А потом, когда Риоре исполнилось пять лет, отца отравили. Она очень хорошо помнила те чёрные дни, когда доктор не давал гарантии, что отец встанет. Ибо яд, подсыпанный отцу, имел необратимые последствия. После него не выживали почти в девяноста случаях из ста. Элмари, однако, повезло – неизвестно, то ли горячие детские молитвы Богине спасли изобретателя, то ли опасения за судьбу маленькой Ри, но он выздоровел. Хотя сердце его с тех пор сильно сдало, и ему противопоказаны были сильные волнения и переживания. По слухам, следы вели к Сиане и её первому мужу – кроме них смерть мага никому не несла выгоды, – но никаких прямых доказательств их вины не нашли. Впрочем, в причастности матери к покушению Риоре не сомневалась. Ведь в случае смерти Элмари наследницей его состояния и тайны синтеза танасса оставалась Риоре, единственная дочь мага. Маленькую девочку наверняка сумели бы убедить в том, что изобретение лучше передать в руки людям, знающим, как им распорядиться, или выдали бы, когда она подросла, за Арно, а с появлением ребёнка избавились бы и от неугодной и ненужной больше Риоре…

Отец, надо отдать ему должное, не стал тогда поднимать скандал, а тихо развёлся и забрав дочь, уехал в то самое поместье, которое готовил для Риоре. Хотя, может, он и зря так поступил – ведь теперь матушка, оставшаяся тогда безнаказанной, снова нацелилась на состояние бывшего мужа, и метод действия избрала точно тот же самый, что и раньше. Через замужество, только теперь – дочери на пасынке. Риоре передёрнулась, одна только мысль об Арно, как о возможном муже, вызывала холодную дрожь отвращения. И он ещё смел ей угрожать! Ри фыркнула, сердито нахмурилась. Жалко отца расстраивать, но он должен знать о планах матери, чтобы для него не явилось неприятным сюрпризом. Да, волноваться начнёт, но Император к нему хорошо относится и помнит ту давнюю историю с отравлением. Значит, Риоре в безопасности.

Экипаж остановился у крыльца, и девушка с облегчением покинула его и зашла в родной дом, вдохнув привычный запах дерева и лимонника. Встречал, как всегда, дворецкий.

– Отец дома? – спросила она, вспомнив, что перед её отъездом здесь были нежелательные гости.

– Да, госпожа, у себя в кабинете, – с поклоном ответил слуга.

Поколебавшись, Ри уточнила:

– Один?

– Да, саер эр Ратео уехал, – ответ девушку обрадовал… почти.

Странное болезненное желание снова увидеть бывшего жениха Риоре поспешно затолкала в самую глубину сознания.

– Хорошо, спасибо, – она улыбнулась дворецкому и поспешила наверх, в кабинет.

Надо обсудить с отцом, что делать, как не дать осуществиться планам матушки. Риоре подошла к двери в кабинет, распахнула её.

– Пап, привет, как ты… – девушка запнулась на полуслове, расширившимися глазами уставившись на кресло.

В нём, свесившись через ручку, безжизненно обмяк Элмари Телме. Сердце Ри зашлось в сумасшедшем стуке, она со сдавленным всхлипом бросилась к единственному дорогому и близкому человеку, молясь Богине, чтобы успеть вовремя… Но пульс не прощупывался, и зеркало, поднесённое к его рту и носу, осталось чистым. Риоре, холодея от ужаса и мысли, что теперь осталась совсем одна, сползла на пол, вцепившись в руку отца, прижалась к ней щекой, крепко зажмурившись.

– Папа… – прошептала Ри, слизнув горячие, солёные слёзы с губ. – Папа!..

Глава 3

В камине тихо потрескивали дрова, оранжевые язычки пламени ластились к каменным стенам, трепеща на сквозняке. Риоре не отрывала взгляда от огня, отражавшегося в её блестевших от невыплаканных слёз глазах золотистыми искорками. Такие же иногда сверкали в янтарном взгляде Ригаста. Это в его гостиной на втором этаже родового столичного особняка она сейчас и сидела, в уютном кресле, укутанная одеялом. Ри отчаянно мёрзла, несмотря на тёплые весенние деньки за окном, и это именно для неё бывший жених развёл камин, и для неё же лично пошёл на кухню за горячим глинтвейном. Потому что неожиданную гостью трясло от озноба, и шерстяной плед помогал мало. Внутри девушки всё застыло, а в желудке словно лежал тяжёлый и холодный кусок льда. Скажи кто ей ещё два дня назад, что она будет находиться в этом доме по доброй воле, более того, сама доверится тому, кто так сильно обидел её, Риоре бы не поверила. Но сейчас у неё не осталось иного выхода. Увы, больше никто не мог защитить наследницу огромного состояния и важного изобретения от нынешней семьи матери.

