– А что, я шутки шучу? Ты моя жена, между прочим. Темку в садик нужно собрать, мне обеды на работу готовить. А оплату по ипотеке никто не отменял, между прочим, – его голос звучал знакомо и одновременно мерзко. Как запах дешёвой водки наутро после корпоратива. – Все, пообижалась и хватит спектакли несчастной жены устраивать. Откуда тебя забрать?

«По-хорошему»? Он шутил? Так он называл свои попытки делать вид, что его измена – это мелочь? По-хорошему мне только по морде ему хотелось дать, причём с ноги.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась после того, как я застала тебя с той сисястой секретаршей?

– А что здесь такого? Застала и застала.

– Ты мне изменил, вообще-то.

– Ну и что? – В его голосе не проскользнуло ни единой нотки стыда. – Ты сама виновата. Усталая вечно, холодная, запустила себя совсем. А я мужик, мне внимание нужно. Недостаточно мне его уделила, вот я и посмотрел на другую. Это вообще временная мера, мне только ты на постоянку нужна.

Я едва не рассмеялась. Валера, которому я таскала еду, стирала носки и гасила ипотеку за двоих, пока он все заработанные деньги вкладывал в свой бизнес, вдруг решил, что он мужик, которому нужно «внимание».

– Значит, в твоей измене я виновата?

– Конечно. Женщина должна вдохновлять, а не вот эта твоя бытовуха.

– Бытовухой ты называешь мою удаленку и поиск возможностей, чтобы платёж за ипотеку внести или воспитание твоего сына?

– Слушай, чего ты прикопалась? Ну, изменил тебе, причины назвал. Я терпел, терпел… но и у меня предел есть.

Терпел?! Я вспомнила, как в три ночи искала быстрый временный заработок, чтобы внести недостающие десять тысяч на ежемесячный платеж, а он спал с телефоном в руках и ждал, когда кофе сделаю.

– Терпел?! Ты хоть понимаешь, как это звучит?

– Прекрати истерику, Аля. Я хочу всё вернуть.

– Единственное, что ты можешь вернуть, это свои носки с ковра, и то если дотянешься!

Валера на секунду замолчал, и я даже почувствовала надежду, что он, может быть, задумался. Но…

– Значит, не вернешься?

– И не собираюсь! – рявкнула я.

– Я тебя понял. Значит, вещи твои на помойку пойдут.

– Это ещё почему? Я в ней тоже живу, плачу одна ипотеку.

– Мне несложно будет тебя выписать. Квартира моя, ипотека тоже на мне висит, ты только переводы делала, а мы с тобой не расписаны, делить нечего. Квартира-то моя, не забыла?

– Это… – я пыталась собраться с мыслями и говорить четко, без толики волнения, которые он во мне вызвал. – Это невозможно. Мы вместе ее покупали.

– Покупали вместе, а оформляли на меня. На бумаге я хозяин. Ты хоть тресни, но в ней ничего твоего нет.

Внутри всё оборвалось. Вот оно, настоящее лицо «мужчины», с которым я прожила три года под одной крышей. Не «извини», не «вернись», а тупая, наглая собственность.

– Ты офигел?! – закричала я так, что у Маринки глаза полезли на лоб. – Я платила ипотеку! Я пахала, чтобы мы там жили!

– Докажи. В суд подавай, бумажки свои собирай. Только помни: если не вернешься, выкину тебя из квартиры к чертовой матери.

«Докажи».

Слово ударило, как плеть. Я почувствовала, как сердце провалилось в пятки и обратно не поднялось. Теперь мне было вовсе не до шуток. Он реально мог, всегда был наглым и беспринципным. Я даже доказать не смогу, что деньги вносила. Переводов нет, я наличкой отдавала.

И вдруг…

– Ма-ма! Это ты? Я скучал! – на фоне прозвучал тоненький, родной до боли голос Темки.

Я чуть телефон не выронила.

– Тёмочка! – голос сорвался, я сама не узнала себя. Единственный, по кому я скучала по-настоящему. Единственное светлое, что осталось от Валеры. Если бы Темка был моим сыном, обязательно забрала бы его к себе.

– Отойди! Не мешай взрослым разговаривать! Лезешь везде! – рявкнул Валера, и на фоне тут же раздался детский плач, поднимающий во мне негодование.

– Ты что творишь? Он же ребенок!

