– Не стоит воспринимать все так близко к сердцу, это моя работа, – рассмеялся он, потирая красную щеку.

– Иди к черту! – обозначила я и, вырвав свою руку, пошла прочь.

Признаю, этому парню удалось практически невероятное – он смог вывести меня из себя. А это очень сложно. Но ничего, он получил по заслугам; моя ладонь до сих пор горит. Села в машину и прикрыла глаза, откинув голову на подголовник. Что же делать? Искать другого человека или другой вариант?

Кто бы что ни говорил, я уверена, что Матвей мне изменяет. И пусть у меня пока нет конкретных доказательств. Но то, как раскрепощенно он вел себя с секретаршей, о многом говорит. И нет, они не переспали один раз по ошибке. Если бы было так, между ними наверняка присутствовало стеснение, неловкость. Этого точно нет! Они давно перешагнули стадию принятия и сожаления, а это значит, что они уже какое-то время вместе. К тому же, поведение Кристины говорит за себя: её пытливые взгляды в сторону моего мужа. Девица буквально заглядывает ему в рот. И ревнует. Ревнует ко мне. Я ясно успела увидеть в её глазах эту ревность с примесью презрения. Да, и Матвея я знаю как облупленного. Он никогда бы не позволил себе лишнего с левой женщиной. Между ними сто процентов – отношения, только кроме слов, у меня, к сожалению, нет других доказательств. Но я их обязательно найду. Даже если придется следить за этой парочкой, переодевшись в бездомную…

Завела машину и, едва ослабив тормоз, снова резко на него надавила. Меня подрезала черная спортивная машина. И я успела заметить того, кто был за рулем.

– Козел! – выругалась раздраженно. Видимо, этому нахалу не хватило моей пощечины! Ладно, сейчас я ему покажу, как нарушать правила дорожного движения.

Надавила на газ и на светофоре поравнялась с автомобилем Руслана. И как только замигал оранжевый, переключаясь на зеленый, рванула с места и обогнала парня, перестроившись на его полосу. Вот и поделом! Будет знать, как переходить дорогу обиженной женщине!

Вернувшись домой, первым делом позвонила Людмиле, чтобы узнать, как обстоят дела с налоговой, и уточнить, когда именно начнется проверка. Нет, у меня не было цели полностью разрушить бизнес мужа. По крайней мере, пока. Сейчас нужно его припугнуть, загнать в тупик. А дальше просто забрать у него деньги на хранение. Без них он, в случае чего, и шагу не сможет ступить. Эти накопления для мужа равносильны подушке безопасности. И да, я тоже имею на них право, потому что, пока Матвей строил бизнес, я тратила свою зарплату на дом, продукты, одежду, отдых. То есть, можно сказать, что мы жили за мой счет. И почему-то считала такое нормой, ведь муж говорил, что это вклад в наше будущее. Поэтому все, что Матвей сейчас имеет, – благодаря мне! Если бы я была меркантильной сукой, он бы задолбался работать на мои хотелки. И что в итоге я получила? Ничего! Брак, за который я так держалась, оказался провальным. Мужчина, которого любила, – подонком. И сейчас, как никогда, хочется отмотать время назад, вернувшись в день нашего знакомства, и послать Матвея куда подальше с его ухаживаниями.

Он долго добивался меня, а я, будто предвидя будущее, воспринимала его в штыки. Да, он был довольно симпатичным, но в моих планах не было брака. К тому же, Матвей славился не лучшей репутацией. Тогда он не отличался серьезностью, казался высокомерным и заносчивым. И девушек менял как перчатки. Совершенно не мой типаж. Да и у меня в приоритете стояла учеба. Но Матвей оказался настырным. Ни в какую не желал принимать отказы. И со мной он вёл себя совершенно иначе. Все как-то закрутилось, и в итоге я поплыла. Буквально через полгода сыграли свадьбу. И вот, миновало почти восемь лет, и я с горечью понимаю, что с самого начала была права. Из нас не вышло ничего хорошего. Даже семьёй нормальной не стали. Да и были ли мы когда-то семьёй? Муж жил своими интересами, а я – своими мечтами и надеждами. Кто меня заставлял? Никто, согласна! Но с детства у меня перед глазами была идеальная картинка семьи. Родители никогда не ссорились, не пререкались. Понимали друг друга с полуслова. И я хотела так же. Хотела крепкую семью, полную любви и понимания. Но, видимо, понимала и любила здесь только я. А Матвей каким был, таким и остался! И меня разрывает от мысли, что такое могло происходить на протяжении всего нашего брака. Бесит, что я была настолько слепа. За эти годы я мирилась со многим, во всем шла ему на уступки. И, видит Бог, все делала для нашего счастья. Но он ничего из этого не заслужил!

