Это явно было больше, чем могло выдержать девичье сердце. Глаза ее закатились, а одеревеневшее тело, которое от испуга едва не покинули остатки разума, повалилось назад… Нет, Эр Шэн была бы и рада потерять сознание, но она приземлилась в аккурат на осколок камня, и жгучая боль в затылке малость ее отрезвила.

Оказывается, в лесу за деревней в самом деле водилась нечисть! В замутненной голове появилась мысль: а ведь в том бреду, что несли старикашки, есть доля правды! Но если уж тут живут оборотни, почему не появлялось привидений? Почему не скитались души ее родителей?

Шипение змея-оборотня уже стихло, но его отголоски еще раздавались в ушах Эр Шэн. Долгое время она провела, схватившись за кружащуюся голову, пока ее не сразило осознание, что ей стоило бы прямо сейчас уносить отсюда ноги, дабы спастись. Пошатываясь, она встала и побрела прочь от озера, то ли не успев обуться, то ли вовсе забыв; ноги ее путались сильнее, чем у запойной пьяницы, что наглотался до беспамятства.

Вдоль обочины тропы тянулись белые цветы, деревья редели, и впереди раскинулось бескрайнее белое поле. Разуму Эр Шэн, окутанного туманом, было не до опознания окружающего пейзажа, в нем билась лишь одна идея: ей нужно спастись.

Сама того не замечая, Эр Шэн забрела в самое сердце леса. Спотыкаясь на каждом шагу и поднимая в воздух несметное множество пуха, что кружился рядом, она походила на бестолковую смертную, случайно оказавшуюся в Небесном царстве. Взбежав по склону, она огляделась и внезапно замерла.

Вдалеке раскинулось небывалых размеров дерево с пышной кроной, больше, чем старейший баньян^[4] в родной деревне, а под ним, прикрыв глаза и облокотившись о корни, сидел мужчина в темном одеянии, весь в крови.

Белые цветы, мужчина в черном и бесчисленные лепестки, что кружили в неземном танце вокруг него, – это была картина небывалой красоты, словно из иного мира. Эр Шэн, точно околдованная, двинулась к нему с совершенно зачарованным видом, забыв и о спасении, и о змее-оборотне.

Легкий ветерок поднял несколько цветочков, лукаво упавших ей на лицо. Изумленная щекоткой на кончике носа, девочка вспомнила, что должна была искать выход из леса. Встряхнув головой, чтобы прийти в себя, она огляделась и, не заметив змея, решилась подбежать к мужчине.

«Он, должно быть, ранен тем оборотнем». Эр Шэн решила так: если она сейчас ему поможет, то станет его благодетельницей, а он должен будет ее отблагодарить! Например, став ее мужем…

Подойдя ближе, девочка обнаружила, что все вокруг него залито кровью, даже белые цветы превратились в алые. Среди безукоризненно чистого поля в этом таилась какая-то порочная красота.

Эр Шэн настороженно приблизилась к мужчине. Что-то необъяснимое в нем пугало, но и ее робкой было не назвать (исключая недавнюю встречу со змеем). Чем диковинней становилось происходящее, тем больше ей хотелось в этом разобраться. Протянув руку, она с опаской ткнула пальцем его локоть, однако незнакомец никак не отреагировал. Осмелев еще больше, она потянула за рукав его одеяния.

И снова ноль внимания.

Девочка на корточках сделала еще парочку шагов ближе, чтобы внимательнее рассмотреть неземной красоты лицо с точеными чертами и полным отсутствием изъянов. Ей вдруг вспомнился стих, который однажды они зачитывали учителю, а тот покачивал головой в такт. Тогда она не понимала его значения, но теперь, кажется, почувствовала, что крылось за строками: «Прекрасен безмерно, красавец такой»^[5].

Прекрасен безмерно.

Эр Шэн внезапно прижала ладонь к груди:

– Странно, как колотится.

Ее шепот все-таки потревожил покой мужчины, чуть нахмурившего брови. Веки его затрепетали, и он распахнул темные глаза – они походили на ночное небо, где рассыпались мириады звезд. Однако, едва мужчина заметил Эр Шэн, во взгляде его мелькнуло недоумение, а от тела пахнуло ледяной убийственной аурой. Ноги девочки подкосились от неожиданности, и она откатилась на землю, тут же начав оправдываться:

– Ты в безопасности, я не враг!

