Ольга Коротаева: Кекс-бомба для комдива

© Коротаева Ольга

© ИДДК

Содержание цикла "Очаровательные пышки. Авторская серия Ольги Коротаевой":

Зефирка для чемпиона

Кекс-бомба для комдива

Моя сводная Тыковка

Пышка для босса, или Временно беременна

Пряник для Кнута

Веснушка для Бати

Доярка для босса с ребёнком

Плюшка для авторитета, или Двойной кошмар!

Глава 1. Взрыв из прошлого!

Нервничаю так, будто иду на первое свидание. Кручусь перед зеркалом, расправляя складочки ткани на талии.

– Выглядишь бомбезно! – жуя канапе, заявляет Настя.

Вздрагиваю и прошу подругу:

– Не говори этого слова. У меня же на него жуткая аллергия!

– Извини, забыла, – улыбается она и тут же исправляется: – Это платье тебе безумно идёт, Мика. Даже не сомневайся, твой чемпион, как увидит, так и падёт к твоим ногам в первом же раунде.

– Поздно, – несчастно улыбаюсь и всматриваюсь в зеркало. – Это слово – моё персональное проклятие! Стоит кому-то его произнести, так всё кувырком. Так что у меня либо прыщ на носу выскочит, либо к каблуку прицепится кусок туалетной бумаги! Короче, жди неприятностей.

– Сбрось каблуки, – беспечно отмахивается подруга и отодвигает опустевший поднос. – Ты и так высокая.

– Они добавляют стройности, – напоминаю я и поправляю декольте. Кажется, платье всё же тесновато. – Эх, мне бы немного похудеть, но боюсь, что грудь уменьшится.

– Ой, при таком богатстве это не проблема, – завистливо вздыхает Настенька.

Я возвращаю ей такой же взгляд, восхищаясь стройностью нашей балерины.

– Богатство у Зефирки! У меня же скромный пятый размер. Рядом с вами, девочки, я всегда ощущала себя ущербной.

– Не говори, что стала оперной дивой из-за чувства неполноценности, – хохотнула Настя. – Не поверю. Ты из нас самая эффектная и талантливая. Мужики штабелями укладываются у твоих длинных ног!

– А если на каблуках, – отмахиваясь от неприятных воспоминаний из детства, присоединяюсь к веселью, – так бесконечных.

– Марат не устоит, – поддакивает Настя и поднимает стакан с соком. – За новую любовь!

В кабинку заглядывает Толя и с укором смотрит на жену.

– А старой куда отправляться? На свалку за ненадобностью?

– Скажешь тоже. – Худенькая Настя посылает двухметровому мужу воздушный поцелуй. – Ты мой единственный! Я о Марате говорила. Помнишь? Заезжий чемпион по кикбоксингу. Тот, что Мике приглянулся.

– А, – расплывается в улыбке Толя. – Кажется, он уже пришёл на вечеринку. Слышал, кто-то из персонала клуба упоминал, что некий Марат попросил принести угощение в приватную комнату.

– Ой! – Настя подскакивает на месте и с восторгом смотрит на меня. – Не только пришёл на твой день рождения, но и сюрприз хочет устроить? Мика, это досрочная победа! Иди скорее и забирай свой приз.

Она выпихивает меня из комнаты отдыха в шумный зал с силой, которую невозможно заподозрить в её стройном теле. Я тут же оказываюсь окружённой гостями и в привычном свете софитов вновь принимаю поздравления, цветы и подарки.

– Богиня! – с чувством восклицает наш режиссёр и распахивает объятия.

– Шикарное платье, – неискренне улыбается Оксана Монченко, которая в прошлом месяце шприцем впрыснула в кулер сильное слабительное. – Твоё появление произвело эффект бомбы!

– Как мило с твоей стороны, – шиплю в ответ, мечтая вырваться из этого серпентария и найти Марата.

Если кто-то в третий раз произнесёт проклятое слово, быть беде.

– Простите, извините! – Тоня с лёгкостью протискивается ко мне, ведь подруга – чемпионка в тяжёлой атлетике, и забирает все подарки. Шепчет мне на ухо: – Видела твоего красавчика. Пошёл в комнату номер пять. Беги, счастливица! Он такой брутальный… Ммм!

– Спасибо, – улыбаюсь подруге и с чистой совестью сбегаю от гостей.

