Ревизор: возвращение в СССР 52 (страница 9)
Люди с такой профессией всегда очень любопытны. Если его сам в деревню привезу, то могу и не заметить, как он какие‑то манёвры мои заметит или разгадает.
Мы друзья, конечно, но неохота проверять, насколько у нас крепкие дружеские отношения.
Решит ещё, что я иностранный шпион, раз у меня такие деньжищи имеются, да и сдаст меня государству.
В общем, при всём желании пообщаться лишний раз в компании Гриши, решил, что не в этот раз, так точно, к сожалению.
В деревне всё прошло по накатанной.
Бабушки нам, конечно, очень обрадовались, быстро накрыли на стол.
Дальше – банька, потом – шашлычок. Все были в прекрасном настроении. Погода оказалась даже лучше, чем обещали. Солнце посетило нас не на какой‑то час, а часа три очень ярко светило.
Единственное, конечно, что бабушки очень сильно удивились: почему мы с ночёвкой приехали на понедельник? Никогда раньше мы так не делали. Обычно приезжали в субботу, и ночевали не всегда, только когда погода позволяла назавтра уехать.
Диана с Фирдаусом решили тоже заночевать в деревне – благо прогноз погоды на утро был благоприятный.
А Марат с Аишей всё же вскоре после моей лекции в Москву уехали. Марату с утра нужно было на заводе быть.
Конечно, не стал я бабушкам объяснять, что мне надо заночевать, чтобы ночью свой клад припрятать. Не заниматься же мне этим делом, когда в деревне ещё полно жизни. Минус то небольшой, даже уже когда стемнело, в этих развалинах может какая‑нибудь молодая парочка обжиматься, прячась от родителей.
А вот в три часа ночи, когда собрался на дело пойти, очень сомневаюсь, что такое будет возможно.
Лекцию прочитал с прицелом на сферу услуг. Раз уж Фирдаус плотно занялся салонами по продаже машин, я выбрал тему, которая максимально хорошо ему подойдёт.
Но лекция была все же по сфере услуг в целом, потому что всем остальным именно по продажам машин всякие тонкости точно не были нужны.
Решил, что с Фирдаусом отдельно тщательно переговорю именно на тему его автосалонов уже перед его очередным отъездом за рубеж. А пока просто копил информацию, записывал всё, что припоминал из прошлой жизни по этому поводу.
Да, совершенно определённо, так будет гораздо лучше. И я к моменту его отъезда побольше всего припомню, что ему пригодится. И для него лекция будет абсолютно свежая, чтобы он по возвращении в Италию мог сразу же приступать к внедрению каких‑то моих рекомендаций.
А то сейчас что‑нибудь расскажешь, а поедет в Италию он, допустим, через несколько недель. Что‑то запишет, а что‑то, может, уже и упустит. Со свежими воспоминаниями ему лучше будет действовать.
***
Москва, квартира Громыко
Андрей Андреевич Громыко смотрел повестку завтрашнего заседания Политбюро, назначенного на 16.00 седьмого января.
Самый неоднозначный вопрос в повестке, конечно, был про Солженицына.
Непростая проблема, – нахмурил он лоб. – А с другой стороны, по Солженицыну лёгкого решения быть и не может.
Впрочем, сейчас этот вопрос его не волновал. Разберутся завтра. Главным для него был тот же вопрос, который его будоражил после того, как стало известно, что Павел Ивлев побывал на Кубе по поручению Кулакова. То есть Федор Давыдович достаточно наглым образом влез не в свою сферу.
И ведь были и раньше сигналы, что Кулаков начинает лезть не в свои дела. По мере роста влияния и налаживания дружеских отношений с Брежневым Кулаков всё больше начинал залезать на чужие поляны и вести себя достаточно нетерпимо.
Вот только раньше это были поляны не самого Громыко, а других членов Политбюро, так что это его сильно не волновало. Теперь он понял, что ошибался, и за Кулаковым нужно было тогда уже начинать хорошо так присматривать. Он не поддерживал других членов Политбюро, которые возмущались, когда тот лез не в своё дело. И вот теперь нате вам! Дождался, что Кулаков полез уже и в его дела. Да ещё что совершенно очевидно, потом взял и натравил на него ещё и Фиделя Кастро. Абсолютно наглый и бесцеремонный ход, который Громыко ни стерпеть, ни простить никак не мог. Тем более что в Политбюро терпение и всепрощение принимают за слабость, впрочем, как и в международных организациях, в работе которых Громыко знал толк. Нет, не с руки ему спускать с рук Кулакову такое наглое вмешательство в его дела.
Если и остальные члены Политбюро, посмотрев на Кулакова, решат, что есть возможность в его дела лезть и мешать ему реализовывать внешнюю политику Советского Союза, ничем хорошим это однозначно не закончится.
И неважно, что многие члены Политбюро вообще, наверное, ещё и не в курсе, что Кулаков всю эту кубинскую авантюру затеял. Шифруется он, надо признать, будь здоров.