В эту минуту, сидя на балконе в своих покоях, она смотрела на небо и старалась вообще ни о чем не думать. Хотелось отдохновения и покоя, однако разум продолжал раз за разом прокручивать беседу с графом Радкисом, закончившуюся не более часа назад.

– Я хочу кое о чем попросить вас, ваше сиятельство, – сказала Лания напоследок.

– Только прикажите, – склонил голову советник.

– Нет, это не приказ, дорогой граф, – улыбнулась королева. – Всего лишь просьба. Я хочу, чтобы вы рассказали о людях, которые отныне будут окружать меня. Не выражая личной неприязни или симпатии, но беспристрастно, лишь оценивая со стороны. Я хочу знать, с кем мне предстоит иметь дело.

– Слушаюсь, Ваше Величество. Я сделаю, как вы желаете, – вновь поклонился Радкис. – Могу ли я задать вопрос? – Лания кивнула, и советник продолжил: – Вы желаете кого-то сменить?

– Пока всего лишь сделать то, что мне так настойчиво предлагали батюшка, принц и даже мои фрейлины, – усмехнулась государыня, – узнать моих подданных лучше. Никому из помянутых людей я доверять не могу. Каждый из них желает действовать в собственных интересах. Однако вы, как мне кажется, сможете описать мне придворных и сановников, окружающих меня, именно так, как я просила. Что же до смены… Ангвир назначил их, а у меня нет повода не доверять своему супругу. Остальное покажет лишь время. Хочется верить, что богини одарят меня мудростью, чтобы не причинить вреда родной земле и тем, кто живет на ней.

– Думается мне, – едва приметно улыбнулся советник, – вы уже одарены богинями, осталось лишь получить знания и опыт. Я исполню ваше пожелание, государыня.

– Ах кабы так, – прошептала королева, вернувшись из недавних воспоминаний на балкон в своих покоях. – Лишь бы было время получить не только знания, но и опыт. Мое милое дитя, – она прижала ладонь к животу, – твоя матушка сделает всё, чтобы сберечь тебя, клянусь. Ради тебя я научусь быть сильной и коварной. Лишь бы хватило мудрости, чтобы не сделать ошибок, лишь бы хватило…

Вздохнув, Лания поднялась с кресла и вернулась в покои. Она встретилась взглядом с верной Келлой. Она застыла на пороге гостиной и ждала приказаний. Королева тепло улыбнулась ей, отрицательно покачала головой, показав, что ничего не хочет, и направилась в спальню. Служанка последовала за госпожой, чтобы помочь ей переодеться и подготовиться ко сну.

Вскоре Ее Величество уже сидела перед зеркалом в ночной рубашке, а Келла, распустив ей волосы, бережно расчесывала их, чтобы после заплести в обычную косу. Лания посматривала на женщину в зеркальное отражение, и та, поймав взгляд государыни, замерла с каштановой прядью в ладони.

– Мой отец собирается привести мне слуг, – заговорила королева. – Он будет отбирать тех, кто устраивает его, но я не уверена, что они устроят меня. С его светлостью я ругаться не желаю, однако и его людей видеть подле себя не хочу.

– Я должна выжить их? – в умных глазах Келлы отразилось понимание.

– Верно, – едва приметно улыбнулась Лания. – С этого дня я назначаю вам должность моей камеристки…

Глаза служанки округлились. Она заметно опешила, и королева улыбнулась.

– Я понимаю ваше изумление. Да, эта должность дворянская, но иначе мне не возвысить вас над остальными слугами.

– Старшая горничная…

– Тогда в вашем ведении будут лишь горничные, – отмахнулась Лания. – Я же хочу, чтобы вы имели власть над всеми, даже могли говорить с высоты вашей должности с аристократами, но! Не усердствуйте слишком сильно, иначе мне придется выбирать сторону, на которую встать. Дворяне не должны быть оскорблены грубостью. Потому с ними вы должны быть вежливы, но непреклонны, если я не желаю иного.

– Поняла, – кивнула новоявленная камеристка. – Только ведь я не сильно-то грамотная…

– Ерунда, – вновь отмахнулась королева. – У меня есть целая канцелярия, чтобы вести бумаги. Да и камеристка вы не единственная, и я однажды верну своих дам. Однако вам никто не сможет приказать, только я. Ваша задача оберегать мой покой и здоровье, как делали это прежде. Те, кого приведет его светлость…

– Могут причинить вред моей госпоже, – понятливо кивнула Келла. – Я им не позволю этого сделать.