Им есть чем заняться.

Иду по коридору, предвкушая самый лучший подарок на день рождения и начало новых головокружительных отношений, как вдруг вижу перед собой Зефиру. Моя скромная подруга, краснеющая при виде красивого белья, которое Настя упрямо дарит каждой из нас на праздники, сегодня выглядит так, что у меня дух захватывает. Аппетитные формы подчёркивает роскошное платье, которое мы вместе выбирали. Думала, что оно для Руслана Аскерова, но, похоже, ошиблась. Вспоминаю, как Марат смотрел на мою подругу, и мрачнею.

«Как на любимое пирожное».

В груди всё обрывается, но всё же иду за подругой, пока та не скрывается в комнате. Прижимаю ухо к двери и слышу голос, от которого по телу бегут мурашки:

– Моя сладкая Зефирка…

Отпрянув, стремительно возвращаюсь в общий зал и ослепительно улыбаюсь каждому из гостей, хотя сердце готово выпрыгнуть из груди. Ведь мне на самом деле очень сильно понравился Марат. Почти влюбилась в высокого мускулистого мужчину с тёмными волосами и дьявольским взглядом победителя.

Но он предпочёл другую, и я его не винила. Всегда немного завидовала природному обаянию Зефиры. И чуточку её восьмому размеру груди. Со вздохом поправила свой пятый и решила порадоваться за подругу.

– Просим именинницу исполнить нам что-нибудь! – заметив меня, кричит Громов.

Режиссёра окружают молодые певицы, которые постоянно перетягивают мужчину, надеясь урвать капельку внимания и получить заметную роль в следующем сезоне. На меня каждая посматривает с завистью и ненавистью. Привычный мир, от которого так хотелось отдохнуть в обществе чемпиона. Но не получилось.

– Я не в голосе, – осторожно трогаю горло.

– Микаэла, мы молим тебя! – раздаётся со всех сторон, и я понимаю, что гости не отстанут. – Дива, порадуй нас!

Ловлю сочувственный взгляд Насти и настороженный Антонины. Подруги готовы вытащить меня по первому зову, но я не спешу просить их о помощи. Даже если настроение на нуле, не позволю завистникам шептаться за моей спиной. Устрою живое шоу!

Принимаю микрофон и улыбаюсь зрителям:

– Хорошо, уговорили. Исполню для вас арию Кармен.

Лица женщин кривятся, глаза мужчин разгораются, ведь это моя звёздная роль. Беспроигрышный вариант, чтобы стать королевой праздника, даже если не удалось завоевать сердце понравившегося мне мужчины.

– Хабанера в исполнении Микаэлы божественна! – закатив глаза, воодушевлённо тянет режиссёр, и вокруг него так и слышится шипение моих завистниц.

Улыбаюсь Настеньке, а та показывает мне язык. У нас с подругой давно идёт счёт, где больше змей: в оперном театре или в балетной труппе. А потом поднимаю микрофон, но держу его на приличном расстоянии, поскольку хочу всех поразить, а не оглушить.

В театре особенная акустика, и голос певца не требует микрофона, но на шумном празднике он необходим. Звучит музыка, и я начинаю петь. Звук вибрирует внутри моего тела, льётся звенящим ручьём, и я так счастлива в эти мгновения. Кажется, что живу по-настоящему, только когда пою…

И вдруг взгляд выхватывает из множества привычных людских лиц одно, от вида которого сердце пропускает удар, и я теряю силу голоса. Всего на мгновение, но гостьи уже шепчутся и довольно посмеиваются, уличив диву в ошибке.

Я же продолжаю смотреть на мужчину, что сидит передо мной, скрестив руки на груди и широко расставив длинные ноги. Тонкая ткань тёмной рубашки обрисовывает широкие плечи и мощные бицепсы, галстук вальяжно распущен, несколько пуговок расстёгнуты, позволяя любоваться загорелой кожей мускулистой груди.

Что со мной?

Черты лица кажутся хищными из-за выступающих скул. Длинный прямой нос и твёрдый подбородок чуть уравновешивают это ощущение, но всё равно кажется, что передо мной лениво разлёгшийся сытый тигр. Глаза его закрыты.

Не помню, чтобы мы встречались. Но почему он кажется знакомым? Или просто показалось?

