле «Северное Сияние». Я слышал, что несколько сотрудников СБ сейчас находятся внутри, и я испугался, что один из этих сотрудников – ты. Это же твой отель, а ты работаешь в Службе Безопасности, – затараторил Никита, а Рома резко обернулся в сторону палатки.

– Откуда у них эта информация? – больше у самого себя спросил Роман, уже более внимательно начиная разглядывать собравшуюся за ограждением толпу, сразу же обнаружив несколько журналистов и операторов.

– Из анонимного источника. Рома, я тебя вижу, ты сейчас со мной по телефону разговариваешь, – с облегчением выдохнул Никита, только после того, как увидел брата на экране и осознал, что с ним всё в порядке.

– Я тебе потом перезвоню, хорошо? – резко спросил Рома и, не дождавшись ответа, сбросил вызов. – Анонимный источник, говорите, – с этими словами он сорвался с места, оказываясь в штабе уже через несколько секунд.

***

– У нас проблемы, – следом за Женей внутрь нашего временного штаба ворвался Гаранин. – Ваня, свяжись с ребятами, пусть отрубят всю телефонную связь внутри отеля. Радио- и телевещание тоже, нам не нужна паника, и нам остаётся только надеяться, что с людьми внутри отеля ещё никто не связался из заботливых родственников, – отдал он распоряжение, проигнорировав мой вопросительный взгляд. – Связь лекари и вирусологи и так поддерживают между собой по рациям по специально выделенным каналам. С Вандой и Вадимом можно будет связаться тем же способом.

– Я уже отдала распоряжение по телевещанию, осталось только подтвердить кому-нибудь из руководства, – пробормотала Литвинова, наконец выпрямляясь.

– Да что происходит, может, объясните? – первым спросил Дубов, в то время как Рокотов начал связываться с ответственными людьми, выполняя Ромкины указания.

– Похоже, наш заказчик решил выйти из тени, – коротко ответила Литвинова. – Кто-то сообщил журналисту главного фландрийского канала, работающего в России, о произошедшем теракте в отеле в Твери. Как говорится в прямом репортаже с места происшествия – от анонимного источника. Рубио обещает раскрывать подробности постепенно, держа зрителей в напряжении и заставляя продолжать смотреть трансляцию. Мне кажется, он не лукавит, и у него действительно есть что-то ещё.

– И этим анонимным источником может быть либо заказчик, либо кто-то из СБ, – согласно кивнул Ромка. – Но наши не могли это провернуть, им бы клятва не позволила поставить под удар безопасность страны и её граждан.

– Сейчас это больше похоже на то, что нашему неизвестному не понравилось, что мы решили провести всё тихо и не придавать огласке его заслуги, – процедил я. – Нужно поговорить с этим фландрийским журналистом. Мне нужно знать всё об этом анониме. Пусть Довлатов займётся допросом. У него неплохо получается вытягивать информацию из обычных людей. Эд – ты на подстраховке. Это гражданин другого государства, так или иначе, поэтому работайте осторожно, с этой стороны нам проблемы не нужны. – Довольно жёстко проговорил я, глядя на сосредоточенного Эдуарда. Он кивнул и вышел наружу, а мой взгляд остановился на замершем и притихшем Шелепове.

– Да, Дмитрий Александрович, я тоже думала, что сейчас в эфир должен ворваться Марк, чтобы сообщить нужные нам сенсационные новости, – серьёзно проговорила Женя, приложив палец к губам. – Нужно успокоить людей, пока не началась истерия и паника, искусственно поддерживаемая иностранными СМИ.

– Нет, не получится. Многие видели тебя здесь. Могут возникнуть нежелательные вопросы и подозрения. Это я тебе как эриль говорю, и как сторонний человек с развитой смекалкой, – раздался голос Егора, поднявшегося впервые за всё время на ноги. Я только сейчас заметил, как устало он выглядит: осунувшееся лицо, покрасневшие глаза. Такое чувство, что последние дни составление любой карты вероятности происходит у него с огромным трудом.

– Тогда нужно провести интервью в прямом эфире между Марком Шелеповым и Дмитрием Наумовым, – щёлкнул я пальцами, озвучив гениальную, как мне показалось, идею, только что пришедшую на ум.

– И каким образом ты хочешь это провернуть? – скептически осведомился Ромка.

– А что тут думать. Марк Шелепов на месте, Дмитрий Наумов тоже, – я пожал плечами, поворачиваясь в сторону журналиста.

– А вам не кажется, что нашего друга и начальника слишком часто в последнее время бьют по голове? – участливо поинтересовался Ромка.

