Военный хирург. Книга вторая (страница 13)
На самом деле, как не крути, а людей в принципе хватало, и я собирался встать в засаду, причём со всей техникой, и ударить по двигающимся колоннам противника. Зайдём в посадку, вечером, незадолго до наступления темноты, маскировка, дальше удар, выходим и добиваем, после чего с тылами нашими, быстро уходим, ночь скроет и позволит уйти подальше. Если за ночь уйдём километров на двести, не поднимая шума, я имею ввиду без стрельбы обойдёмся, считай повезёт. Однако планы я не менял. Будем бить врага. Я уже отходил, достал немало нужного, накрыл брезентом, сверху мусор и старые листья накидал, потом кликнул Томилина и Колокольцева, передал запасы. Сказал, что случайно. До ветру отошёл, показалось запах воды был, до речки дойти хотел и наткнулся на чей-то склад. Так что бойцы бегали, носили всё к технике, бочки катили, дальше что в машины, что сразу на пополнение бронетехники. Ну а я сидел в стороне, читал журнал. Я нанял архивариуса, в середине девяностых, и зная, что снова попаду на эту войну, решил собрать информацию. Тот работал в архиве минобороны. Он делал выписки по всем дивизиям и бригадам. Танковым в том числе. Нашёл и по Тридцать Первой. Ну не так и много информации, но остатки корпуса, вырвавшись из Минского котла, будут выходить в районе Рославля, там погибнет мой комкор, генерал Ахлюстин. Место гибели, район города Пропойск. Хм, может и пересечёмся. А тут я отложил журнал. Да ужин, сварили бойцы похлёбку, и неплохо вышло, бойцы ели и нахваливали. Молодец повар. Я тоже поел, мясным духом пахло. Даже хлеба тот испёк. Ну вообще молодец. Чай был. А что, нас тут едва сотня, для таких котлов это немного, рассчитано на сто пятьдесят человек. Так что поели и отбой, а я сидел на подножке своего грузовика, на котором перевозил отделение стрелков, с командиром, они кстати тут же вокруг машины отдыхали, спали, и размышлял.
Вот знаете, чем больше думал, тем больше мне хотелось повторить действия того капитана Макеева, в которых от меня было мало чего, там всё на драйве и под чужим влиянием проходило. Однако всё же многое решал я. А может получиться? Ну вот вдруг получится повторить? Я даже замер, мысленно проверяя себя, может снова взяли под контроль? Да вроде нет. Просто после того случая, когда я был под внешним управлением, у меня со временем какой-то негатив наложился на те действия, что я проводил, слабо осознавая, что действую не по своей воле. Видимо негатив и сказывался, потому и не повторял ни разу в следующих жизнях. А тут решил. Вдруг получиться? Правда и генералов посылать на три буквы не стоит, пообщаемся, поговорю. Ну или просто скажу, предъявите документы. Нет их? Ну пока вы только освобождённые до выхода к нашим. Отобрать командование я не дам. И люди у меня уже есть, пока не спаяны в единый боевой организм, но время есть, после первых боёв, как появится чувство локтя, вот тогда и начнём. Осмыслив это, обдумав, я кивнул. Почему бы не попробовать?
***
Шум капель доносился снаружи, монотонный, изводящий. У нас в камере тоже влажно. Но капели такой всё же нет. В камере, а это Лубянка, и было сегодня первое августа, я уже третий день. Шли допросы. Два ребра сломано.
Забавно, что я оказался тут, хотя никаких прегрешений за собой не помнил. Более того, что планировал, всё сделал, почти полтора миллиона человек к нашим вывел. Мозги кипели, нейросеть работала в бешённом режиме, без неё бы не вытянул командование. Я тогда сформировал батальон, освободив два лагеря военнопленных, и колонну пленных днём. По дороге вели. Технику собирал. Два район от противника очистил. Потом ночной марш, у нас три тысячи грузовиков уже было. На станции Лида взял двадцать зениток в восемьдесят пять миллиметров, двадцать новых «ЗИС-6», тягачи для них, потом девятнадцать танков «КВ-2», шесть «Т-34», сформировал тяжёлый самоходный полк, роту средних танков и двинул на Минск, беря лагеря военнопленных. Мне тяжёлый зенитный полк ещё сформировать нужно, людей только на две батареи. Три дня в лесу стояли, сформировал две бригады, обе мотострелковые, и два отдельных танковых батальона. В планах их развернуть в полки, когда техника и люди будут. Минск взяли сходу, пока танкисты обходили по флангам город, усиленные двумя батальонами мотострелков и по одной батарее «КВ-2», две бригады взяли город, освободив два крупнейших лагеря военнопленных. Потом и третий. Немцев в городе немало, но из-за паники у нас всё получилось. Причём, панику тоже обеспечил я. Набрал два десятка бойцов и командиров, из тех что отлично на немецком говорили, их одели в вражескую форму, и те тихо ушли в город. А когда шум боёв пошёл, те бегали, кричали, панику поднимали. И ведь получилось. Не всегда и не везде, но получилось. Они же наводили на скопления врага, ракетами сигналы давали и самоходчики, что впереди шли, своими гаубицам сносили любую оборону. Там уже сформировал двенадцать стрелковых дивизий, поставил командовать ими полковников, от генералов я быстро избавился, власть не отдал, и повёл в сторону Могилёва. Почти миллион гражданских с нами. Все дороги были забиты ими. Ну и посылал в разные стороны моторизованные группы, особенно уничтожать аэродромы с самолётами. Тогда и произошло один случай, отчего чуть позже я и оказался в этой камере. Ну мне так сообщили.