– Я рада, что мне досталась такая старательная и понятливая камеристка, – хмыкнула Ее Величества. – Но с вашей новой должностью нужно будет сменить платье. Этим мы займемся завтра, а сейчас заплетите косу, я ужасно устала. Это был длинный и тяжелый день, хочу наконец отдохнуть.

– Да, государыня, – поклонилась служанка и вернулась к прерванному занятию. Однако вновь прервалась и спросила: – Но как же мне ходить вам за яствами, если я буду камеристка и нарядная? Извожусь…

Лания, не сдержавшись, негромко рассмеялась, глядя на Келлу через отражение, и та смущенно улыбнулась в ответ.

– Возьмете лакея, и пусть он под вашим присмотром несет мне яства, – ответила королева. – В конце концов, мне и вправду нужно будет вернуть остальную прислугу. На это после. А пока вы остаетесь единственной, кому я верю.

– Видят богини, я вас не предам, Ваше Величество! – истово кивнула Келла, случайно дернула госпожу за волосы и испуганно пролепетала: – Простите…

– Пустое, – в третий раз отмахнулась Лания и, скрыв зевок за тыльной стороной ладони, устало произнесла: – Заканчивайте, всё после.

– Слушаюсь, госпожа, – ответила камеристка, и вскоре Ее Величество отправилась почивать.

Следующий день королева встретила… в боевом расположении духа. Она позавтракала, привела себя в порядок, облачилась в очередное алое траурное платье, а затем отправилась в храм. В этот раз государыня не мешкала, зная, что ее ожидает деверь. Ни страха, ни смятения не было. Напротив, Лания готова была начать свою игру.

– Лишь бы не заиграться… – пробормотала вдова и направилась на выход из дворца в сопровождении своих телохранителей.

Сегодня Канлин учел промах предыдущего дня. Одет Его Высочество был скоромно, и конь его остался в конюшне. Похоже, принц намеревался опять ехать в карете с невесткой. Лания к этому отнеслась спокойно и даже одобрительно кивнула, закончив изучать внешний вид деверя.

Он опять шагнул навстречу королеве и подал ей руку. Лания приняла ее.

– Доброго утра, сестрица, – приветствовал ее принц.

– Доброго утра, братец, – ответила Ее Величество. – Приятно видеть, что вы осознали, что поминальная молитва не подразумевает праздной роскоши. Сегодня вы одеты подобающе.

– Благодарю, – склонил голову Канлин и улыбнулся: – Рад доставить удовольствие моей госпоже. Я – само благочестие, сестрица, – глаза его сверкнули лукавством.

– Или бахвальство, – усмехнулась Лания и забралась в карету.

– Я не бахвалился, – возмутился Его Высочество. – Мне и вправду приятна ваша похвала. Я всего лишь…

– Тогда отправимся поскорей в храм, – прервала его государыня, – пока вы не расстроили меня своей медлительностью и желанием не вовремя поболтать.

– Расстраивать вас я не намерен вовсе, – заверил ее Канлин и наконец уселся в карету.

– Хвала богиням, – ответила Лания, благочестиво возведя очи к потолку кареты.

А когда взглянула на деверя, тот с интересом рассматривал ее. Щеки королевы заалели, но она заставила себя приподнять брови, обозначив этим немой вопрос.

– Прошу великодушно меня простить, – произнес Канлин, – но у меня ощущение, будто вчера в храм ездила одна государыня Северного королевства, а сегодня другая.

– И чем же вызвано ваше ощущение? – полюбопытствовала королева.

– Вы кажетесь сегодня… какой-то иной, – ответил принц. – Вчера меня бранили, а сегодня иголки втыкаете.

– В чем же противоречие?

– Противоречия нет, – усмехнувшись, склонил голову Канлин. – Я неверно выразил свою мысль. Вы сегодня будто ожили. Не столь погружены в себя, не выставляете меж нами стену. Признаться, меня это искренно радует.