– Нечего было уезжать и оставлять свою семью, – спокойно сказал Валера, пока мой мальчик рыдал на фоне. – А то надулась, обиженную из себя корчишь. Да кому ты нужна?

– Ты меня предал!

– Мужики все изменяют, сиськи большие хотят, а у тебя их нет. Так что смирись. Я хотя бы к семье вернуться хочу, одолжение тебе делаю. Другой у тебя всё равно не будет. Завтра же ты должна быть дома, иначе вынесу твои вещи на помойку, и сына никогда не увидишь!

И подлец отключился.

Его слова были как нож в сердце. Знал, куда бить, в самое больное место. В семью, которой у меня никогда не было. Родители умерли совсем рано, затем меня воспитывала тетя, и то мы с ней сейчас не общались, были причины. И самое ужасное – он знал об этом. Специально крутил в ране острием. Глубоко. Больно.

Я сидела с телефоном в руке, и у меня текли слёзы. Я не рыдала, просто тихо текла, как сломанный кран.

– Аля! – Марина вырвала у меня телефон и прижала к себе. – Ты что, в это дерьмо веришь? Да он ничтожество! Мы его размажем! Отсудим половину квартиры, всё докажем! Даже не половину, а всю квартиру!

Я кивнула, но в голове звучал только его голос.

«Кому ты нужна?»

И, что самое страшное, перед глазами всплыло лицо Арама. Его ледяной взгляд и тихий хрип:

«Ты будешь моей. Точка».

И вот я не знала, что хуже. Наглый Валера с его циничным шантажом или упрямый Арам с его безумными правилами?

Глава 12

Телефон я всё ещё держала, как будто это был кусок раскаленного металла. Хотелось швырнуть его об стену, но я упрямо сжимала ладонь, словно боялась, что вместе с телефоном потеряю остатки себя. Когда-то я любила этого человека, по-настоящему любила. Поддерживала его начинания в бизнесе, ночами не спала, чтобы семью прокормить, искала садик и подготовительную школу для Темки. До дрожи, до темных пятен в глазах. А теперь он говорил со мной так, будто я пятно на его ковре, от которого необходимо избавиться.

Ну вот как? Как из любви можно вырасти вот это? Грязь, наглость, предательство? Я не понимала. И от этого становилось ещё больнее.

Я даже не заметила, как одна слезинка скатилась за еще одной. И еще одной. Черт! Сегодня день слезопада какой-то.

– Ну что, сидим, ревем?

– А что мне еще делать? Радоваться и визжать, что я лишилась дома, любви и самообладания?

– Так, – подруга встала с кровати и потянула меня за собой. – Одевайся и пошли гулять, развеемся хоть. А то заехали и даже город толком не успели посмотреть.

Я усмехнулась сквозь слезы.

– Какой гулять? Меня уже по горам нагуляли в багажнике «мерседеса» с двумя бородатыми армянами. Бесплатный туризм, мать его. Все, хватит.

– Ты думаешь, я дам тебе сидеть тут, как девочке в турецком сериале? Нет! Ты сейчас идешь в душ, красишь губы, и мы штурмуем армянские улицы. Завтра утром поплачешь и решишь, что делать с этим идиотом, а я помогу тебе составить иск, но сейчас мы будем развлекаться.

– Марин, у меня настроение на нуле, да и вообще…

Я подняла глаза на уверенную и непреклонную подругу и замолчала под ее строгим взглядом.

– Аля, подъём! Душ, красное платье, каблуки!

Я пыталась сопротивляться ещё минут десять. Потом всё равно последовала совету подруги, потому что Марина была настойчива, как налоговая в конце квартала. У неё в глазах горело пламя, как у той родственницы мэра, которая при виде Арама кричала о замужестве. Если сейчас не соглашусь, Маринка меня сама нарядит и выведет на улицу в тапках.

Когда я вышла из ванной, подруга уже держала в руках яркое красное платье. То самое, которое я брала «вдруг пригодится». Ну вот, оно и пригодилось. Впервые в жизни я почувствовала, что иду не на свидание, а на войну. Войну с тоской, Валерой и всей этой армянской эпопеей.

Марина же облачилась в чёрное атласное платье и выглядела как женщина-праздник и вдова наркобарона одновременно. Мы стояли рядом перед зеркалом и смотрелись как два бокала вина: один рубиновый, другой – густо-чёрный.