Можно было подумать, что человек внимательно слушает, если бы не одно но.

«Да ладно… Он спит?!» – поражаюсь я, расслышав явный храп.

Наглец! Уснуть на моей звёздной арии? На моём дне рождения?! Да кто он вообще такой? С трудом взяв себя в руки, отворачиваюсь и улыбаюсь Громову, которому моя вечная соперница уже что-то нашёптывает. Эта не упустит своего шанса!

Обхожу огромный праздничный торт, каждый из семи коржей которого украшен искусно выполненными цветами из мастики, и приближаюсь к режиссёру. Протягиваю руку, и Громов, отодвинув Оксану, восторженно целует мои пальцы.

Продолжаю петь, разливая вокруг очарование великолепной Кармен, перевоплощаясь на все сто процентов в соблазнительницу, которая изящно расставляет любовные силки для дона Хосе. И судя по кислой физиономии Монченко, которая спит и видит себя на моём месте, в очередной раз побеждаю.

Как вдруг обо что-то спотыкаюсь и замечаю вспыхнувший торжествующий огонёк в глазах Оксаны. Замираю, вовремя осознав, что каблуком запуталась в проводах, и женщина разочарованно кривит губы.

«И не мечтай!» – улыбаюсь ей.

Но в следующее мгновение меня кто-то сбивает с ног, и я с изумлением смотрю на того самого храпуна, который сейчас держит меня в своих объятиях.

Целый миг держит!

А потом его лицо вытягивается от изумления.

– Бомбочка?!

Ну всё, трындец подкрался незаметно. Ощущаю, как выскальзываю из мужских рук и обречённо заваливаюсь на торт. Незнакомец спохватывается и хочет помочь мне подняться, но, поскользнувшись на торте, падает сам, накрывая меня мускулистым телом.

М-да. Шоу удалось!

Глава 2. Самый сладкий миг

Вокруг нарастает шум, раздаются крики, слышится злорадный смех, а я, широко распахнув глаза, смотрю в лицо мужчине, который одним движением испортил мой праздник.

– Поверить не могу, – цежу со льдом в голосе. – Студёный?!

А кто же ещё мог вспомнить моё жуткое детское прозвище? Ещё не самый кошмарный вариант, но всё же. Противный сосед по парте и дня не пропускал, чтобы не крикнуть мне вслед обидные слова. И ничего на него не действовало, ни уговоры, ни удар портфелем с шестью учебниками.

Непробиваемый козёл!

– Если бы взглядом можно было убивать… – посмеивается Тимур, и на гладко выбритых щеках мужчины замечаю знакомые ямочки. О, как я их ненавидела! – …то я бы сейчас был расстрелян.

– Слезь с меня, – выдыхаю с чувством.

А этот гад ухмыляется.

– Я тоже рад тебя видеть, Мика! – Он и не думает подниматься. Смотрит на меня, будто издевается. – Или как там тебя все называют? Дива? По мне, так школьное прозвище тебе больше подходило.

Сердце пропускает удар, и я зло прищуриваюсь.

– Не смей.

Студёный, удерживаясь на одной руке, приподнимается, и в глаза бросаются бугры напрягшихся мышц, прорисовывающихся на испачканной в креме рубашке. Ничего себе, да они больше, чем у Марата!

Тимур в бодибилдеры подался? Теперь он тяжелее меня раза в полтора, если не в два. И не узнать в этом маскулинном самце худосочного паренька, который в пятом классе был на голову ниже меня и в три раза худее. Казалось, от старого Студёного остались ненавистные ямочки, но центнер язвительности никуда не делся.

Свободной рукой мужчина тянется ко мне и пальцем стирает со щеки крем, а потом облизывает палец и на миг зажмуривается.

– Ум-м-м!

От шока я забываю, как дышать, а потом испуганно смотрю на Громова. Щипаю Тимура в бок.

– Спятил?!

Студёный смотрит на меня и дёргает уголком твёрдых, правильно очерченных губ.

– А ты всё такая же вкусная, – ехидно говорит он и добавляет громче: – Кекс-бомба!

В моей жизни после того жуткого года в пятом классе, когда пришлось сидеть за одной партой с язвительным мальчишкой, который не упускал момента назвать меня так, слово «бомба» стало личным проклятием.