Ри судорожно сжала край пледа, на неё со всей ясностью накатило осознание, что отца больше нет. Она тихо всхлипнула, и слёзы неудержимо полились по щекам, напряжение последних часов вылилось наконец в эмоциях.

– Папа… – вырвалось у Риоре, губы задрожали. – Папа, почему ты умер?.. – она зажмурилась, прислонилась к мягкой обивке кресла и не пыталась сдерживаться.

Отчаяние и одновременно облегчение накатывали волнами, облегчение – потому что Риоре наконец-то ощутила, что здесь, в этом доме, она действительно в безопасности. Что бы ни сделал в прошлом Ригаст, как бы ни поступил, но даже если ему нужны от неё деньги, Ри не покидала странная уверенность, что унижать и обижать саер эр Ратео её не будет. Да и… в отличие от того же Арно, Риг ей не был противен. А слёзы всё не кончались, мысли снова скакнули на отца, и отчаяние с новой силой запустило когти в сердце, и так истекавшее кровью от случившегося.

Дверь неслышно открылась, вошёл хозяин дома с подносом, на котором дымились две глиняных кружки, распространяя вкусный аромат пряностей, подогретого вина и апельсинов. Увидев всхлипывавшую девушку, Ригаст поспешно поставил поднос на каминную полку и в несколько шагов оказался рядом. Ничего не спрашивая, он молча обнял девушку, осторожно прижал к себе, а потом и вовсе поднял, сел в кресло сам и усадил Риоре на колени. Она тут же свернулась клубочком, уткнулась ему в грудь, и судорожные рыдания перешли в тихий, тоскливый вой, такой безнадёжный, что у Рига у самого ком встал в горле. Он начал покачивать безутешную гостью, широкая ладонь медленно, словно маленького ребёнка, гладила плечи и спину Риоре, а она даже не пыталась вырваться или оттолкнуть его. Только вцепилась в рубашку, которая уже промокла от слёз, и прижималась крепче, словно хотела укрыться в этих надёжных, тёплых объятиях от враждебного мира вокруг.

Через некоторое время рыдания начали стихать, переходя в судорожные всхлипы, Риоре перестала дрожать, и к ней пришло осознание, что она на коленях Ригаста, в кольце его рук, да ещё и растрёпанная и заплаканная. Девушку накрыл тяжёлый приступ замешательства, и хотя их никто не мог видеть, всё же с точки зрения приличий Ри вела себя недопустимо. Даже учитывая обстоятельства. Что о ней мог подумать Ригаст?! Лицу стало жарко от прилившей крови, она завозилась, пряча взгляд и умирая от смущения. Лорн, к его чести, удерживать не стал, тут же расцепил руки, дав ей выпрямиться.

– Простите… где я могу привести себя в порядок? – пробормотала гостья, в волнении теребя край пледа и избегая смотреть на него.

Хотя взгляд Ригаста, тёплый, ласковый, она прекрасно чувствовала. И от этого смущение Ри только усиливалось. Он… был другой теперь, не как тогда, три года назад. Никакой отстранённости и вежливости, сплошные забота и нежность, сквозившие в каждом жесте и взгляде. Риоре прерывисто вздохнула, вытерев ладонью мокрые щёки, и попыталась пригладить волосы. Потом выпуталась из пледа и встала, отвернувшись и отойдя к камину.

– Пойдём покажу, – спокойно ответил Ригаст, и не думая соблюдать правила приличия и обращаться к ней «вы».