Глава 7

Последние дни я много думала, пока муж занимался подавлением кризиса, который я создала. Матвей снова не ночевал дома, и, понимая, с кем он проводит время в промежутке между работой, я всё больше его ненавидела. Но эта ненависть, хотя и была достаточно сильной, выросла на руинах любви. Я совру, если скажу, что ничего не чувствую. Чувствую, и мне больно – как и всем женщинам, которым изменяют. И это даже к лучшему, потому что такие жгучие ощущения не позволят мне свернуть назад или проявить слабость.

В мою голову наперебой лезли разные мысли. Я вспоминала наши счастливые моменты и пыталась понять, когда мы настолько отдалились. Знаете, я не смогла отыскать в воспоминаниях переломного момента. Ничего такого не было. Мы никогда не ссорились; в нашем доме царила тишь да гладь. И муж, в принципе, не высказывал каких-либо недовольств. Его всё устраивало. Или же это только я так думала?

Я посмотрела на часы и, с какой-то неприятной тяжестью в груди, поняла, что Матвей сегодня тоже не придёт. Третьи сутки подряд он не появляется дома. Я не могу передать свои эмоции по этому поводу: меня то одолевает сокрушительная ярость, то накрывает оглушительное равнодушие. И, порою глядя тупо в потолок, я думаю, почему я ещё не разнесла квартиру к чертям собачьим и не сожгла все его вещи…

Только я собралась ложиться спать, как услышала щелчок дверного замка. Первым порывом было притвориться спящей и не встречаться со лживым муженьком. Но потом мне захотелось посмотреть ему в глаза и хотя бы мысленно позлорадствовать.

– Ты пришёл? – спросила я, выплывая из спальни и плотнее затягивая халат на талии.

Он устало кивнул и сразу направился в ванную комнату.

– Почему не предупредил? – бросила я вдогонку. – Я бы что-нибудь приготовила…

Матвей не ответил, и я пошла следом. Я заглянула сквозь приоткрытую дверь и заметила, как муж облокотился о край стиральной машины, обречённо опустив голову. Я вошла и застыла напротив него. Настороженно поймала его хмурый взгляд. Глаза красные – видимо, он давно не спал; на лице – отросшая щетина, волосы растрёпаны. Да уж, вид побитой собаки. Но почему-то мне от этого не легче. Разве не этого я хотела?

Коснулась пальцами его колючей щеки и почувствовала, как в груди что-то сжалось. «Ну почему ты так со мной поступил? Я же тебя любила?»

Матвей неожиданно протянул ко мне руки и, обняв меня за талию, уткнулся лицом в мой живот. Его дыхание, словно горячим паром, опалило кожу. По привычке мои руки дернулись к его голове, желая закопаться в жёстких волосах, но в последнюю секунду я себя одернула, напомнив о том, что он сделал. Между нами теперь слишком большая пропасть, и я совершенно не желаю её преодолевать.

Я высвободилась и серьёзно посмотрела на мужа:

– Проблемы с налоговой так и не решились?

– Нет, – мотнул он головой. – Они крепко в меня вцепились: все сделки и счета проверяют.

– Думаю, всё будет нормально, ты же всегда вёл чистую бухгалтерию.

– Поверь, там найдут, к чему придраться, если надо, – угрюмо вздохнул Матвей.

– Это да. Надеюсь, к нам домой не заявятся с обыском, – предположила я, как бы между делом.

– Не должны, – ответил муж, но всё равно как-то напрягся.

– Ты сейчас думаешь о том, что в сейфе? – подтолкнула я его в нужном направлении.