Ереван ночью оказался совсем другим. Ни тебе похищений, ни свекровей-помидоров, ни мэров с золотыми часами. Только огни, аромат кофе и уличные музыканты. Один дедушка так играл на дудке, что у меня мурашки побежали по спине. Мы еще минут десять его слушали, восхищаясь красивыми нотами, кто-то сбоку даже подпевал, но я не узнавала эти мотивы.

– Ну ты посмотри! – Марина бросила ему купюру. – Вот что значит мужчина: играет, вдохновляет, а не за волосы в багажник тащит!

Я улыбнулась впервые за день, солидарная с подругой. Странно, да?

Мы прошлись ещё пару кварталов, и ноги сами занесли нас в ночной клуб. На входе громко гремела музыка, а внутри всё сияло огнями, будто я попала в армянскую версию «Лас-Вегаса».

В клубе было шумно, ярко, тесно. Всё как я люблю и ненавижу одновременно. Мы танцевали, я чувствовала, как тело впервые за много дней расслабляется. Валера исчез из головы, как надоедливый комар после хлопка.

– Ого, как тут классно! – крикнула Марина сквозь громкие биты, когда мы подошли к барной стойке. – А какие красавцы вокруг! Вообще улет!

– Они на нас так смотрят…

– Потому что мы единственные девушки здесь. Не зря я тебя вытащила.

На самом деле, девушек было много, просто на фоне армянок мы с Мариной сильно выделялись и привлекали внимания.

Бородатые красавцы подходили, знакомились, улыбались. Вежливо! Никто не тащил силой, никто не хватал за руки. Я даже удивилась. Может, это у меня какая-то особая программа: «экстремальная версия знакомства»?

– Так, я пошла танцевать, – я едва заметила высокого бородатого мужчину, который утаскивал мою подругу в центр танцпола.

– ЭЙ! Стой!

Но подруга меня уже не слышала. Надеюсь, этот мужчина не позволит ничего лишнего с «нашей Наташей». Издалека я видела ее силуэт, но черное платье сливалось с танцполом. Нужно нам было поменяться нарядами.

Я пила «Секс на пляже» и смотрела на веселящихся людей. Только вот мне было не до смеха. Как я оказалась именно здесь? Не в Сочи, не в Турции, не в Египте, а в Ереване. Не с шампуром шашлыка в руке, а с бокалом коктейля, в компании воспоминаний о бывшем козле и армянском похитителе.

Марина говорила, что нужно потерпеть до завтра, но я не могла. Даже сквозь легкую вуаль алкоголя не могла не думать о предательстве и о Темке, который безумно скучал. Я тоже скучала. За эти три года он стал мне как родной, а он почти сразу называл меня мамой, словно чувствовал, что я единственная, кому он нужен. Мать бросила, скинув полную опеку на Валеру, а тот играл со своим бизнесом, как в дурака. Вроде выиграл, а вроде бы и проиграл, раз не было ни времени на сына, ни средств на него.

И ведь, если честно, внутри меня будто поселились две Алии. Первая кричала: «Вали отсюда, срочно, домой, в Москву!» А вторая, наглая, шептала: «А вдруг этот Арам не такой уж и зверь? Вдруг в нём что-то есть?» И вот эта вторая бесила меня больше, чем сама ситуация.

– Девушка, – вдруг появился рядом здоровенный охранник с лицом кирпичом. – Вас срочно ждут на улице.

– Простите, что?

– Вам здесь делать нечего, вас ждут на улице. Приказ хозяина.

Я едва не рассмеялась.

– А хозяин сам кто? Гена Букин?

– Приказ хозяина, – повторил он, и я поняла, что этот бородатый шкаф не умеет шутить.

Я уже хотела нахамить ему как следует, но тут увидела знакомый мужской силуэт, который поравнялся с охранником. В черном костюме, черных очках с золотой оправой. Он вообще что-то в них видел?

Похититель подошёл слишком близко и хрипло прошептал так, что я услышала каждое слово:

– Я говорил, что ты будешь моей.

Музыка для меня стихла. Я сжала бокал так, что пальцы побелели. Тур по Армении продолжается. Следующая станция: «тикаем, хлопцы».

Глава 13

Я уже собиралась развернуться и уйти в толпу обратно к Марине, но этот бородатый модель на понтах перекрыл мне путь. На мгновение показалось, что свет в клубе стал тусклее. Или это просто моё настроение ушло в минус тысячу?

– Что тебе нужно? – сразу же спросила я.