По сравнению с другими гортензиями предложенный вариант оказался миниатюрней и нежнее. Веточки гортензии были совсем тоненькими и изящными, с крохотными лепестками белого цвета. На карточке красовалась надпись: «Гортензия Пильчатая. Алая». Под словом «алая», выделенным красным, обнаружилась небольшая пометка: «Почему цветы белые, спрашивать у сотрудника».

– И почему же?

– Поначалу цветы белые, но как только покажется солнце, постепенно становятся красными или розовыми. А сердцевина и места, куда падает тень, если и меняют цвет, остаются бледными. Этот сорт обычно трудно достать, поэтому и цена соответствующая. Если хочешь, могу рассказать больше.

Пока Кикуко слушала работницу магазина, она вдруг с ужасом поняла, что захотелось купить гортензий.

– Ах, нет!

– Не любишь гортензии? Ничего страшного, у нас есть и другие виды сезонных цветов. Почему бы не взглянуть?

Пожилая сотрудница пригласила Кикуко пройти дальше в магазин.

– Как тебе эти?

Перед бледно-розовыми бутонами в форме колокольчика стояла карточка с надписью: «Кампанула. Другие названия: колокольчик или бубенчик».

– Милые, – не смогла сдержаться Кикуко.

– И я так думаю! – с довольной улыбкой кивнула женщина. – Эти цветы начинают распускаться начиная с нижней части стебля, поэтому верхние бутоны все еще закрыты. Их лучше всего выбрать в качестве подарка.

– Почему?

– Дело в их значении на языке цветов. Кампанулу дарят тому, о ком много думают, когда хотят выразить признательность, искреннюю любовь, симпатию и верность.

В голове Кикуко внезапно пронеслась неприятная мысль: в ее жизни нет такого человека и, возможно, не будет никогда. Кто знает, может, она не найдет никого, о ком будет думать с таким же трепетом. Но нет, сейчас не время отвлекаться.

– Большое спасибо вам за рекомендацию, но…

– Что такое? Тоже не понравились?

– Вовсе нет. Дело в том, что я пришла не за цветами…

– А-а, так ты суккулент ищешь? Стоило сразу так и сказать! Тут выбор не такой широкий, но все равно товар отличный. Посмотри сюда.

Кикуко пришлось сдержаться, чтобы не последовать за работницей. Вместо этого она спросила:

– Простите, а заведующая Додзима сейчас на месте?

– А зачем заведующая? Хочешь взять какое-то интервью?

– Н-нет…

Тут здоровяк за столом подал голос.

– На руке.

– Что на руке, Хага?

– У нее надпись на правой руке, – взгляд второго сотрудника был сосредоточен на руке Кикуко. – Мне кажется, это почерк госпожи Мариты.

– Ну-ка, покажи, – женщина даже не дала ей шанса опомниться, без промедления схватив Кикуко за запястье и прищурившись: – Да, и правда почерк заведующей. Так ты на собеседование пришла?

– Д-да!

– А что ж сразу-то не сказала!

Все, что смогла выдавить из себя Кикуко, кроткое «Извините». В ответ пожилая женщина лишь махнула рукой:

– Ничего страшного. Думаю, заведующая уже проснулась. Сейчас наберу.

Работница магазина вернулась за прилавок и, подняв трубку телефона, который висел на стене, набрала номер. Пока в трубке один за другим шли гудки, снова обратилась к Кикуко:

– Как, говоришь, тебя зовут?

– Кимина.

Как только она ответила, женщина громким голосом сказала в трубку: – Алло! Госпожа Додзима! Тут подошла девушка по имени Кимина. У вас с ней встреча в час дня? Так уже час! Да-да, час дня, не ночи. Хорошо, поняла. Тогда скажу, чтоб поднималась на крышу.

Голубое небо, простиравшееся над головой, было совсем чистым, без единого облачка. Солнце по-летнему пригревало, и чем дольше Кикуко оставалась на улице в костюме, тем больше хотелось снять свой жаркий пиджак. Вид с крыши открывался неброский: в конце концов, поднялась она лишь на третий этаж, а не на верхушку небоскреба, так что единственное, чем оставалось любоваться, – дорожное кольцо. И, несмотря на это, наблюдать за слаженным ходом автобусов и такси было интересно.