Не сказать, что Ри это сильно возмутило. Бедное сердечко, истерзанное болью после скоропостижной смерти отца, только радостно забилось, а волнение окатило мягкой, тёплой волной, смывая горечь и тоску. И старые обиды тоже. Риоре последовала за Ригастом из гостиной в гостевую спальню, где находилась уборная. Оставшись одна в комнате, отделанной красивыми светло-голубыми изразцами с узорами из рыб и водорослей, девушка, поколебавшись, посмотрела на себя в зеркало. На голове – выбившиеся из причёски пряди, несколько прилипли к щекам, глаза покраснели и даже немного опухли, губы искусаны. Красотка просто. Риоре поспешно умылась прохладной водой, почувствовав облегчение, кожа перестала гореть. После некоторого раздумья гостья решительно вынула остатки шпилек и оставила волосы распущенными. Так, по крайней мере, они не выглядят растрёпанными. Бросив на себя последний взгляд и оставшись более-менее довольной, Риоре вышла.

Однако едва она оказалась в коридоре, услышала доносившиеся с первого этажа громкие голоса – хозяина и… Грудь сдавило, Ри поперхнулась вдохом и на цыпочках приблизилась к лестнице, замерев за углом и с колотящимся сердцем прислушиваясь к спору.

– Если вы сию же минуту не уберётесь отсюда, саер, я вышвырну вас за шкирку, – холодный, злой голос Ригаста.

– Вы не смеете… – визгливый, рассерженный Арно, её сводного брата.

– Ещё как смею, щенок, – саер эр Ратео отбросил всякую вежливость и перебил нежеланного гостя. – Это мой дом, и я имею полное право надавать тебе пинков для ускорения, чтобы ты оказался за его порогом и забыл дорогу сюда.

– Я всё равно доберусь до неё, вы ничего не сможете сделать, вы ей никто! – после этих слов хлопнула дверь и воцарилась тишина.

Риоре, не желая, чтобы её застигли за подслушиванием, поспешно вернулась в гостиную и остановилась у камина, протянув ладони к огню – её опять начал бить озноб. Арно был здесь! Просто так или мать опять что-то придумала?.. Её мысли прервались появлением Ригаста. Ри подняла на него взгляд, полный тревожного ожидания, и в волнении сжала ладони. Скрыть, что слышала приход Арно, Риоре не смогла. Хозяин дома же с крайне решительным лицом подошёл к ней и обнял, притянув к себе.

– Не бойся, – услышав этот низкий, рокочущий голос, девушка разом успокоилась и доверчиво прижалась к нему, такому большому и надёжному. – Он больше не придёт. Я никому тебя не отдам.

Риоре зажмурилась и сама не поняла, как обняла в ответ, уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая чуть терпкий, горьковато-свежий аромат, приятно щекотавший ноздри. Не отдаст. Она верила. И перед глазами вновь встали последние тяжёлые часы с того момента, как Ри обнаружила отца в кабинете…

Риоре упорно не хотела верить страшной правде. Она осторожно усадила прямо безвольное тело отца, распахнула рубашку и прислонила ухо к груди, надеясь услышать там хотя бы слабый отзвук бьющегося сердца. И ничего не услышала. Накатила новая волна страха и отчаяния, девушка в оцепенении смотрела на того, с кем ещё утром завтракала и обсуждала планы на сегодняшний день.

– П-папа… – всхлипнув, снова беспомощно прошептала она, потом дрожащей рукой потянулась к колокольчику.

Дальнейшее для Риоре проходило, как во сне. На зов пришёл дворецкий, увидев тело хозяина, заахал и заохал, а Ри, как заведённая, требовала привести доктора.

– Конечно, конечно, госпожа, пойдёмте, – слуга заботливо поддержал её под локоть и повёл к выходу из кабинета. – Я всё сделаю, не извольте беспокоиться. Селина! – повысив голос, позвал он горничную, пока они спускались вниз. – Живо неси бренди в гостиную! – приказал дворецкий появившейся девушке – её не так давно взяли вместо прежней, вышедшей замуж и уехавшей с мужем в деревню.

Потом он послал кого-то из слуг за доктором, поднялась суматоха, все забегали… А Риоре с безучастным видом сидела в гостиной, дожидаясь бренди, и даже плакать не могла. Происходившее казалось ужасным сном, который вот-вот закончится, она проснётся и всё будет, как прежде. Пришёл доктор, а с ним и представитель Секретной службы Императора, которая занималась надзором за соблюдением порядка, в том числе и расследованиями преступлений. Риоре встрепенулась, с лёгким недоумением посмотрев на человека в форме.

– А… а папа разве не сам?.. – пролепетала она, в голове молнией пронеслась мысль, что в дом приезжал Ригаст, когда она как раз на обед собиралась…