Красавец, не особо внимая объяснениям, длинной рукой потянулся к ее шее. Девочка не стала ждать смерти и, поднявшись, попыталась было сбежать, но он ухватился за ее штанину. Она рвалась вперед, он тянул назад – и оба на пределе своих сил…

В итоге… ветхие штанишки были сорваны, и Эр Шэн ощутила прохладный ветерок, обдувавший ее ягодицы.

Эр Шэн всегда была одинока. Рано став сиротой, большую часть жизни она прожила, будучи пронырой, что полагалась на все свое нахальство, дабы прокормить себя. Так что она была отнюдь не стыдливой девицей, но и мальчишка разрыдается, если с него стянут штаны! Тем более в душе она была необычайно чувствительной.

В смятении девочка натянула штаны обратно и на четвереньках отползла подальше. Сквозь слезы она оглянулась на обидчика, личико ее исказила гримаса испуга. Тот явно не ожидал, что все закончится таким вот образом, и в ответ смотрел удивленно и смущенно. Он заметил на бедре Эр Шэн красную отметину, отчего с лица его исчезла всякая враждебность, сменившись кроткой нежностью. Спустя какое-то время он спросил тихим голосом:

– Сы Мин?

Вопрос только разозлил Эр Шэн еще сильнее: этот негодяй не только оставил ее без штанов, так потом еще и обозвал каким-то странным именем! Все равно что зарядить оплеуху, а потом сказать, что обознался.

Она затянула пояс, вытерла ладошкой слезы и разразилась гневной речью:

– Сы… нок, да пошел ты! Меня зовут Эр Шэн! Вот так спасаешь людей, а они последнее срывают! Да чтобы я еще кому-то помогла!

Мужчина слегка сморщил лоб и пробормотал про себя:

– Неужто с перерождением в смертную потеряла память?

Пока он был занят размышлениями, Эр Шэн поднялась и начала потихоньку пятиться. Прикинув, что достать ее теперь ему будет нелегко, она одарила мужчину очередным плевком и высунутым языком, а после скорчила препротивную рожицу и была такова.

Он, раненый, и не собирался никого догонять. Вместо этого вновь расслабленно устроился у дерева и, провожая девочку взглядом, вздохнул:

– И как она уродилась с таким норовом? И впрямь… поразительно схожим.

Прикосновение к ране на груди заставило его скривиться. Из-за ранения он потерял всю свою энергию, но все-таки выбрался из той дыры. Мужчина взглянул на дерево, осыпавшее его листьями, затем на бескрайнее небо. Обычно бесстрастные темные глаза теперь искрились воодушевлением.

Этот мир и впрямь прекрасен, как и рассказывала Сы Мин.

А под тем же небом Эр Шэн наконец-то выбралась из злополучного леса. У тропы на окраине деревни резвились два братца по фамилии Лю, и она, тяжело дыша, окликнула их:

– Сопляки Лю! Давайте сюда!

Дети, которые годами выслушивали самые нелестные вещи о местной сиротке от взрослых, понятное дело, ее недолюбливали. После краткого обмена взглядами братья исчезли без следа.

– Вы не видели змея-оборотня? Эй! – топнула ногой Эр Шэн. – Тупые сопляки! Я на вас не кинусь, куда вас понесло?

Тут ее озарило, и она хлопнула себя по лбу:

– Я ведь тоже могу убежать от этого леса подальше, чтобы этот оборотень меня не сожрал!

Однако, просидев в своей ветхой лачуге до вечера, никаких оборотней на пороге она так и не дождалась. В деревне, как и всегда, было спокойно, и увиденное в лесу начинало казаться ей сном. На закате девочке уже не сиделось на месте, а от воспоминаний о красавце в лесу нетерпение только усиливалось.

Эр Шэн до сих пор помнила и была полностью согласна со словами матери, сказанными ей в детстве: девушкам предопределено выходить замуж, и с хорошим мужем жизнь ее будет превосходной. Тот мужчина был красивее всех мужчин деревни вместе взятых и уж точно лучше, в этом она была уверена. Если они будут проводить вместе день за днем, если она выйдет за него замуж, если они вместе будут ходить по деревне… Как бы она гордилась собой!