– Не чаще, чем тебя, – фыркнул я и вновь обратил внимание на Марка. Нужно было сделать из него что-то приличное, отдалённо напоминающее меня. – И как всё же меня отличают от меня? – задал я, наверное, в сотый раз этот поистине странный вопрос, ответа на который мне никто никогда не даст. В палатку вошёл Залман, молча раздавая каждому из нас рации, давая краткий инструктаж по выделенным для нас с Ромкой специальным каналам.

– Вы чего это задумали? Я здесь совершенно ни при чём и не собираюсь слушать ваши тайны, из-за которых вы меня потом убьёте, – замахал руками Шелепов.

– Мы? Возвращаем вам потерянную славу, по которой вы так страдали несколько минут назад. Да и к тому же обязательства по контрактам перед СБ нужно исполнять, – улыбнулся я.

– Дима, этот человек совершенно не похож на того Марка Шелепова, которого знают по предыдущим выпускам, – подозрительно покосился на меня Дубов, подходя к Марку и внимательно разглядывая журналиста с ног до головы. – Здесь даже грим не поможет, а обычная иллюзия не скроет объект от камер, раскрывая истинный облик.

– У меня есть целый научный отдел, – махнул я рукой, доставая телефон из кармана и набирая номер Медведевой. – Если даже какой-то псих с шестью ампулами вируса и миллионами на счетах может каким-то образом менять внешность, то я слишком разочаруюсь в своих учёных, если у нас не окажется какого-нибудь артефакта с подобными свойствами. Лана Андреевна, Наумов беспокоит, у меня к вам есть очень важный вопрос, от которого будет зависеть существование научного отдела в том виде, в котором он существует сейчас, – поприветствовал я Медведеву, всё ещё внимательно разглядывая Шелепова, старающегося мелкими шажками приблизиться к выходу из штаба, не замечая, что у него за спиной встала, скрестив руки на груди, Литвинова.

***

Ванда с отсутствующим выражением лица просматривала интересующие её записи на перемотке, сидя в небольшом кабинете Романа, отделённого от основного номера неприметной дверью, скрытой за панелями. Сейчас она была оставлена открытой, и Ванда то и дело бросала настороженные взгляды на Артёма, которого сгрузили на большую кровать и обложили мокрыми полотенцами, стараясь хоть на время сбить жар.

То и дело Ванда смотрела на свои руки и на проступающие красные мелкие пятна, а мусорное ведро было уже на треть заполнено пропитанными кровью салфетками. Как бы быстро ни развивались симптомы, пока на работу и возможность безболезненно передвигаться они не влияли.

Ванда отогнала навязчивую мысль о собственном состоянии, сосредоточившись на видео. Подавшись вперёд, она внимательно рассматривала запись, где впервые за всё это время появился хоть какой-то объект. За пятнадцать минут до активации устройства в технический коридор на цокольном этаже зашёл человек в костюме уборщика: тёмный комбинезон, кепка, маска на лице. На кадрах с лифта лицо было постоянно скрыто под капюшоном, словно человек знал угол обзора камер и специально не поднимал голову так, чтобы кто-то смог опознать его.

– И кто же ты такой? Вряд ли простой уборщик, – прошептала Вишневецкая, несколько раз подряд просматривая запись. – Слишком хорошо ты двигаешься для обычного трудяги, да и уборка на цокольном этаже проводится не каждый день.

Она переключилась на другие камеры, стараясь вычислить путь, проделанный этим незнакомцем в обратном порядке от служебного лифта. Ага, вот он в правом крыле, закрывает какую-то дверь картой-ключом. Насколько она поняла из смутных объяснений Артёма, такие карты были у руководства, верхушки охраны и высшего административного персонала. У уборщиков были какие-то другие ключи.

– Артём, – начала Ванда, оборачиваясь к начальнику охраны, – у кого ещё есть такие карты, как у тебя? У уборщиков они есть? Ты вроде не перечислял их…

Она замолчала, увидев, как Орлов резко выгнулся на кровати, и его тело скрутила судорога. Изо рта хлынула алая пена, смешанная с тёмными сгустками. Он захрипел, его глаза закатились, а пальцы судорожно впились в простыню.

– Артём! – девушка вскочила и выбежала из кабинета, вбегая в комнату. Подбежала к кровати, прикладывая руку к его шее, когда поняла, что он не двигается. Пульса не было, как и дыхания.

– Нет, нет, нет! – закричала она, и паника, которую она так старательно подавляла, рванула наружу. – Не смей умирать! Только не сейчас!

Ванда схватила телефон, но связь отсутствовала. Отбросив бесполезную трубку в сторону, она залезла на кровать и откинула голову мужчины, запрокинув подбородок, пытаясь открыть дыхательные пути. Резко наклонившись, она сделала два вдоха, затем сложила ладони одна на другую и начала ритмично давить на грудную клетку, считая вслух сквозь зубы.