Он закусил нижнюю губу, и между бровей пролегла глубокая морщинка.

– Всё же, наверное, лучше подстраховаться, – задумчиво проронил Матвей.

– И каким же образом? – поинтересовалась я, давая ему возможность самому найти решение.

– На твой счёт мы не можем положить такую сумму – тебя могут проверить…

– Тоже так считаю, – поддержала я, решив уже благородно бросить ему спасательный круг. – Если что, можно отвезти деньги к моим родителям на хранение. Уверена, их это никак не коснётся.

– И я об этом подумал…

– Отлично, тогда завтра можешь съездить к ним, – улыбнулась я, наконец-то получив хоть какое-то удовлетворение. – У тебя там большая сумма? Можно будет даже разделить и положить им на счёт.

– Тоже вариант – не особо большая, около двенадцати миллионов. Ладно, завтра утром решим, у меня уже башка не работает…

– Представляю, – кивнула я с «сочувствием». – Тогда мойся и отдыхать.

Оставив супруга в одиночестве, я вернулась в спальню и заторможенно посмотрела на кровать, осознавая, что совершенно не хочу ложиться с ним в одну постель. Но и причины избежать этого у меня не было. Если уйду в гостиную ни с того ни с сего, будет странно. Придется потерпеть, отвлекая себя воспоминаниями о тех днях, когда я была безумно счастлива засыпать в объятиях мужа. Как же все резко перевернулось, даже не верится. Хотя и мозг понимает всю критичность ситуации, тело не успело еще привыкнуть. Оно, глупое, рефлекторно стремится к тому, с кем было хорошо, к кому привыкло. Для него это пока нормально. Пальцы по привычке так и тянутся к его коже. А сердце сжимается при соприкосновении взглядами. Но ничего! Это дело времени! И я обязательно заставлю эти инстинкты замолчать!

Плотно укутавшись в одеяло, почувствовала, как рядом промялся матрас. И уже через несколько секунд муж обнял меня, притягивая к себе. Напряглась. И даже в какой-то момент уловила мимолетное колебание: «А может, уступить? В последний раз?!» И следом ощутила приступ тошноты – он пару минут назад смыл с себя следы другой женщины! Матвей был с ней, целовал ее, обнимал, и я не хочу даже думать, чем еще они там занимались. Эти мысли – самая лучшая оплеуха. Слабость как рукой сняло. И на ее место пришло лютое раздражение.

– Пожалуйста, не трогай меня, и так все болит, критические дни… – протянула нервно, естественно солгав, и перебралась на другой край кровати.

– Ты на что-то обиделась? – поинтересовался муж с неким напряжением в голосе.

– С чего бы? – ответила вопросом на вопрос.

– Не знаю, последнее время ты ведешь себя странно…

– И в чем же это проявляется? – повернулась к Матвею, в темноте всматриваясь в его глаза.

– Ну, допустим, раньше ты звонила мне несколько раз в день, всегда спрашивала, приду ли я сегодня домой, поел ли, устал ли, а теперь от тебя тишина…

– И тебя это обычно раздражало, не так ли? – как бы я ни старалась быть равнодушной, в голосе все равно промелькнул упрек. – Поэтому я решила не мешать тебе, ведь ты наверняка был очень занят все эти дни…

– Не то чтобы меня раздражало, – начал оправдываться муж. – Просто порою ты звонила в неподходящие моменты…

– Прости, но это звучит так смешно! – усмехнулась, не сдержав горечи. – Мои звонки поступали тебе не чаще пары раз в день. При этом ты периодически не ночевал дома. Да, другая бы на моем месте сожрала за такое с потрохами! А я ни разу тебя не упрекнула! И ты еще смеешь мне о чем-то говорить?!

Подскочила на постели, чувствуя, как бешеным вихрем меня начинает одолевать злость.

– Я лучше посплю в гостиной, – гаркнула, сгребая в охапку свою подушку. – Я как-то уже привыкла спать одна!

– Рит, ты чего? – потянулся ко мне Матвей. – Я понял, не стоило сейчас начинать этот разговор. Давай уже спать…

– Спи! – оборвала я и удалилась из спальни.