– Вчера вы оставались для меня незнакомцем, братец, – пожала плечами Лания. – Сегодня, впрочем, тоже. Мы почти ведь и не общались с вами. Однако мы – родственники, живем под одной крышей, стало быть, нам стоит лучше узнать друг друга. Отгораживаясь, сделать этого невозможно.

– И вновь я повторю, меня ваши слова безмерно радуют, – улыбнулся Его Высочество. Лания улыбнулась в ответ и отвернулась к окошку, пока не зная, о чем говорить дальше. Замолчал и ее спутник.

Однако вскоре королева откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, скрыв под ресницами взгляд, изучавший деверя. Впервые Лания рассматривала его пристально и подробно. Сейчас Канлин, как и его спутница, сидел с закрытыми глазами. Кажется, он и вправду решил подремать в пути, потому что потаенного блеска глаз женщина не уловила.

Она подняла веки и, уже не скрываясь, продолжила изучать лицо принца. Королева легко угадывала в нем хорошо знакомые черты своего супруга. Братья были схожи, но Канлин и вправду казался более привлекательным, чем Ангвир.

Черты его лица были четче и мужественней, к тому же более гармоничными. И линия подбородка младшего брата казалась твердой, выдавая в нем упрямство. И нос был не таким крупным, как у покойного короля. Цвет волос, а соответственно, ресниц и бровей Канлина делал его ярче брата, имевшего светло-русый цвет. Волосы младшего брата были темно-русые. Правда, рост Ангвира был заметно выше, но стать Канлина казалась не хуже. А еще на щеке принца была хорошо приметна родинка. Взгляд цеплялся за нее, и Лании эта родинка показалась очаровательной. Да, Его Высочество, определенно, должен нравиться женщинам.

В это мгновение веки Канлина поднялись, взгляд остановился на невестке, но губы не тронула улыбка. Впрочем, и в глазах не было чего-либо вызывающего или изучающего. Он просто смотрел на королеву, как и она на него, и Лания сдалась первой. Женщина вновь устремила взгляд в окошко и с облегчением отметила, что они добрались до храма.

Карета остановилась, дверца открылась, и принц опять вышел первым, чтобы подать королеве руку. Она приняла помощь и даже поблагодарила едва приметной улыбкой. И вновь Лания не чувствовала смятения, скорей любопытство. Всё же она оставалась женщиной, к тому же женщиной одинокой, и потому слова о флирте вызвали интерес. Прав ли был Радкис, и продолжит ли Канлин ее очаровывать?

Пока вроде бы ничего подобного не делал, насколько могла судить королева. Впрочем, любопытство было именно любопытством, а не ожиданием действий. Кроме траура и беременности, Лания еще и понимала, что скрывалось за этим флиртом, а потому доверия не прибавилось и на малую толику. Нет, Канлин по-прежнему вызывал в ней опаску, а после слов отца и советника, это чувство заиграло новой гранью.

И все-таки у королевы имелись собственные намерения. Они оформились вечером, не исчезли и утром. И теперь она не желала отступать от того, что ей надумалось. Однако всё это после, а сейчас она шла по двору храма, чтобы помолиться за своего первого и единственного мужчину, которому верила, как самой себе уже потому, что ни обмануть, ни причинить боли он теперь не мог. Зато стал символом спокойной жизни, в которой главным огорчением была его любовь к другой женщине. И это было такой мелочью, уж сейчас-то Лания это точно знала, когда поняла, что угрозы бывают и пострашней. К примеру, угроза самой жизни: что своей, что ребенка.

Жрец вновь встретил государыню и наследника, благословил их и повел по уже известному пути. В этот раз Канлин был готов, и потому уверенно уложил рядом с подношением невестки свое собственное. И опять королева не хотела слов, но желала слышать песнь флейты. И пока мелодия лилась по маленькому залу, она не думала ни о мужчине, стоявшем рядом, ни о каких-либо намерениях, ни о том, что будет дальше. Душа Лании летела вслед за флейтой в тот мир, где обитали богини-сестры, и ныне находилась душа ее супруга.

– Всё же душа здесь отдыхает, – произнес Его Высочество, когда они, закончив поминание и молитву, вышли из храма. – Впрочем, рядом с вами, сестрица, мне всегда почему-то легко и спокойно. Должно быть, ваша чистота осеняет и того, кто находится с вами рядом.