Отец снова полез в карман, но уже за телефоном, отвлёкся на пять секунд, а потом показал мне фото какого-то мужчины с густой растительностью на лице.

– Кто это? – с подозрением поинтересовалась я, неуверенно приняв телефон из рук отца и всматриваясь в фото мужчины восточной национальности.

– Это твой будущий муж.

Глава 3.

Мира.

Мама вернулась с пепельницей в руках, положила её на стол и вернулась на диван, сев рядом со мной.

– Какой ещё муж?! – воскликнула я, вскочив с дивана и ошарашенно выпучив на отца глаза, а он смотрел на меня исподлобья и продолжал курить, выпуская густой дым из уголка рта. – Папа, почему ты молчишь?

– Даю тебе возможность высказаться, – спокойно произнёс, продолжая курить.

– Я не выйду замуж не пойми за кого, сбегу из дома, – ответила так же спокойно, как и он мне.

– Доченька, да что ты такое говоришь? – произнесла мама с мокрыми глазами, положив руки на грудь.

– Ты что, мам. Так вы это вместе, да? Ты с ним заодно? – спросила я, переключив внимание на маму.

– Если думаешь, что я горю желанием тебя выдать замуж, то нет, это не моё желание, но другого выхода нет, – чуть строже ответила она.

– О каком выходе идёт речь, вы о чём говорите? А как же моя учёба, она для вас ничего не значит? Вы оба хотите разрушить моё будущее? – слёзно выговаривала я родителям. – Я сказала, не выйду… сбегу! Вот увидите, сбегу!

– Успокойся. Твоё будущее уже предрешено, общество так решило, мы переезжаем, а через месяц ты выйдешь замуж за Татаринова.

– Божеее, ещё и нерусский. Спасибо, любимый папочка, мало того что ты приезжаешь в полгода раз, а то и в год, так ещё и насильно замуж выдаёшь.

– Мы от тебя никогда не скрывали, что со мной вы раньше жить не могли из-за сферы моей деятельности, – круто конечно папа завуалировал то чем он зарабатывает, – я боялся за твою жизнь и жизнь твоей матери. В лучшем случае вами меня могли шантажировать, в худшем… Лучше не произносить этих слов, чтобы не накликать беды.

– А что же сейчас? Хочешь выдать за одного из твоих бандюганов? У него даже на лице написано, что он головорез.

– Не неси ерунды, с ним у тебя будет большое будущее.

– Какое, пап? Носить ему передачки?

– Мира! – предостерегающе рыкнул отец. – Я позволяю тебе выговориться, но не хамить. Понимаю, неожиданно для тебя, но такова правда, она суровая, и тебе надо принять её, – глядит на меня безапелляционно, чтобы я понимала – никаких скидок не будет.

– Как же так, па? – я села, уронив голову на руки. – Мне мальчик нравится, я только-только начала с ним встречаться, а ты… меня хочешь выдать замуж. Выходит, я зря училась?

– Он тебе не пара, явно нехорошее затеял.

Подняла глаза на отца, продолжая сжимать в руке его телефон.

– Ты что, следишь за мной? – спросила с подозрением.

– Всю твою жизнь, начиная с самого рождения, – ответил, затушив сигарету в пепельнице.

Выражение моего лица сменилось обидой.

– Почему ты никогда не был со мной откровенен, как сейчас? Вдруг ты решил в один день рассказать всю правду? Есть что-то ещё, что я должна узнать? – упрекнула я его.

– Да, есть ещё кое-что, – ответил отец, не переставая смотреть на меня пристальным взглядом.

– Я даже не сомневалась, – буркнула себе под нос.

– Мы теперь можем жить вместе.

– Обидно, – встала, положила на стол телефон отца и отошла к окну.

– Поясни, – в своей манере спросил отец.

– Обидно то, что не могу порадоваться этому факту, – сказала на выдохе, – кроме этого, если тебе всё же удастся выдать меня за этого… – не смогла подобрать верных слов, – за этого бандита, то нам уже не стать семьёй. Знал бы ты, как я мечтала об этом в детстве, – произнесла с грустью в голосе, всматриваясь из окна в счастливую парочку, идущую по тротуару.

Отец подошёл сзади и обнял меня за плечи.