– А вот и я.

Марита подошла примерно через десять минут. С футоном в руках первым делом она направилась в сторону бельевых веревок, натянутых над крышей супермаркета. Заметив это, Кикуко поспешила помочь растянуть футон.

– Как-то нехорошо получилось.

– Ничего страшного. А что это за футон?

– Да так, из дома. Моя квартира здесь, на третьем этаже. Дедушка с бабушкой жили на втором. Но я живу одна, вторая квартира мне не нужна, так что я ее немножко отремонтировала. Теперь там клуб игры в го.

Когда они расправили футон, Марита одобрительно кивнула: «Пойдет».

– Посиди пока там. Я сейчас схожу и принесу напитки. В этот раз без алкоголя, – улыбнулась ей женщина.

На крыше как раз стояли пластмассовый столик и несколько стульев, очень похожие на те, какими обычно обставлены зоны отдыха на курортах. Выцветший дешевый пластик, казалось, прошел слишком много погодных испытаний. Кикуко так и не решилась сесть, лишь искоса взглянула на грязные сидушки стульев. Марита заметила.

– Что, запачкались? Прости, прости. Сейчас поищу, чем протереть.

Еще не прояснившимися после сна глазами и время от времени сдерживаясь, чтобы не зевнуть, Марита лениво скользила взглядом по протянутому ей резюме. В отличие от утонченного образа вчера вечером сейчас она была одета в домашнюю одежду: потрепанную футболку и поношенные спортивные штаны. Кикуко почувствовала себя глупо, сидя перед ней в строгом костюме. Но в конце концов, она пришла на собеседование! Хотя можно ли назвать собеседованием их посиделки с домашним лимонадом под открытым летним небом – это уже другой вопрос.

Первой заговорила Марита.

– Тут написано, что ты окончила факультет дизайна в колледже искусств. Тогда почему пошла работать в продовольственную компанию? Ты занималась там дизайном упаковок?

– Нет, торговлей. – Перед глазами Кикуко вдруг всплыло лицо Ассистента, а вместе с ним и страшные дни, полные рутинной работы до изнеможения. Под ложечкой засосало. – Раньше я хотела стать графическим дизайнером и откликалась на разные вакансии в агентствах дизайна, но меня никуда не взяли. Только эта компания пригласила.

По счастливому стечению обстоятельств эта компания оказалась черной.

– И водительские права, значит, есть?

Права она получила давно, еще когда училась в старшей школе. В феврале, как документы на поступление приняли, Кикуко с лучшей на тот момент подругой вместе записались в автошколу. Она кивнула.

– Да, есть.

– Это хорошо. А то сейчас среди сотрудников права только у меня.

«Цветочный магазин Каварадзаки» почти каждый день принимал заказы на доставку и располагал особым транспортом для этого. До марта обязанность развозить цветы была закреплена за студентом, который подрабатывал. Но после выпускных экзаменов место освободилось, так что парень привел на подработку младшего товарища по учебе.

– Был у нас парнишка, но этот тюфяк не проработал даже недели и ушел. Так что теперь доставками второй месяц занимаюсь я, из-за чего смены между тремя работниками распределить труднее. Каждый зовет знакомых на временную подработку, только мы уже не справляемся. Кику, ты не против поработать в доставке? Далеко ездить не придется, лишь в радиусе пяти километров отсюда.

Прикинуть, насколько большое это расстояние, Кикуко с ходу не могла. И все равно согласилась.

В студенческие годы они с подругами пользовались каршерингом и часто совершали поездки, да и на предыдущей работе для нее было обычным делом ездить по делам на корпоративной машине. Иначе говоря, хоть у нее и не было машины, по сравнению со сверстницами Кикуко могла похвастаться опытом вождения.

Получается, тот молодой человек из магазина тоже не умеет водить? Стоило ей так подумать, как она заметила, что здоровяк поднялся на крышу.

– Что такое, Хага?

– Проверьте, пожалуйста.

В руках он держал букет. Кикуко сразу узнала его – тот самый, который он собирал, стоя за столом.