Воодушевившись, Эр Шэн продолжила размышлять: родителей у нее не было, приданого тоже, ни один из парней в деревне не видел ее в качестве своей жены. В решении дела всей своей жизни оставалось полагаться только на свою наглость, а тут ей под руку попался такой мужчина, который еще и понятия не имел, о чем судачили в деревне. Она могла бы его обмануть, а когда они станут семьей и будут растить ребенка, он не сможет сбежать, даже если захочет.

Чем больше она думала, тем сильнее ей нравилась идея. Он еще и видел ее без штанов, а значит, следуя традициям, был просто обязан на ней жениться.

Теперь Эр Шэн точно было не усидеть дома, и она стрелой полетела обратно в чащу, думая лишь о предстоящей свадьбе. Что до змея? Даже этому оборотню будет не под силу отобрать у нее мужа. Сам будущий муж лежал весь в крови, следовательно, раны его наверняка были серьезными. Уйти ему было никак и некуда – он точно под тем же деревом.

Мужчина и впрямь оказался на прежнем месте. Из-за тяжести ранений ему даже ходьба давалась с трудом, что уж говорить об энергии. Прикрыв глаза, он отдыхал и старался восстановить внутреннее дыхание^[6]. Именно от этого его отвлек голос вдалеке, что постепенно приближался к нему. Когда мужчина очнулся от дремы, перед его взором оказалась пробиравшаяся стремглав через море белоснежных цветов Эр Шэн. Она изо всех сил махала руками:

– Красавец! Красавец!

Названный «красавцем» в очередной раз нахмурил брови: совсем недавно она сбежала отсюда, словно от этого зависела ее жизнь, а теперь прибежала обратно, будто эта жизнь ей надоела… Ну точная копия Сы Мин.

Только откуда Эр Шэн было знать, о чем он думает? Резко остановившись шагах в десяти, она спросила:

– Ты меня недавно убить хотел, да? И до сих пор хочешь?

– Тогда да, сейчас – уже нет.

Девочка кивнула и вдруг оказалась прямо перед ним, сверкая улыбкой.

– Красавец, а как тебя зовут?

– Чан Юань.

– А откуда ты? Тебя там ждет жена?

– А тебе это знать к чему? – уставился тот в ответ.

Она вынула из рукава клинок грубой работы, вручила его Чан Юаню и с важностью произнесла:

– Предлагаю взять в жены меча.

«Наверное, она хотела сказать “меня”…» Чан Юань не решался ни на ответ, ни на этот дар.

Эр Шэн тем временем продолжила заговаривать ему зубы:

– Это реликвия передавалась в нашей семье поколениями. Дарую тебе этот меч и, э… Как это там… Мы создадим свою семью и заведем кучу мелюзги.

Чан Юань, не сводя глаз с клинка, наконец ответил:

– Сы Мин, ты самая дорогая моя подруга…

– Эр Шэн, вообще-то.

– Я не женюсь. – Мужчина не мог не вздохнуть, глядя на упрямицу.

– Почему?

– Мне не найти пары.

Ведь он был последним драконом.

– Значит, я тебе не нравлюсь? – Эр Шэн восприняла значение сказанного по-своему.

Чан Юань оторопел от непонимания, как она смогла прийти к такому выводу. Поразмыслив, что у смертной все равно никогда не получится подойти под драконьи требования, кивнул:

– Можно сказать и так.

– Что ж, как мне тогда тебе понравиться? – Она не падала духом.

Мужчина покачал головой, не зная, как бы объяснить критерии при выборе пары у драконов. По идее, у его избранницы должны быть змеиное тело, чешуя и панцирь, а на голове – два рога, как у оленя… Эр Шэн не соответствовала ни одному из них.

Первой затянувшееся молчание нарушила сама Эр Шэн:

– Хорошо, я поняла!

– Что ты поняла?

Однако раньше, чем Чан Юань успел это произнести, девочка уже бросилась в сторону деревни, прокричав вслед:

– Дождись меня! Завтра вернусь!

Рана его все равно не заживала, так что Чан Юань никуда бы не ушел при всем своем желании. Ему оставалось лишь в растерянности наблюдать за удаляющейся фигуркой.

С утра явилась счастливая Эр Шэн, держа в руках перед собой что-то непонятное, чей запах не внушал доверия. Подавив тошноту, хмурый Чан Юань спросил:

– Что это?

– Еда!

Она ответила, будто это было и так очевидно, в очередной раз оставив дракона без слов.