– Я всегда хотел тебе счастья. К сожалению, у меня другая жизнь, я не принадлежу себе. Это удача, что я сумел спрятать тебя от всех, и никто не знал до недавнего времени ни о тебе, ни о матери.

– Что значит – до недавнего времени? – я недоумённо развернулась к отцу.

– Контроль над огромной территорией отойдёт тебе и твоему мужу. Ты даже представить не можешь, какими деньгами и властью вы будете обладать.

– Зачем мне всё это, пап, нам что, плохо жилось? Я и так ни в чём не нуждалась.

– И не будешь ни в чём нуждаться, я отдаю тебя в надёжные руки.

– Можно, я пойду к себе? – устала от этого бессмысленного разговора.

– Иди…

Ночью мне не спалось после такой-то информации, что твоя жизнь в одночасье должна резко поменяться, это и неудивительно. Все уже давно спали, я вышла попить воды. Заметив, что на кухне горит свет, и услышав голоса мамы и папы, замедлилась, входить не торопилась. Решила встать рядом с приоткрытой дверью и подслушать их разговор. Знаю, что некрасиво, но не после того, о чём я сегодня узнала.

– Лена, рано или поздно о ней бы прознали. Как ты не поймёшь, я не мог этого допустить и действовал на опережение.

«О ней», – это, очевидно, обо мне.

– Вить, но вот так, без предупреждения, сразу в лоб. Хотя бы подготовить надо было.

– Конечно-конечно, а ещё что? Я не сваха. Да многие с удовольствием хотели бы надеть на меня деревянный макинтош,* а ты о дифирамбах. Старик озвучил на сходке, что порт отойдёт Мире и Руслану, мы вместе разыграли эту карту, никто ничего не понял. Но общество проголосовало за. Меньше чем через полгода начнётся охота на нашу дочь, ты это понимаешь?

Я стою с обалдевшими глазами, пребывая в полнейшем шоке от услышанного.

– Ах! – мама ахнула. – Витя-я! Так зачем ты тогда приписал к этому чёртовому порту нашу единственную дочь?

– Потому что я не вечен. Случись со мной что, то моя дочь не проживёт и месяца, свои же и завалят.

От ужаса пересохло в горле, мне показалось, что слишком громко сглотнула, отдалось даже в ушах.

– Витенька, так что же делать-то?

– Я что, не на русском говорю? Домой возвращаемся все вместе. А через месяц женимся.

– Какой женимся, Вить? Замуж ведь.

– Ну да-да, замуж. Она с ним как за каменной стеной будет Он сможет нашу дочь защитить, а любовь – это дело наживное.

– А где сам-то этот жених?

– Пока сидит, на зоне он.

От услышанного я съехала спиной по стене и закрыла глаза, сказав себе мысленно: «Боже-е-е, моим мужем станет зэка».

* деревянный макинтош – на блатном сленге означает – гроб.

Глава 4.

Руслан.

Две недели спустя

Я стоял перед тяжёлыми воротами и ждал с биением сердца, пока конвой с КПП их откроет. Как же медленно тянулось время. Наконец послышался скрежет металла, и ворота автоматически стали отъезжать в сторону, открывая мой путь на свободу. Глубокий вдох-выдох. Зачесав пальцами волосы назад, я шагнул на свободу. Меня встречал Самир. Увидев, что я вышел из ворот, он выкинул сигарету и, оттолкнувшись от машины, пошёл навстречу.

– Здорово, брат! – занёс ладонь для звонкого «краба»*

– Здорово! – сказал я и ответил, ударив по его ладони, крепким рукопожатием, в конце побратались, прихлопывая друг друга по спине.

– Рад тебя видеть, братишка.

– Я тоже рад тебе, Сам, – ответил двоюродному брату взаимностью. Он немногим моложе меня, очень толковый, ему я могу доверить свою жизнь, как и он мне свою.

– Какие у нас планы?

Я усмехнулся и сказал:

– Ну какие могут быть планы у человека, который только откинулся? Бабы и банька!

– Так это всё будет, брат, когда приедем в наш город, – улыбнулся Самир.

– Тогда поехали домой…

Выехали на трассу, затем по прямой до кольца и на выезд. Оставить, к чертям, позади всё, что могло связывать меня с этим городом.