– По какому случаю?

– На выписку из больницы. Получательнице за семьдесят.

– Попробуй поставить его на стол.

Низ букета был настолько ровным и плоским, что спокойно встал на поверхность пластикового столика, да так стойко, что Кикуко вскинула брови. Мимо Мариты ее удивление не прошло.

– В чем дело?

– Впервые вижу такой букет!

– Это называется «стоячий букет». Мы часто собираем их, когда поступают заказы на цветы. С такими композициями клиентам не нужно беспокоиться о вазах, а еще их легко переносить в сумке и не нужно поливать.

– Ничего себе! – с изумлением воскликнула Кикуко.

– Кажется, гвоздики для твоей матери приходят в таких же букетах. Когда отправляешь их через «Цветочного ангела».

Неужели? Когда мама присылала фото букетов с благодарностью, Кикуко не обращала внимания.

– А что это за сиреневые цветы? – поинтересовалась она и указала на множество плоских, открытых бутонов. Цветки были крупными, около десяти сантиметров в диаметре, при этом выглядели не столько роскошными, сколько нежными. Возможно, из-за тонких лепестков.

– Это клематисы, – ответил здоровяк, который принес букет, – цветы из семейства лютиковых, род ломонос. Еще их называют «мельница» или «лозинка».

– Теперь вижу, они и правда похожи на маленькие мельницы. Но почему «лозинка»?

– Потому что у них очень пластичные побеги. По мере роста они карабкаются вверх, прямо как лозы.

– А что за белый цветок?

– Дельфиниум, тоже из семейства лютиковых. Его бутоны похожи на головы дельфинов, а название происходит от греческого слова «delphis». У нас, в Японии, считается, что они похожи на ласточек в полете, поэтому его называют «ласточкина трава».

Пока парень беседовал с Кикуко, Марита пристально рассматривала букет. Она обошла столик по кругу, несколько раз приподняла букет и напоследок поднесла к носу, чтобы послушать аромат.

– Кику, как тебе этот букет? Цвета хорошо сочетаются? А баланс в целом? Ты же изучала дизайн, сможешь на него взглянуть как профессионал?

Такого вопроса она не ожидала.

– Мне кажется, что букет красивый, но…

– Но?

– Он будто немного простоват. Или, может, слишком сдержанный…

– Так это подарок для пожилой женщины, – оправдался здоровяк.

– Именно поэтому мне и кажется, что букет должен быть более броским. Женщинам важно чувствовать себя женщинами вне зависимости от возраста.

Тут в разговор вмешалась Марита:

– Вот-вот! Мне тоже не нравится, когда ко мне обращаются, как к старушке. На днях я ходила в магазин за одеждой, так мне предлагали только неброские цвета и простенькие фасоны: видите ли, «клиенты вашего возраста такое предпочитают». Аж бесит! Мало ли, что другим нравится! Скажи?

– Так и есть! – выпалила Кикуко. Возможно, не стоило так открыто соглашаться. Но так уж вышло, что Марита с точностью описала именно то, что она имела в виду.

– Кику, не поможешь выбрать для этого букета другие цветы из магазина? Сделаем его ярче.

Кикуко и другой сотрудник одновременно вскинули брови:

– Я? – удивленно спросила она, и с ней в унисон подал голос здоровяк:

– Но как же…

– Что, Хага?

– Ведь это заказ через «Цветочного ангела». Нехорошо, если букет будет совсем непохож на фото.

И то верно. Кикуко тоже выбирала букет по картинкам, когда искала цветы для мамы.

– Нехорошо получится, если отправим совершенно другой. Вместо этого мы просто добавим в готовый букет новые цветы, и проблем не будет.

– Но если так сделать, цена получится выше.

– Хага, ты вроде гигант, а такой мелочный!

– Это вы слишком невнимательны, госпожа Марита.

– Все, спускаюсь в магазин. Кику доберет цветов, а мы постараемся уложиться в бюджет.

– Она?.. – Парень бросил взгляд на Кикуко, и Марита кивнула.

– Она. Эта девушка с сегодняшнего дня работает с нами. Кимина Кикуко.

От удивления та запнулась.

– Р-работаю? Уже?