– Как там моя невеста? – поинтересовался я.

– Её Соболь охраняет, и наши на подхвате, тихо всё. Она скоро будет в городе, прилетит птичка на «небесной ласточке», – весело сказал Самир.

– Откуда сведения? Уж не Соболь ли тебе лично доложил? – взял с панели пачку сигарет, достал одну, закурил.

– Какой там, он же с дочуркой всё это время был.

– Ну да… сейчас всё зависит от этой маленькой блондинки. Получается, пока она Соболева, а не Татаринова, мои яйца лежат в её маленькой и тёплой ладошке, – размышлял я вслух.

– Ну слушай, не так и плохо, когда яйца лежат в женской ладошке, – хохотнул брат.

– Юморишь? – недовольно затянулся сигаретным дымом. Я всё больше склоняюсь к тому, что Соболь изначально был в сговоре со стариком. Ну если старик с Соболем, включая девчонку, разводят меня, то никому несдобровать! – Скорость прибавь, плетёмся как сонные мухи…

В наш город заехали к полуночи. Сейчас у нас перемирие, а в скором времени должен воцариться мир. И на самом деле все только в плюсе, особенно если учесть, что и порт станет моим. Зря только психовал, хрен с ним, буду носить обручалку на пальце. А девчонка… Думаю, она не будет мне помехой, пусть сидит дома да щи с борщами варит как примерная жена.

Первым делом отправился к отцу, а после – к братве. Знаю, ждут, поляну уже, небось, накрыли.

*****

Я сидел в кресле, потягивая вино, и смотрел, как мои пацаны отдыхали за столом и радовались моему освобождению. Дверь в баню открылась, и вошли шлюхи. При виде их один из пацанов, уже изрядно захмелевший, выкрикнул:

– А вот и сучки!

Я усмехнулся. «Пусть резвятся парни, сегодня мы отдыхаем», – сказал про себя и в один глоток осушил содержимое бокала. Встал из кресла, окинул взглядом всех пришедших шлюх и, показывая указательным пальцем на двух, сказал:

– Ты и ты, сисястая, идёте со мной.

Оценивая их внешние данные, ухмыльнулся, предвкушая горяченькую ночку.

– Ну что, красавицы, попаримся? – и в ответ услышал одобрительное хихиканье. Зацепив по пути вино и бокалы, пошёл с сучками в растопленную для меня баньку.

Войдя, быстро скинул с себя всю одежду в предбаннике. – Шевелитесь, шевелитесь, красотки, хочу видеть вас в первозданном виде, – сказал, шлёпнув одну девицу по обнажённой заднице, пока та стягивала с себя джинсы.

– Ай! – захихикала она, скидывая одежду.

– Ах ты ж моя красивая, – взвешиваю в ладонях тяжёлые груди шлюшки.

Под оглушительный визг взвалил одну через плечо.

– Заходим, девочки. Для начала попарим папочку, – открыл двери в парилку.

Девки поймали задор и прошлись по моим костям берёзовым веничком в натопленной баньке.

– Хорош париться, – сказал я через некоторое время. – Теперь в бассейн и трахаться… трахаться, девчули-и! – пошлёпывая по мясистым задницам, торопил их выйти из парной.

Перейдя в бассейн, с разбегу прыгнул в воду с головой и сразу же вынырнул. – Ох, хорошо-о! Ну, чего стоим-то истуканом, голенькие вы мои, прыгаем в воду, бегом! – сегодня я отрываюсь по полной.

Выбравшись из бассейна, обернулся в полотенце и вернулся в предбанник, взял вино с бокалами и пошёл в комнату отдыха. Зайдя, увидел, что стол ломился от изобилия спиртного и закусок. «Пацаны подсуетились», – подметил я, поставив вино с бокалами на стол. – Ну что, шлюшки, – сдёрнул с себя полотенце, показывая себя во всей красе. Член стоит колом, хоть ведро с гвоздями вешай. – Приступим?

Они захихикали, кокетливо поглядывая на твёрдый член, и в то же время уводили от него взгляд.

– Ну не скромничайте, не скромничайте, словно впервые хуй увидали.

Они игриво переглянулись, и обе, как по договорённости, опустились на колени и, виляя жопами, поползли ко мне.